Тот Союз, которого вы бы не хотели видеть

      И снова это произошло. Россия сидел на подоконнике, обняв колени, смотрел на серую улочку, как люди бегут от внезапно настигнувшего их дождя, стараясь укрыться как можно скорее. РФ наблюдал за ними, постепенно погружаясь в свои мысли.

***

      — Россия? — в далеке раздался женский голос, что постепенно приближался к нему. Парень не мог понять, кому он принадлежит, но, почувствовав чужое прикосновение, тут же открыл глаза. Белка была вся растрепана, видать сама только проснулась и даже не успела переодеть свою пижаму с розовыми лепестками сакуры, что любезно подарил друг их семьи Китай.       — Ты не отзывался, когда мы тебя звали, вот и решили зайти без спроса. — девушка внимательно рассматривала тело брата, на котором было множество укусов и засосов, хоть Рос и пытался скрыть их. Каждый раз, когда её взгляд замечал новый засос, сердце девочки сжималось, а на глазах постепенно накатывали слезы, хоть и пыталась их сдержать.       — Мы? — совершенно не обращая внимания на состояние сестры, РФ начал осматривать свою комнату на наличие другого человека и, вскоре, нашел.       Украина стоял в дверном проеме и смотрел куда-то в коридор. Руки его были сложены на груди, а взгляд выражал все его недовольство.       — Д-да, мы с Украиной сильно беспокоились о тебе. — вытирая свои слезы рукавом, Беларусь старалась звучать увереннее, но выходило так себе.       — Обо мне? — отрешенно спрашивал русский, словно находился в своей прострации. Честно, на данный момент в голове парня была абсолютная пустота. Он даже не мог понять, что сейчас день или утро, несмотря на то, что он щурился от утренних лучей солнца, что били прямо по синим глазам.       — Боже, да что он с тобой сделал! — не выдержал Укроп и быстрыми шагами подошел к брату, хватая его за плече. — Ты сам на себя не похож! Вечно побитый, усталый, с опухшими от слез глазами, Россия, это не шутки! — выпалил на одном дыхании украинец. Он не мог смотреть на РФ в таком состоянии и понимать, что ничего не может для него сделать.       — Тебе в подробностях рассказать или выдать краткое содержание? — холодно и с некой угрозой проговорил Рос. Слова парня вызвали в нем некую злобу и…обиду? Да, ему было обидно, что он один жрет это дерьмо, что один варится в этом чертовом котле, пока остальные получают доброго и любящего папочку. Да, как только у Союза появилась личная секс игрушка, на которую он мог выместить все свое раздражение и усталость за весь день, он стал куда добрее и спокойнее. Даже перестал бить других за их провинность и лишь с доброй улыбкой говорил: " Ничего страшного, просто, постарайся этого не делать «, — а ночью отрывался на нем по полной программе.       — Да как ты смеешь расспрашивать меня об этом?! Пока отец прощает тебя за все твои прогулы, я стою и ночами отсасываю у него, чтобы «папочка» не злился на своих деток! — резко убрав руку Украины, Раш перешел на крик, яростно выливая всю свою злость и обиду на родных. Нет, он не разу не винил их в этом, он даже в какой-то степени рад, что они не проходят этот ад ежедневно, но и Россия не железный. Осознавая все свое бессилие, всю свою жалкость и мерзость, он только и может стоять и кричать на тех, кто хочет ему помочь, тем самым отталкивая их от себя, ведь всеми этими расспросами они лишь лишний раз напоминают ему об этом, о том, что с ним делает СССР и о собственной никчемности.       — Хватит! Хватит кричать на Украину! Хватит кричать на меня! Прекрати скрывать за этой агрессией свою боль! Прекрати! — не выдержав, закричала Беларусь. Она не раз думала об этой ситуации, думала, как она может помочь, думала, что вообще она может сделать. Но, смотря, как день за днем угасает её родной брат, как отец становиться добрее за счет пыток над Россией каждую ночь, она сама начала впадать в отчаяние, ведь с Совком говорить бессмысленно, рассказывать другим глупо, им никто не поверит, а РФ начал специально отдаляться от них, чтобы не терзать их душу своими переживаниями.       — Мы правда переживаем за тебя, Украина ночами не может спать, зная, что он с тобой делает, поэтому и стал чаще прогуливать. Он также начал чаще устраивать драки и разборки, чтобы отец побил его и стал меньше издеваться над тобой, но он ничего не делает! Он просто терпит его по голове и берет с него слово, что он так больше не сделает! — Белка взяла ошеломленного такой речью РФ и начала трясти его за плечи, пока у самой слезы катятся по щекам, мешая нормально дышать. — Так что хватит! Хватит, прошу тебя! Расскажи, как тебе плохо, поделись ты с нами и мы что-нибудь да вместе придумаем! Мы правда что-нибудь придумаем, только прошу, не отталкивай хотя-бы нас! — делая глубокие вдохи и выдохи, девушка пыталась отдышаться. Янтарные глаза стали гулять по лицу славянина, ища в них хоть какой-нибудь эмоциональный отклик на её бурную речь, что слишком долго таилась в задворках её сознания.        Россия, отойдя от своеобразной встряски, смотрел на лицо сестры, на её слезы, что лились рекой, на покрасневшие щеки и понял, что ему очень жаль её. Нет, не так, она вызывает у него жалость, только и всего. От этой мысли холодок прошелся по спине. Похоже, влияние последних событий дают о себе знать.        Прокашлявшись, парень мягко убрал её ладони со своих плеч.        — Бел, я очень ценю вашу заботу обо мне, — на этих словах он посмотрел сначала на Беларусь, потом на Украину и обратно, — Но, поверь мне, мне не станет легче, если я буду рассказывать про то, что со мной делают каждую ночь. Это причинит боль и вам, и мне. — выдавив из себя легкую улыбку, дабы успокоить сестру, Рос смотрел в яркий янтарь, что так похож на отцовский.        — Нет, Россия, если ты будешь держать все в себе… — усердно мотая головой из стороны в сторону, девушка пыталась сформулировать свою мысль, но её перебили, показывая свою непреклонность в этом вопросе.        — Со мной все будет хорошо, правда. — Раш приподнял подбородок Белки, чтобы их глаза были на одном уровне, и продолжал упорно смотреть. Он пытался убедить Беларусь, что все хорошо, что он все выдержит и скоро все станет, как прежде. По правде говоря, Раш убеждал в этом в первую очередь себя, но поселившиеся в его груди отчаяние давало о себе знать. Сейчас парень только и думал о том, что все это брехня, что ничего не хорошо и что вся его жизнь стремительно катится в пизду. Но он не может этого показать. Да, он может сорваться, наорать на кого-то, но показывать свою слабость — слишком непозволительная роскошь для него. Русский хочет выглядеть сильным хотя-бы перед родными, не считая отца, этот упырь в отдельном списке и помечен красным карандашом с припиской: " Блядина века " и что-то про его мучительную смерть, которую РФ, пока что, не до конца придумал.        Девочка долго смотрела в этот синий омут, стараясь понять что же на самом деле происходит на душе их владельца, но все четно. Лишь фальшивая уверенность и поверхностная пыль в глаза, больше ничего существенного там нет, Рос слишком хорошо это скрывает, даже от родной сестры.        Сделав несколько глубоких вдохов, дабы окончательно прийти в себя, девочка посмотрела на своего второго брата, что все это время стоял рядом и сверлил славянина взглядом. Тот так же пытался понять, что у него на уме и, разочаровавшись в поисках, как и она, поднял на неё взгляд и не однозначно кивнул, соглашаясь с тем, что, пока что, они ничего более сделать не могут.        — Хорошо, но пообещай, что, как только все станет ещё хуже, ты тут же нам все расскажешь. — приняв уже более серьезный вид, Беларусь выставила перед Россией указательный палец, показывая всю серьезность её намерений и что отказы она не примет ни в какой форме.        — Так точно, мэм. — уже с более расслабленной улыбкой, Раш с облегчением выдохнул.       Внизу послышались шаркающие шаги, а за ними тяжелый топот. Все трое тут же окаменели, ведь прекрасно знали, чьи это шаги. Паника, как всегда не вовремя, дала о себе знать. Беларусь начала бегать глазами, лихорадочно придумывая план спасения, Укроп нахмурился и на его лице появилась тень гнева и злобы, Рос спокойно стоял, хотя внутри все сжалось. Кинув взгляд на настенные часы, Россия тихо выругался. Было пять утра, до подъема было ещё два часа. Синий омут вернулся обратно к родным.       " Если отец их тут увидит, мне ещё больше достанется " — пока парент об этом думал, он взял этих двоих под локоть и засунул в дубовый шкаф, показав им жестом не шуметь, закрыл двери как раз вовремя.       Двухметровая фигура стояла на проходе в комнату и радостно улыбалась своему старшему сыну.       — Доброе утро, Россия, а почему ты не спишь? — закрывая за собой дверь, Союз двинулся в его сторону. Уже по голосу было понятно, что он пришел не о погоде говорить, а блеск глаз не сулил Федерации ничем хорошим.