Василиса я
14 июля 2019 г., 05:07
— Кикимора-а-а!.. — истошно закричала глупая баба и, уронив лукошко с ягодами, не разбирая дороги, бросилась наутёк.
— Василиса я, — вслед той тихо прошептала девочка, но истошные крики заглушили её слова. Только и был слышен чавкающий всплеск болотной жижи под ногами удирающей в ужасе селянки.
Одинокая слезинка скатилась вниз из широко распахнутых глаз и, соскользнув по щеке, упала наземь. Девочка обречённо пожала плечами, глубоко вздохнула и наклонилась за лукошком: кушать-то страсть как хотелось — который день не емши.
Как она оказалась одна-одинёшенька на краю непролазной топи, стерлось из памяти. Последнее, что помнила — темная горница, зловещие тени на стенах от нещадно коптящих восковых свечей, спертый запах затхлости, заплаканное лицо матери и жуткий ведьмин голос:
«Не твоя она, не твоя!.. Дитяти, зачатому от Огненного Змея, не место среди людей! Проклятье на ней! Напои под вечер сонным взваром, отнеси в лес дремучий и сбрось в болото. Примет болото твой дар — хорошо, а не примет сама в топь войдёшь!»
Только не смогла несчастная кровинушку свою в тёмных водах утопить. Оставила у кочки да исчезла в темноте.
Проснулась Василиса ранним утром от громкого лягушачьего кваканья под ухом и невыносимой жажды. Живой воды поблизости не оказалось, пришлось зачерпнуть болотной:
«Не пей мёртвой водицы, — раздался в голове ведьмин голос. — Не пей!..»
Но кто-то невидимый заставил девочку глотнуть зловонной жижи, а после заурчал одобрительно:
— Есть кто рядом? — с надеждой спросила Василиса, ответом была тишина.
Так началась болотная жизнь маленькой страдалицы. Волосы обросли со временем, скрывая от постороннего взгляда нагое тело, одежда же вся поизносилась. Зеленоватого оттенка кожа делала её невидимой среди болотной растительности.
После первого глотка тёмной воды Василиса научилась слышать болото, понимать его язык. Разглядывая изменившуюся себя в отражении водной глади, тихо вздыхала: «Кикимора и есть…»
Болото стало для неё домом. Оно больше не пугало девочку: та не вздрагивала от каждого всплеска или еле слышного шороха.
Кочки, на которых укладывалась Василиса на ночлег, скорейшим образом обрастали самым мягким мхом, вода уходила в землю, а сама земля нагревалась, и спать Василисе на таком пушистом ковре было удобно.
Если голод наступал, откуда ни возьмись появлялись ягоды, крупные, сочные, а если ж попить хотелось, в свернутых в кулёчек листьях оказывалась вкусная вода.
Ни один комар, ни одна пиявка не испробовали её кровушки, хоть и водились здесь во множестве.
Так маленькая девочка незаметно для себя выросла, превратившись в красивую девицу…
В царство топей заходили редкие путники: кто по незнанию, а кто и по зову самого болота. Василиса пробовала заговорить с людьми, но стоило ей показаться им на глаза, как те сразу же сбегали.
А Василисе всего-то нужно было лишь перемолвиться коротким словечком. Расспросить дорогу обратно домой. После неутешительных попыток сблизиться с людьми, Василиса бросила эту затею и смирилась со своей участью.
Но девичье любопытство было во стократ сильнее. Василису манила и жизнь за пределами топи. Только далеко отойти ей не удавалось, болото сразу же призывало назад. А если она не прислушивалась, то тянуло обратно незримыми путами. Не наносило вреда, нет, но и не отпускало.
Василиса сильно обижалась на болото. Оно же будто чувствовало настроение девицы и старалось сгладить вину.
Весь день развлекали Василису своим кваканьем лягушки. И не абы как, а стройным хором. Или же птица какая лесная заливисто споёт. Бывало ещё из ниоткуда выскакивали бледно-голубые огоньки. Огоньки кружились вокруг Василисы, собираясь в разные замысловатые узоры, сбивались в огромный мерцающий шар, чтобы вновь распасться на множество мелких.
Иногда какой-нибудь огонёк разрастался, и Василиса могла увидеть в нём картинку чьей-то жизни. Это были или битва славного воина со всякими чудовищами, или чья-то неудачная прогулка по лесу, или же охота на зверя свирепого.
Этих людей давно уж нет среди живых — тела несчастных лежат в толще торфа на дне болотном, в целости и сохранности.
Василиса их не боялась: жалела и радовалась, что сама цела. Так незаметно дни и пролетали.
С наступлением очередного лета Василиса начала ощущать чей-то пристальный взгляд. Тогда же появились лесные угощения: грибочки крепкие, ягодки сладкие, фрукты дикие, вкусные и... цветочки яркие, благоухающие.
Были ещё украшения из золота и серебра. Василиса помнила ещё с прежней жизни. У матери была полная шкатулка таких. Василиса любила примерять на себя серьги и бусы, как только оставалась сама по себе. Воспоминания она быстро отгоняла прочь, прошлого уж не вернуть…
На вопрос Василисы от кого дары, болото только булькало и хлюпало в ответ. Особенно ей приглянулся гребешок, разукрашенный жемчугом. Теперь она несколько раз на дню расчёсывала свои длинные волосы и заплетала в причудливые косы…
***
В один распрекрасный день Василиса увидела его, благодетеля. Выдалось на редкость солнечное утро. Неугомонные лучи весело пробегали по поверхности болота, лаская растительность, запутывались в камышах, будя квакушек, даже пение лесных пташек слышалось совсем рядом. Василиса завороженно наблюдала за лучиком, пока тот не раздвоился и исчез, сменившись смешливым взглядом зелёных глаз. Перед ней стоял молодой человек. Статный, в домотканой одёже, в сыромятных сапогах. Затаив дыхание, незнакомец внимательно следил за Василисой. Тут он мягко улыбнулся, а неискушённое девичье сердечко затрепетало в ответ. Василиса зарделась вся. Её впервые с нескрываемым обожанием рассматривали чужие глаза. — Наконец-то ты меня увидела, красна-девица, — произнёс незнакомец и сделал шаг навстречу. Василиса на всякий случай отошла к болоту, стрельнув взглядом по себе: не видна ль нагота ладного тела. Но длинные волосы надёжно скрывали тонкий стан. — Не уходи, пожалуйста, — продолжил незнакомец, — я не причиню тебе вреда… Василиса давно не слышала человеческую речь, голос незнакомца был приятен слуху. — У нас с Багником уговор, как только я стану для тебя видимым, заберу с собой в лес. Нареченная ты моя, с детства мне обещана. Василиса слушала и не верила ушам своим. — А Багник кто? — решилась спросить она. — Царь топи. Неужто старый лентяй ни разу не показался? — искренне удивился незнакомец. Василиса отрицательно замотала головой. — Это почему же я старый, — возмущённо заговорило болото, и из воды показалось нечто. Оно высунуло на поверхность только грязную голову с крупными чертами лица, взлохмаченной бородой и опухшими глазами цвета тины под кустистыми бровями. На голове красовалось желеобразное подобие короны из водорослей, которое то растекалось по длинным космам, достигая плеч, то вновь собиралось в единое целое. Василиса от неожиданности отбежала теперь к незнакомцу и спряталась за его широкой спиной. — Признала всё-таки жениха, — довольно крякнул Багник и продолжил, уже обращаясь к незнакомцу. — Сам дурак! Мне лень просто… Василиса, знакомься это Леший. И уговор есть, не врет нечистый. — На себя посмотри, — ввернул Леший. Но Багник пропустив слова мимо ушей, продолжил: — Вышло время твоего пребывания в моем царстве. Дальше жить тебе в лесу. Всё, забирай свою девицу и уходите, нечего покой мой нарушать. С этими словами Багник снова погрузился в топь. Только круги и пошли. «Не бойся, Василисушка, ступай с Лешим. Не держи зла на старого ворчуна. Всё, что было в моих силах, я сделал». Леший обернулся к Василисе и медленно протянул ей руку. — Пойдём?! К нам домой? Я такую избу крепкую срубил. Хватит на топи маяться. Василиса осторожно дотронулась до чужой ладони и кивнула в знак согласия. Сбывалась её мечта о доме, о милом, который позаботиться о ней и никогда не предаст. — Багник, ждём на свадьбу, весь лесной народ приглашён. Отговорки не принимаются, — не оборачиваясь крикнул Леший. Болото неопределенно загудело в ответ… Сразу после их ухода наступила звенящая тишина, небо потемнело: солнце перекрыла огромная тень. Огненный Змей, а это был именно он, удостоверившись, что молодые ушли, мягко приземлился у самого болота. На поверхности вновь появилась голова Багника: — Прилетел. — Прилетел, — подтвердил Змей. — Принёс обещанное? — Принёс, — Змей скинул в воду свёрнутый в трубочку кусок кожи, — долг платежом красен. Спасибо, что сберёг дочку и не сгубил. — Да ладно тебе. Не чужие вроде. Самому надоели козни ведьмы. Не угомонится всё. Мстительная карга попалась... А дочку твою я полюбил, как свою собственную. Кабы не уговор с Лешим, у себя бы оставил, да семья девке нужней... Змей тяжело вздохнул: — Кто ж мог подумать, что ведьма зло затаит, на дитятке отыграется. — А шкурка-то моя тебе зачем? Расскажешь? — Зачем, зачем, какие все любопытные, — недовольно пробубнил Багник. — Я, может, к Русалке свататься схожу, нравится она мне. А редкой красоты шкурку в подарок… Змей громко расхохотался и, блеснув напоследок обновлённой чешуей, взлетел в поднебесную синь. — Удачи-и-и, Багни-и-ик!.. Высоко в горах Огненного ждала любимая, надобно её успокоить и рассказать, в какую красавицу превратилась Василиса. Вся в мать…***
А в дремучем лесу злобная ведьма в ярости крушила всё, что попадалось под руку. Не сработало проклятие, обманули её, провели вокруг пальца. И кто?! Багник! Нечисть болотная!..
