За всё хорошее

      Всё закончилось. Было похоже на то, что всё закончилось. Этот жуткий эпизод закончился точно. Аоба не выглядел полным энтузиазма, чтобы выделывать что-то ещё. Минк был готов к очередной порции издевательств, но он понял, что их можно не ждать. Явный повод для "вздохнуть с облегчением", однако Минк такого себе не позволял. В его положении чему-то радоваться просто немыслимо. Во-первых, Минк был слишком измучен. Во-вторых, ничего на самом деле не закончилось. Аоба оставит его в покое на какое-то время. Только этого времени будет либо слишком мало, чтобы перевести дух и опомниться, либо слишком много, и ожидание очередной пытки будет мучительнее самой пытки.       Аоба уходя бросил:       — Ещё развлечёмся. В следующий раз, так и быть, ты меня отжаришь.       Минк этого не хотел. Он не хотел этого с самого начала. Даже когда Аоба действительно был Аобой. Минку это не доставляло настоящего удовольствия. Ему самому было больно и неприятно, но приходилось терпеть ради достижения целей. А в итоге что? Ежедневный пожар и какие-то зверства. Как он поступал с настоящим Аобой, так же теперь поддельный Аоба поступает с ним. Он предлагает меняться ролями, но это ничего существенно не меняет. Он всё равно втянул Минка в бесконечный кошмар. Это оружие оказалось слишком опасным. Уже ничего не исправить.       Минк лежал на траве один, не способный заснуть или отключиться. А ведь где-то его тело пребывает без сознания. Или оно... Мертво? Он этого уже никогда не узнает.       Аоба. Каким он был на самом деле? Эта его тёмная сущность не была чем-то инородным. Она смогла отделиться от Аобы, но это всё-таки его часть. Притворялся ли Аоба "хорошим"?       "Нет". Минк знал ответ, хотя какое-то время он сомневался. Как ни крути, не бывает "хороших" — все черны внутри. Минк привык никому не доверять. А Аобе и незачем было доверять, но он оказался особенным. Он должен был ненавидеть Минка, однако он в него верил. Аобе не было безразлично то, что творится у Минка в душе, и он хотел помочь ему — человеку, который обращался с ним, как с одноразовой вещью.       Минк сожалел. Он искал демона, и нашёл вместе с ним ангела. Куда же он теперь улетел? Видимо, ему не место в его сознании, напоминающем Ад. Настоящий Аоба умер. И Минк тоже мёртв. Он давно хотел умереть, а теперь ему придётся притворяться, что он жив и способен что-то чувствовать. Вместе с демоном.       Жизнь — это огонь. Это пламень чувств и искры ощущений, это постоянное потребление. Огнём можно помочь и навредить — каждый сам расставляет приоритеты. Но, в конце концов, всё обращается в тлен. Такова смерть. Холодная и поглощающая свет... Минк хотел такую смерть. Однако тот, кто неотделим от огня при жизни, горит вечно.       Минк не успел остыть, Аоба не смог его остудить — и они оба не смогли спастись. Даже если у их тел до сих пор бьются сердца, они всё равно трупы. Был бы шанс выкарабкаться из этой ловушки, было бы можно называть себя живыми. Но нет и тени надежды.       Минк вспомнил Аобу, настоящего. Это был наивный мальчишка, который принимал всё близко к сердцу. Глупая сентиментальность, глупый идеализм, глупая вера в "добро". Ненужная признательность и благодарность. Чрезмерная привязанность к искусственной собаке. Всё это так глупо, так смешно и... Грустно. Мир стал бы лучше, если бы все так поглупели.       "Когда я был таким же глупым? — задумался Минк. — Когда я был счастливым?" На самом деле, он очень давно не знал счастья. Возможно, он и родился несчастным.       Ещё Аоба был смелым. Правда, его отвага часто порождалась глупостью, но было понятно, что он мягок не из-за слабости. Аоба не притворялся "хорошим". Он не был "хорошим", зато он верил в "хорошее".       Минк закрыл глаза. Когда он снова их откроет, его будет ждать демон. И они снова будут притворяться живыми. А пока он не успеет провалиться в сон, под его веками высветится приятный образ — чистая улыбка и добрые глаза. Как часто ему приходилось омрачать это лицо! Как редко он видел его именно таким! Но таким оно останется с ним навсегда — как единственное светлое воспоминание.