Вечер субботы. Я иду гулять

      — Ты точно не против? – Пак спрашивает в последний раз, ведь принуждать не в его принципах.       — Своими дурацкими вопросами ты меня лишь переубеждаешь! Прямо сейчас я хочу этого…Мы слишком далеко зашли. Просто одеться и уйти будет ужасно нелепо, – проговариваешь шепотом, ведь атмосфера кажется слишком хрупкой.       Ты и сама не заметила, как до этого дошло. Буквально пару минут назад вы разогревали тела танцем, а после поднялись на второй этаж для отдыха, ведь излюбленный диван оккупировали гости. Ты и не заметила, как горячие и слегка влажные губы коснулись твоих и разлили чашу неловкости и желания внутри. Весь вечер тебе не давал покоя вопрос: каковы же они на вкус? А теперь понимаешь, что такие же, как и все остальные.       Да, его сочные губы, что постоянно расплывались в улыбке, были самыми обычными. Но почему…почему же так приятно? Почему они такими юркими движениями перешли от нежного поцелуя к более глубокому, с языком и игривыми покусываниями? И почему это не противно? Почему хочется ощутить их тепло на себе? На губах, руках, шее — везде, где это кажется таким волнительным.       В голове лишь отрывки от сцены, где Пак, прижавшись ближе, ведет к неухоженной и чужой кровати, аккуратно опрокидывая на белые подушки и нависая сверху. До этого дня ты и подумать не могла, что быть снизу так возбуждает. Парни, с которыми приходилось до этого дня встречаться, были слишком неумелыми, грубыми или резкими в своих действиях. А, может, твое сознание не было готово к их ласкам. Черт его знает. Но сейчас все иначе, ведь поцелуи сменились обрывистыми касаниями, а одежда потихоньку оседала бесполезными тряпками рядом с кроватью.       Конечно, небольшое сомнение все еще темнится в углу и кричит, что спать с парнем, которого видишь впервые в жизни, это абсурд и пора сваливать. Вот только эти крики гаснут в битах и изредка проскакивающих между поцелуями ласковых словах его хрипловатого голоса. Они бьют по перепонкам куда сильнее и окончательно сбивают с толку.       — Только не жалуйся потом, что я такой урод забрал у малышки Т/И ее невинность, – хоть он и улыбается в глазах читается страх и ответственность за партнершу. Чимин не моральный урод. Он уважает чувства и согласие. При обычных обстоятельствах этого безумства, скорее всего, можно было бы избежать. Пак сам не знает почему твое поведение подействовало на него таким катализатором. Ты первая девушка, с которой он спит спустя пару часов знакомства. Хоть и выглядит плейбоем, на деле обычный парень со своими заморочками.       — Если буду жаловаться, можешь подать на меня в суд за изнасилование, – пара шуток действительно помогают расслабиться и сблизиться.       — Хах, хорошо. Так и сделаю.       Его губы снова припадают к твоим, а колено раздвигает ножки, которые сами по себе от стыда сводятся. Лежите в одном белье и это единственное, что спасает твои щеки и уши от взрыва смущения. Правая рука сползает к груди и легонько мнет, останавливаясь ненадолго на соске. Громкие выдохи и полустоны исчезают в его волосах, пока поцелуи спускаются к шее. Твои пальцы скользят вдоль тату к кисти, чтобы удостовериться, что это не сон. Что так плавиться под кем-то можно в реальной жизни.       Чимин не единственный, кто хочет трогать, сжимать и гладить. Долго колеблешься, но все же даешь волю рукам и проходишься горячими ладошками по плечам, при этом еще так невинно спрашиваешь:       — Можно ведь?       На секунду Пак застывает, чтобы посмотреть в твои глаза, а потом отворачивает голову вбок, чтобы скрыть нелепый смех. Какой же милой ты сейчас кажешься. Словно дворовая кошечка, что с опаской заходит в дом, чтобы выпросить еды и заботы.       В глазах читается несмелое желание и страх перед неизвестным. А теперь, когда парень усмехается вообще чувствуешь себя дурой несмышленой.       — Прости, не стоило спрашивать, – отворачиваешься лишь бы не встречаться с ним взглядами, ведь ты и так готова расплакаться сейчас. Одним вопросом себе весь настрой сбила.       — Хей, ты чего? – парень немного дергается, когда замечает твое смятение. – Я не хотел смеяться. Твой вопрос и тон были слишком завораживающими, вот и не сдержался. Свободной рукой он берет твою и целует, а затем кладет себе на шею. Баланс в твоем сознании был нарушен, поэтому он зацеловывает обиду и позволяет трогать сколько влезет, хотя у самого уже давно член побаливает от ожидания.       В первый раз прелюдия–самое важное, что может быть. Но и им пора перерасти в нечто более захватывающее, чем простые поглаживания. Поэтому остатки одежды летят в кучу, а подрагивающие от напряжения тела жмутся вплотную. Лишь на секунду партнер размыкает связь, чтобы достать из кармана злосчастных джинс презервативы и раскатать один из них по стволу.       — Скажи, если нужно будет остановиться, – рука парня ныряет к промежности, скользит по губам и размазывает природную смазку. Ловит пару приглушенных тобой стонов и рукой пристраивает член ко входу.       Тебя трясет всю то ли от холода, то ли от страха, поэтому после первого же толчка его рука хватает твою и крепко переплетается пальцами в замок. Алкоголь приглушил боль, да и рассказы, как оказалось, были слишком преувеличены, поэтому самый большой страх нестерпимой боли улетучивается и оставляет вас наедине. Разум плывет и теряется в его толчках, поэтому конец и фейерверки напрочь стираются из памяти.