За всё хорошее

      "Я спасу его душу", — твердил себе Минк, тяжело проталкивая эту мысль прямо в лоб каждым ударом сердца. Теперь он не был так уверен. Своими руками он сжимал знакомые плечи, между пальцами спутались знакомые синие пряди волос. Но смотрел на него незнакомец — бесстыдник и мерзавец, которому на всё плевать, которому всё смешно. Его смешила близость собственной смерти — усмехаясь, он откинул голову назад, демонстрируя длинную юношескую шею, окрашенную рыжими всполохами незатухающего пламени. Через полуприкрытые веки он беззастенчиво поглядывал на Минка, а тот всеми силами старался не показывать в своём лице и тени сомнений.       Этот парень называл себя Аобой, но было очевидно, что он самозванец. Он — не кто иной, как личный демон, который перебрался с левого плеча своего обладателя к нему в голову. Минк хотел спасти душу Аобы, но где она теперь? Будет ли прок от того, что он собрался сейчас сделать?       Кадык на шее парня внезапно задвигался, прорывая сдавленный голос:       — Давай же, забирай эту голову. Я ничем не смогу тебе помешать.       По вероисповеданию Минка, душа человека содержится в его голове. Чтобы спасти и сберечь её, он бы мог отделить голову от тела, которое червит грехами и животными инстинктами — поглощено этим демоном. Но, судя по всему, паразит съел и душу... Тёмная сторона Аобы завладела его телом и разумом. Видя эту подмену, Минк впадал в отчаяние. Мир, в котором они находились — мир Минка, его мысли и воспоминания. Именно Минк здесь хозяин. Даже новопреставленный Аоба это признавал. Однако Минк поддавался ему: слушал весь его бред, отвечал на его провокации, согласился вступить с ним в интимную связь по его же просьбе. А зачем?       Минк мог бы стереть его в прах лишь одной своей мыслью. Но он всё тянет, усложняет, и даже угождает этому... Аобе. Что ж, будет справедливым его так называть, потому что прежнего Аобы нет — Минк его упустил. Остался только один — и Минк его упустил тоже.       Неожиданно для себя он обнаружил, что не сжимает в руках ничьих плеч. Только прозрачный воздух застыл под его ладонями, а огонь повсюду всё продолжал трещать. Между напряжёнными и внезапно ослабевшими пальцами не осталось хотя бы одного синего волоска. Минк внимательно осмотрел их, а затем выпрямился и огляделся. Пожар не утихал, деревья валились, подточенные огнём. А чёрно-кровавый смог всё застилал жутко низкое небо. Но крики людей куда-то пропали. Только жар клокотал и завывал обжигающий ветер. В этом раскалённом хаосе было не ясно, где какая сторона, а куда идти — изначально неизвестно. Первый шаг, который сделал Минк, был нетвёрдым и пьяным, будто под ногами не земная твердь, а куски поролона. Однако Минк удержал равновесие и продолжил бесцельный путь. Он направлялся в самое пекло без всяких мыслей, даже без желания смерти, которое он лелеял когда-то, а когда — уже не помнил. "Что такое смерть?" — озадачился Минк.       — Смерть — это свобода! — кто-то ответил то ли издалека, то ли прямо в его голове.       Впрочем, Минку казалось, что его голова разбухла от края до края этого огненного места, и он ходит под куполом своего воспалённого рассудка.       — А боль — это наслаждение! — продолжал голос. — К сожалению, ты всё ещё не нашёл свою смерть, Минк. Но я могу сделать тебе невыносимо... Приятно. Ха-ха-ха!       Его смех отдался эхом, насилуя барабанные перепонки. Минк узнал этот надменный хамоватый голос.       — Где ты? — хрипло позвал он его, безумно вглядываясь в верхушки деревьев.       Аоба действительно был где-то вверху. Он продолжал смеяться.       — Ха-ха! Ты потерял меня! Ты потерял меня в своих же фантазиях! Какой же ты неуклюжий!       Лес грозно обступил Минка, оскалившись на него чёрными кронами. Деревья словно закружили вокруг него хоровод. Но на самом деле Минк сам крутился на месте.       — Покажись! — кричал он в воронку, образовавшуюся над его головой.       — Ха-ха-ха! Какой ты глупый! Тебе же стоит только захотеть увидеть меня!       — Замолчи и покажись сейчас же!       — А я не хочу, хи-хи!       Ноги Минка стали подкашиваться и заносить его то туда, то сюда. Он брёл по лесу, охваченном пламенем, и единственное, что его волновало — мозгодробящие насмешки, которые доносились отовсюду, из каждого куста, с каждой ветки, под корнями...       — Ты сам дал согласие, — припомнил ему Минк. — Так что же ты бегаешь?       Ответ — гортанный смех.       — Не играй со мной в прятки!       Отсмеявшись, Аоба с издевательским спокойствием промолвил:       — Я и не думал играть — я только тебе подыгрываю.       — Не морочь мне голову!       — Ты сам её себе заморочил.       Отчасти, он был прав. Если бы Минк не поддался сомнениям, он бы не упустил ни единой своей возможности. А теперь он так глупо потерял из виду того, чья жизнь была в его руках.       — Я знаю, что ты здесь. Я тебя найду! — кинул он Аобе беспочвенную угрозу.       — Ищи, ищи!       — Ах ты сукин сын!       Минк в ярости обломал ветку, нависшую перед ним и прибавил шагу. Его походка стала твёрже и стремительнее, но он ещё не понимал, что, разыскивая "сукина сына", он сам окончательно потерялся в полыхающем лесу. Конечно, Минку в любом случае некуда идти, но бесконечная панорама из пламени и веток всё больше и больше сводили его с ума под аккомпанемент хохота Аобы. От угарного газа жгло лёгкие и дурманило мозг. Неизвестно как всё это время державшийся Минк наконец рухнул как подстреленный зверь. И даже потеряв сознание в собственном подсознании, он продолжал слышать смех и язвительные речи Аобы.