Тот Союз, которого вы бы не хотели видеть

      — М-мне что-то не спится. — голос предательски дрогнул, а взгляд устремился в пол. Сейчас в голове России гулял страх за себя и за сестру с братом. Если Союз их найдет, то накажет за нарушения режима, а его жестко отпорет, ведь не любил, когда правила нарушают, а тут такая хорошая игрушка для вымещения всей злобы. От этой мысли парень закусил внутреннюю сторону щеки, дабы сдержать весь свой гнев и негодование. Рано, слишком рано. Он должен ему повиноваться и убедить в том, что полностью смерился со своим положением, чтобы отец расслабился и тогда он нанесет свой сокрушительный и, надеюсь, смертельный. Это мальчик понял недавно, когда в сотый раз размышлял и продумывал свой план. Благо Рейх согласился с ним сотрудничать, значит убить Союза станет куда проще.       — А ты чего не спишь? — найдя в себя силы, Раш поднял на него свой взгляд. Тело снова пронзила злоба вперемешку со страхом. Как бы он не храбрился и не грозился убить, ему всеровно было страшно, да настолько, что сердце досихпор уходит в пятки лишь от одного взгляда на СССР.       — Я соскучился по своему любимому сынишке. — мужчина хищно улыбнулся и положил свою массивную ладонь на плечо Роса, слегка сжав его. На том месте был сильный укус, что перерос в синяк, поэтому на лицо мальчиуа легка тень боли, но не показывал этого, лишь тихо сглотнул, продолжая смотреть на него с скрытым отвращением и злобой.       — Вот и решил прийти к тебе по раньше. — Совок гулял глазами по телу России, оценивая свои старания прошлой ночью. Довольный результатом, Союз прищурил свои янтарные глаза, пока в голове зарадилось пару интересных идей.       За всей этой картиной наблюдали вторые по старшенству дети, еле сжерживая себя, чтобы не выйти и не защитить старшего брата. Белка стояла спиной к Укропу и учащенно дышала. Ей было страшно за Федерацию, она хотела ему помочь, спасти от этого кошмара, но могла лишь стоять и тихо наблюдать за всем, невправе даже лишний раз пошевельнуться. Украина так же напряженно смотрел за всем из щелки, куда проникал солнечный свет и помогал все разглядеть. В голове парня гуляло столько мыслей и все были о том, что он предпримет, если коммунист решит перейти к действиям. Собственно, он не заставил себя долго ждать.       Наклонившись, мужчина легонько поцеловал щеку сына, ополяя его своим горячим дыханием. Рос не шевелился, став напряженным, как натянутая струна. Он же не будет это делать днем, тем более в его комнате?       — Вчера, когда ты плакал и умолял меня остановиться, когда брал в свой милый ротик мой член, меня это так завело, что досихпор не отпускает. — тихий и возбужденный голос Совета лег на уши РФ как мерзкая слизь, что хотелось по скорее смыть с себя. В горлу подступило, а мальчик лишь сжал свои кулачки сильнее. Надо держаться, надо дать понять, что он покорился ему и теперь полностью в его власти. Переступив само себя, Рос сделал шаг вперед, обнимая Совка за пояс, как делал когда-то в детстве, и улыбнулся ему настолько естественно, как мог.       — Я рад, что папочке понравился мой ротик, я очень старался. — такого отвращения парень ещё никогда не испытывал. Россия был готов блевануть прямо сейчас и отрезать себе язык за эти мерзкие слова. Но он должен держаться, все ради мести и если ему придеться играть послушную секс игрушку в руках собственного отца, он будет.       Беларусь закрыла рот руками, приглушая удивленный вздох. Она не могла поверить в то, что говорит её страший брат, но потом до неё начало доходить, что он это говорит, чтобы СССР ничего не заподозрил. Разум тут же успокоился и девушка посмотрела на украинца. Он был напряжен, это было видно по его жевалкам, но взгляд говорил о том, что он тоже понял, что Россия просто старается их прикрыть. От этого не становилось легче, но все, что они могли сделать, это продолжать молча наблюдать и надеяться, что дальше этого «признания» дело не зайдет.       Совет знатно опешил от этих слов. Ещё вчера его сын всячески сопративлялся и пытался вырваться из его обьятий, а теперь сам подошел к нему и обнял. В мощной груди поселилось нечто теплое, словно он вернулся в те времена, когда его дети были малышами и часто вешались на него, успевая драться за его внимание. Союз было улыбнулся, но что-то настрожило. Янтарный взгляд метнулся к шкафу. Что-то внутри него подсказывало, что не все так просто. Не мог Россия так быстро смириться со всем этим, не мог так быстро покориться ему. В голове тут же всплыла картина коридора и две открытые двери детских комнат, да и сама дверь Роса была открыта, хотя он всегда закрывал её на ночь.       Раш тут же уловил его взгляд и слегка задрожал. Нельзя было дать ему узнать, что там Белка с Украиной. Он не мог позволить, чтобы отец засомневался в его верности. Сердце сжалось, а тело начало действовать без ведома хозяина. Взяв Совка за воротник, он притянул его к себе и прижал к своим губам. Было мерзко, было тошно и больно, но это было необходимо, иначе он все поймет и вся его игра была на смарку.       Мужчина не мог понять, что происходит, но, когда Россия запустил свой язык в его рот, все размышления отошли на второй план. Он думал, что ему придется снова его насиловать и закрывать рот рукой, чтобы тот сильно не орал, но, похоже, Федерация и сам был не против. Смерился или делает вид? Сейчас это не важно, Союз хотел насладиться этими моментами взаимности, поэтому, отключив все свои мысли, начал охотно отвечать на поцелуй сына. Украину знатно подшанивало, а Беларусь была готова расплакаться. Всю эту мерзость РФ делал, лишь бы они были в безопасности и это угнетало. Жервуя собой, Рос добровольно подписался на этот ад, пока они мирно отсиживаются в сторонке. Она была готова выйти и подставить себя под удар, лишь бы Рос не проходил через все это снова, но рука, что положил Укроп ей на плече, останавливала. Девушка подняла взгляд на него, а он лишь покачал головой. Им нельзя было выходить, иначе все старания русского будут зря. Белка кивнула и продолжила наблюдать, это единственное, что она могла сделать. Заставлять себя смотреть, надеясь, что это хоть немного поможет Росу.       А сам Россия уже успел пожалеть обо всем содеянном. Хотелось оттолкнуть, проблеваться и вымыть рот с хдоркой, попутно крича отцу все возсожные проклятия и пожелания скорейшей смерти, но он продолжал его целовать. Парень пытался хотя бы мысленно быть не здесь, улететь куда-нибудь далеко, где никто его не достанет, но теплая рука, что гладила его ребрам не давала это сделать. Мальчик нахмурился, по телу прошлись муражки, а грудь начала лихорадочно набирать в себя воздух. Новая волна отвращения и стараха подбиралась к России, заставляя мышцы каменеть, а пальцы становились холодными, как лед.       — Ты позволишь мне это сделать? — с неохотой, СССР оторвался от сладких губ сына и с надеждой посмотрел в синие глаза. Неужели за столько лет нашелся тот, кто будет готов его принять? От счастья сердце билось в бешенном ритме, а на лице даже выступил легкий румянец. Он не был так счастлив с того момента, когда РФ только появился на свет. Такой маленький, такой невинный и такой хрупкий, мужчина пообещал себе его защищать и оберегать, пока его сердце будет биться. С этой задачей он справился, но кто защитит Федерацию от него самого? Лицо Союза тут же помрачнело. Словно очнувшись от страшного сна он начал осознавать весь тот ужас, что натворил за эти дни. Паника начала захватывать его. Словно это был не он, но он все помнил. Он знал, он желал всего того, что сделал, так почему ему сейчас так больно? Из-за чего?       — Па-п, с тобой все хорошо? — Рос не мог понять, что происходит, но на глазах СССР выступили слезы. Это зрелище крайне удивило его, даже выбило из колеи. Почему-то, увидив его слезы, вся ненависть начала утихать и ему стало его…жаль? Мысленно Раш дал себе пощечину. Он не должен так думать, только не о нем. Он не заслужил его жалости, лишь ненависти. Но в груди так колит, хоть парень и не понимал почему. Он же ненавидел его всем сердцем, но стоило увидеть пару капель, как он был готов броситься к нему и успокоить, лишь бы Совок больше не плакал. И это раздражало и ставило в тупик.       — А? — машинально коснувшись лица, коммунист почувствовал, как на щеке вырисовывались пару влажных линий, а дышать становилось труднее. Тоска захватила его сердце и боль с виной начали драть его душу, выворачивая сознание наизнанку. Янтарный взгляд снова пробежал по России, только теперь с ужасом и неким непониманием, как же Совет мог такое сделать с собственным сыном.       — Господи, Р-россия, прости меня! — эмоции просились наружу и он дал им выйти, ибо держать это цунами в себе уже было невозможно. Обняв сына, так по отечески и без всякого подтекста, плече мальчика становилось мокрым от слез, а легкие сжимались от спазмов и всхлипов.       Пару секунд Рос стоял обсалютно неподвижно. Он все ещё не понимал, что чувствует и что ему теперь думать. Этот комок неопределенности давил на мозг мальчика. Сам того незамечая, Раш начал тоже плакать. Так искренне, как ещё никогда не плакал. Вся боль, что скопилась за эти дни, начала выходить наружу. Уже не задумываясь, он прижимался к плечу отца так сильно, как только мог, словно он был его единственной надеждой на спасение. Вся ненависть буд-то забылась, а гнев успел испариться. От этого было так легко, но в то же время грустно, что хотелось просто кричать, лишь бы все это дерьмо вышло как можно скорее. Но они не могли, поэтому довольствовались тихимм всхлипами и тяжелыми вздохами.       Неизвестно, как долго они так стояли, но глаза обоих уже жгло от слез, а грудные клетки ныли от частых сокращений. Первым в себя пришел СССР. Пару раз проморгавшись, он сделал глубокий вдох, упокаивая себя. Через пару секунд он был уже совершенно спокоен, чего не скажешь про Роса. Он не был настолько зрелым, чтобы совладать с таким бурным потоком эмоций так же быстро, как его отец. Совет отвел взгляд в сторону, давая сыну возможность проплакаться. В груди снова стало пусто, словно не было всего этого взрыва и всех этих слез, лишь Россия был показатилем того, что это не было его больной фантазией. Ещё раз вздохнув, коммунист прикрыл глаза, а когда открыл, его душа ушла буквально в пятки. Перед ним стоял РИ во весь свой рост и жутко улыбался своей потекшей улыбкой, пока его тело медленно таяло. Рука, что была похожа на текучий воск, махала ему, а пустые глазницы смотрели прямо на него, пронизывая своей тьмой всю его прогнившую душу. Мужчина старался убрать его, моргать, говорить себе, что все это нереально, но ничего не помогало. Уже приготовившись бежать за таблетками, Союз вспомнил. Как только он насиловал Россию, все его глюки и голоса утихали, словно их и не было. Медленно повернувшись в сторону сына, что все ещё плакал, Совет начал подмечать, что былое озарение начинает сходить на нет и он снова покрывается пеленой безумия. Взглотнув, он прижал сына к себе настолько сильно, насколько мог, буд-то видит его в последний раз. Если бы он мог, он бы остановил все это, но, увы, его сознание давно дало сбой и теперь он это понял, хоть и не на долго. Ещё мгновение и все кончится и… на лице СССР начала вырисовываться хищная улыбка.