Багник и остальные...

      Красно солнышко давно скатилось за горизонт, уж и пение лесных пташек не слышно, а любимого всё нет и нет.       Сердце женщины беспокойно забилось в груди. Тревожные мысли, все эти годы не покидавшие несчастную, отбирали много душевных сил, и если б не поддержка мужа, —сломилась бы давно от кручины.       Сегодня был особенный, решающий день в судьбе её кровинушки. Женщина присела на краешек скамьи и устремила взгляд в необъятное небо. Воспоминания нахлынули лавиной…       Жили они с отцом, известным на всю округу знахарем, вдвоём в маленькой деревушке. Дом был срублен ещё дедом у излучины матушки-реки и скрыт от любопытных глаз вековыми деревьями. Знахарь лишь время от времени чинил кровлю да ставни менял. Тропинка к дому не зарастала, многие хвори вылечивал Знахарь.       Окромя своей работы он ещё промышлял охотой да рыбалкой, а единственная дочь сызмальства хлопотала по дому.       Жена-то померла при родах. Знахарь тогда отсутствовал. А когда вернулся, было уже поздно. Только маленький комочек и пищал рядом с остывающим телом роженицы.       Он как взял дитятко в руки, как глянул на сморщенное от долгого плача личико, так в голове и прозвучало имя Снежана.       — Быть тебе Снежаной.       Выросла Снежана писаной красавицей. Засматривались на девку многие, только немногие отваживались близко подойти — гневить Знахаря никому не хотелось. Да и сердечко у Снежаны не волновалось от томных взглядов молодцов, только и знала, что смеяться беззлобно в ответ на неуклюжие ухаживания расхрабрившихся.       Ещё у Снежаны было любимое занятие: вышивала она гладью чудные узоры на платках и платьях. Да так умело, что работы долго не задерживались у неё. Платили щедро, не скупились.       В конце каждого месяца отец отправлялся в город. Отвары и взвары, да мази всякие разносил по заказчикам. Сам отоваривался на базаре и всегда возвращался в хорошем настроении. Особенно Снежана радовалась всяким разным сладостям.       Она тогда ставила пузатый самовар, заваривала ароматный чай из трав лесных целебных, и они вместе с отцом чаёвничали до наступления сумерек.       В тот день Знахарь припозднился. Снежана отчаялась уже ждать отца.       «Неужели разбойники напали?!» — думала девица, перебегая от одного окошка к другому. Увидев на пригорке сгорбленную родную фигуру, сразу же выбежала навстречу.       — Отец, случилось что?! На тебя напали, ограбили, ты ранен… что?..       Снежана сыпала вопросами, а сама заглядывала в лицо родителя, ища ответы.       Мужчина обнял дочь, крепко прижал к груди и тихо спросил:       — Снежанушка, откуда тебе известен зверь диковинный, что на платке вышит?       — Так то ж Змей Огненный! Он мне с детства снится. Я рассказывала тебе, запамятовал? — Снежана чуть отодвинулась, заглядывая в глаза отца. — А что с платком? Никому не понравилось? Так я новый вышью, с цветочками и птичками. Не расстраивайся. А этот сама носить буду.       Знахарь отрицательно покачал головой:       — Купили его, доченька… ведьма и купила, прям из рук вырвала…       — Расплатилась?.. Не важно, не расстраивайся.       — Расплатилась, — поспешил уверить дочь Знахарь, — только месть и торжество увидел я в глазах колдуньи. Неужель вышло наше с тобой время… Тревожно на сердце, доченька, боязно, за тебя боязно…       — А что со мной станется? Я ж никому вреда не желаю. Пойдём в дом, отец. Я вкусный ужин приготовила…       А беда пришла, не задержалась.       Снежана с утра пораньше подхватила коромысло, да пошла к колодцу за водой. Дел было невпроворот, самый разгар цветения лечебных трав. Нужно управиться с домашними хлопотами, да отцу подсобить. Так в мыслях и не заметила женщину, что встала у неё на пути.       — Ведьма?!. — только и спросила Снежана. Коромысло соскользнуло с плеч, а ведра скатились в разные стороны, расплескав всю воду.       — Ведьма, ведьма, — подтвердила та каркающим голосом, — долго же я искала тебя по всему земному свету. Хорошо упрятал старый Знахарь, только вот никому пока не удалось сбежать от меня.       — А искали-то зачем? — удивилась в ответ Снежана.       — Должна ты мне. Рождением своим должна! — с этими словами крепко ухватилась скрюченными пальцами за рукав её платья и затащила за собой в чёрную воронку.       Очнулась Снежана в тёмной горнице, крепко привязанной грязной бечевкой к деревянному стулу. На закопченных стенах были прибиты многочисленные полочки, заваленные всяким хламом. С низкого потолка свисала паутина. Помещение освещали две толстые свечи, которые ужасно смердели. Рядом суетилась ведьма, колдуя над кипящим котлом.       — Зачем я вам? — прошептала Снежана, но ведьма услышала.       Она быстро оглянулась на девицу и вернулась к своему занятию.       — Мне ты ни к чему. Я всего-лишь заберу у тебя тело. Заждалась я его…       — Тело?.. — переспросила Снежана.       — Да, тело! — рассердилась ведьма. — Душа мне твоя не нужна, со своей бы управиться! А вот тело… наконец-то он вернётся ко мне.       — Кто вернётся? — все ещё не понимала Снежана бессвязный лепет старухи.       — Змей! — сорвалась на крик ведьма. — Тот что вышит у тебя на платке! Он же наверняка к тебе во сне приходит?       Снежана только кивнула в ответ.       — Дура! Он ко мне должен приходить! Он мой, только мой! Слышишь?!. — от ярости лицо ведьмы ещё более обезобразилось. В глазах бесновался безумный огонь. Она с невероятной прытью оказалась рядом со стулом и, оттянув за длинные волосы девушку, прошипела прямо в лицо. — Я должна принять его семя! Я должна вынести его ребёнка и родить, я! А не какая-нибудь человечишка. Для этого мне всего лишь нужно твоё тело…       Последние слова Снежана слышала уже сквозь вату, от услышанного она потеряла сознание.       Приходила в себя Снежана долго, спасительный морок не отпускал до конца. Ей вспомнилось, как черноту горницы прорезал яркий свет, а огненная стрела, выхватив её прямо из рук ведьмы, унесла прочь. Открывать глаза было боязно, вдруг она всё ещё во власти злой колдуньи.       Рядом раздалось осторожное:       — Кхм… Девица красная, открой уж очи синие, глянь на меня в человеческом облике. Я же чувствую, проснулась уж.       Снежана медленно открыла глаза и повернула голову в сторону говорящего. Молодец, что стоял совсем рядышком, был очень красив. Но не это поразило Снежану. Она узнала в нём Огненного.       И место, где она оказалась, было до боли знакомо по снам. Та же деревянная терраса, примыкающая к дому, та же скамья с подушками, которые сама же украсила вышивкой. То же невероятно голубое и чистое небо. И те же глаза с вертикальным зрачком, что с беспокойством рассматривают её.       — Так ты на самом деле существуешь?! — изумилась Снежана. Змей только осторожно кивнул в ответ. — И всё это время следил за мной? — дождавшись ответного кивка, спросила:        — Почему?       Змей осторожно подошёл к скамье, опустился на колени и проговорил с чуть заметным шипением:       — Чтоб привыкла ко мне. Не пужалась моей аспидной сущности. Чтоб поняла, вреда тебе никогда не причиню. Я ж влюбился, лишь только услышав твой смех переливчатый, а как увидел, так вовсе оказался в плену синих очей. Любить буду до конца дней своих, ибо нет верней Змеиной любови.       — А как же ведьма? — только и спросила Снежана.       — С ней я разберусь! Что в ответ мне скажешь, единственная?!       Девица зарделась в ответ и промолвила:       — Что ж ты медлил, Змей? Я уж отчаялась, высматривая тебя в поднебесье. Окромя тебя никто мне не люб…       Змей осторожно прикоснулся ладонями к любимому лицу и припал к приоткрывшимся желанным губам.       Зажили они тогда как муж и жена. Души друг в друге не чаяли. И семя змеиное Снежана приняла и выносила. А когда родилась на свет доченька, Василисой нарекли. Сам Знахарь принимал роды.       Только не угомонилась колдунья вредная. Не простила Змею обиду женскую. Хворь и мор навлекла на всю округу, обвинив при этом Василису.       — Отродье змеиное во всем виной! — выкрикивала она после очередной смерти.       — Отродье виновато! — подхватывали сельчане.       — Что же делать нам? — сокрушалась Снежана, прижимая к себе дитятко.       — Отведи нашу дочь к колдунье, — сказал как-то Огненный, вернувшись из долгого отсутствия, — выслушай, чего скажет, да исполни, но не до конца…       Послушалась Снежана мужа, пошла к колдунье. Не скрывала злая торжество в своих глазах.       — Не твоя она, не твоя!.. Дитяти, зачатому от Огненного Змея, не место среди людей! Проклятье на ней! Напои под вечер сонным взваром, отнеси в лес дремучий и сбрось в болото. Примет болото твой дар — хорошо, а не примет — сама в топь войдёшь!       Отвела дочь к болоту Снежана, да только оставила у кочки, как велел Огненный: «Верь мне, любимая, Багник позаботится о нашей дочери. Уговор у меня с ним. А как исполнятся её осьмнадцать вёсен, так Лешему в жены и отдаст. С Лешим колдунье не справиться!»

***

      Вот и прошли осьмнадцать вёсен. А Змея всё нет…       Тут в тёмном небе сверкнула яркая стрела и на террасе оказался Огненный.       — Ну что, любимая, погуляем на свадьбе нашей дочери?       Счастье Снежаны пером не описать… После бурных рыданий на груди мужа она вдруг спохватилась:       — А платье невесте в подарок ещё не закончено, там ещё лесавок вышить надобно! Как думаешь, сколько?..       — Об этом потом, а сейчас настало время подумать о собственных змеёнышах!       Так разве ж Снежана против?..