Цена предательства

ВСЁ ПРОЙДЁТ…КАК ВСЕГДА НЕЗАМЕТНО И ТИХО, РАСТВОРИВШИСЬ ВО ВРЕМЕНИ ПРОЖИТЫХ ДНЕЙ. У СУДЬБЫ ЕСТЬ ТАКАЯ ЗАНЯТНАЯ ПРИХОТЬ: ДЕЛАТЬ НАС ЧУТЬ СПОКОЙНЕЙ И НЕМНОГО МУДРЕЙ…

***

      Когда Гарри подошёл к кабинету зельеварения, Снейпа ещё не было. По обе стороны двери стояли слизеринцы и гриффиндорцы, они как будто не замечали друг друга, общаясь только внутри своих факультетов. При появлении Гарри, разговоры тут же стихли и наступила тишина. — Гарри, всё нормально? — спросил Невилл. — Да, Невилл, всё хорошо, — ответил Гарри и устало закрыв глаза, прислонился спиной к двери, как раз между двумя факультетами. Эта поза дала всем чётко понять, что он ни с теми, ни с другими… Сам по себе!       Чтобы унять дрожь во всём теле, он засунул руки в карманы брюк и крепко сжал кулаки. В голове была одна только мысль, правильно ли он поступил, наказывая таким образом бывшего друга? Он чувствовал в себе какое-то чуждое ему «нечто», которое руководило его действиями в тот момент. Которое поднимало и опускало его руку с ремнём на тело человека, пусть мерзкого, неприятного, но — живого человека. Накатило странное ощущение, будто он совершил какую-то непоправимую ошибку, поддавшись этому «нечто», выпустил из себя «монстра» и эта ошибка обойдётся ему боком и создаст ещё немало проблем… — Мистер Блэк, — услышал он язвительный голос профессора Снейпа, — может Вы меня пропустите в мой кабинет?       Гарри неохотно открыл глаза: — Что? — он поднял взгляд на профессора, который сложив руки на груди, с усмешкой смотрел на него. — В кабинет? Может Вы пропустите меня и остальных в кабинет? — показывая рукой на дверь, на которую опирался парень, повторил вопрос Снейп. — А... Простите, сэр. Конечно же… — Гарри поспешно отошёл от двери, давая проход преподавателю и сокурсникам. — Благодарю, — с язвительной, но не злобной, как обычно, усмешкой проговорил профессор, и открыв двери первым зашёл в кабинет. Когда все расселись по своим местам, Снейп опять обратился к Гарри: — Мистер Блэк, мне доложили, что Вы сегодня заработали отработку у профессора Амбридж, — последние два слова он произнёс, как будто выплюнул какую-то гадость изо рта. — Да, сэр. — Могу я узнать, за что? — Можете, — ответил Гарри и кивнул головой. — Ну? — после некоторой паузы, не дождавшись вразумительного ответа, рявкнул профессор. — Что — «ну»? — глядя в глаза преподавателя непонимающим взглядом, переспросил Гарри.       Густые чёрные брови профессора сошлись в одну сплошную линию, в глазах появились отблески молний, а из горла послышались громовые раскаты, означавшие приближение грозы… — Блэк, приняв эту фамилию, Вы стали не только невыносимым фигляром, как Ваш биологический отец, но и безмозглым тупицей, как Ваш приёмный отец? Я понимаю, что глупость заразна, но не настолько же быстро… — Сэр, — прервав поток словоизвержения зельевара, Гарри поднялся с места, упираясь сжатыми кулаками об столешницу парты, сузив глаза и произнёс сквозь зубы. — Может быть хватит, в конце концов, поливать грязью того, кто не может Вам ответить? У Вас есть ко мне лично претензии? Я что-то сделал Вам гадкое? неприятное? Чего Вы на меня взъелись с первого взгляда? Я понимаю, что я не такой умный, как Вы, но и совсем не дубина. Простите, но меня всё это уже достало… — Гарри схватил рюкзак, который перед занятиями ему отдал Забини, потому что сам Гарри совсем забыл про него и выскочил из кабинета, хлопнув со всей силы дверью, на последок. — Достали! Задолбали все! — Гарри побежал по коридору в сторону гостиной факультета. — На хрен эту школу! Не хотел же я сюда ехать. Сейчас же напишу Сириусу, пусть забирает меня! Хоть в Шармбатон… Хоть в Дурмстранг… Только подальше от этих всех…       Шаркнув ногой по двери в гостиную, произнёс очередной пароль, и забежав в свою комнату, с ходу, как был в ботинках, завалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Гарри плакал, впервые за всю свою короткую жизнь, мальчик-который-выжил — плакал. Он не плакал, когда муж тёти Петунии бил его ремнём, он не плакал, когда кузен гонял его со своими приятелями по улице, он не плакал, когда его покусала собака тётушки Мардж, натравленная на него самой хозяйкой, он не плакал от физической боли, он сейчас плакал от обиды, от непонятного чувства досады, горечи, отчаяния и разочарования в людях…       Выплеснув в слезах всю свою злость, раздражение и негодование, он то решил, что Снейп изменил свое отношение к нему, после того, как Гарри перевелся на Слизерин, а выходит что ничего не изменилось…       Наревевшись вдоволь, он снял линзы, от которых нестерпимо стало жечь глаза, вытер мокрое лицо подушкой и надел на нос свои старые очки, потом достал из рюкзака пергамент и перо. Сидя прямо на кровати, он написал Сириусу, чтобы тот забрал его из этой школы, не объясняя причины, категорично заявил, что если тот этого не сделает, он сам сбежит… И тогда никто не найдёт его. Не желая выходить из комнаты, чтобы пройти в совятню, он позвал Добби и попросил отнести послание Сириусу, где бы тот не находился в данный момент.        После принятого решения, «нечто» поселившееся в нём успокоилась и даже стало напевать, какую-то незатейливую мелодию, под которую Гарри незаметно уснул. Ему снилось море. Спокойная вода шелестела тихо и медленно, накатывала волны на берег и, забирая с собой часть суши, уносила её куда-то в глубину. Солнце отражалось на ровной глади океана и, казалось, просвечивало всё до самого дна. Он летел над океаном на крыльях. Легкость, беззаботность и неописуемое счастье от этого полёта, от восторженного ощущения свободы и независимости от всех и всего, переполняли его. Свежий морской, чуть солоноватый воздух, заполнял его лёгкие и струился по венам направляясь прямо к сердцу, даря покой и умиротворение. Лёгкая тихая мелодия, образовавшаяся из соединения двух стихий - воды и воздуха, наполняла измученную горькими раздумиями голову. Он, резко взмахнув крыльями, взмывал в небо так высоко, что облака виделись белыми птицами на зеленоватой воде, потом, сложив крылья, падал вниз, до самой глади океана, и пробежавшись по ней, как по утоптанной дорожке, опять взлетал в воздух. Его движения напоминали танец под неземную музыку небес и океана. Оглянувшись на берег, он увидел на нём множество людей, которые что-то кричали ему, звали его назад, но он не хотел возвращаться, улетая всё дальше от них и всё ближе к манящей линии горизонта. Умиротворяющая атмосфера погружала в состояние беззаботности и покоя, и только тихое, чуть заметное дуновение ветерка и еле слышный шелест волн, не давали полностью потерять связь с реальностью. …Но от влажного воздуха чёрные перья на крыльях намокли, и с каждым разом всё тяжелее и тяжелее становились взмахи, ещё немного и он упадёт в океан. Сделав последнее усилие, он взмахнул широкими крыльями и взлетел ввысь, к солнцу, дарившему тепло всем без разбора, и хорошим, и плохим, и добрым, и злым, и младенцам, и убийцам. Оно не выбирало, где ему светить, оно всегда и ко всем было бесстрастно. Он рвался к нему, к его свету, к его теплу, но что-то не подпускало его ближе к желанному покою, разозлившись на это «что-то», он ринулся вниз, головой уходя в воду, он услышал тихий голос: «Тебе ещё рано…» — Гарри, Гарри, — кто-то теребил его за плечо и вырывал из мягкого блаженства, возвращая в жестокую действительность. — Гарри, проснись! К тебе отец пришёл. — Отстань, Забини, — зарываясь головой в подушку, пробормотал Гарри, — мой отец давно умер… — Да, Блэк же, вставай! Тебя зовут к директору, там твой приёмный отец. Сириус Блэк. — Что? — выскакивая из сна, воскликнул Гарри, — Сириус? Какого чёрта он у директора? — Откуда я знаю, мне сказали привести тебя в кабинет к директору, — сказал Забини, отходя на безопасное расстояние от немного чокнутого соседа, они уже знали, что Поттер, который Блэк или наоборот, терпеть не может, когда его будят… И может даже наслать какое-нибудь заклятие. Правда потом сам же и снимет его, но все равно не очень приятно, когда в твоих штанах копошатся разные насекомые.       Гарри поднялся на ноги и молча пошёл в душевую. Приведя себя там в порядок, он посмотрел в зеркало, решая, надеть линзы или остаться в очках. Решив остаться в очках, парень вышел из душевой. Надел на себя рабочую мантию, в которой ходил на зельеварение, и пятернёй «причесав» отросшие волосы, направился на выход из спальной комнаты. — Шоколадные ёжики, — крикнул ему вдогонку итальянец. — Что? — Ёжики шоколадные, пароль от кабинета директора, — тише повторил мулат. — Дует северный ветер и маразм директора крепчает, — хмыкнул Гарри, — спасибо, Забини.       В кабинете директора его ждали Сириус, Молли Уизли, её старший сын, Билл Уизли и декан факультета профессор Снейп, а так же сам хозяин кабинета, Дамблдор. — Гарри, — навстречу ему встал с дивана Сириус Блэк. За это время он уже перестал быть похожим на ожившего мертвеца. Отрастил бородку и усы, и только в синих глазах ещё плескалась скорбь, но при виде своего приёмного сына, она тут же исчезла и появились веселые бесенята лихо отплясывающие Тарантеллу. — Здравствуй, сын, — обнимая парня за плечи, произнёс Блэк. — Мне тут жалуются на тебя, говорят, что не слушаешься преподавателей, руки распускаешь, хамишь. Неужели это правда? — Здравствуй, отец, — прижимаясь головой к плечу мужчины, ответил Гарри. — Да есть немного… — скромно опустив глаза, пробурчал он. — Гарри, дорогой, как же так, — запричитала Молли Уизли. — Мы же к тебе относились как к родному сыну, — громко высмаркиваясь в фартук, плаксиво произнесла она. — Как же нам теперь быть? Нас выгоняют из дома… — Кто вас выгоняет? — усаживаясь вместе с отцом на диван, удивлённо спросил Гарри. — Отец, оказывается, не только тебе должен, — сказал Билл, — он играл на маггловской бирже и постоянно проигрывал, вкладывая деньги в заведомо проигрышные предприятия, он ведь не разбирается в бизнесе. И его постоянно надували. Он поназанимал денег почти у всех своих коллег и заложил наш дом и участок. После сегодняшней публикации, кредиторы подняли головы и потребовали оплатить счета. Мы с Чарли наскребём немного, но этого не хватит, чтобы выкупить дом. Нам дали всего неделю срока. Гарри задумался. В кабинете стояла тишина, и только всхлипы Молли нарушали её. — Отец, у нас же есть деньги? — обратился Гарри к Сириусу, через несколько минут раздумий. — Есть. Мне выплатили компенсации за двенадцать лет заключения, — догадываясь, что задумал его сын, спокойно ответил Блэк. — Выкупи дом и участок Уизли, найми рабочих, пусть снесут этот свинарник к дракловой бабушке. У них там отличная земля, уж в этом я разбираюсь, благодаря цветам тётушки. Пусть построят, не знаю, небольшой домик что ли, для Уизли, а на этом участке начнут разбивать теплицы и оранжереи. Потом построим лаборатории и зельеварню. Я так понял, что в вашем магическом мире нет большого производства зелий? — повернулся он к Снейпу, а у того аж загорелись глаза от будущих возможностей и перспектив развить зельеварение в Англии. Это была его пожизненная мечта, которую ему обещал воплотить в жизнь Лорд, когда агитировал молодого Мастера зельеварения вступить в ряды Пожирателей Смерти. — Вы правы, мистер Блэк, в Англии нет постоянного производства зелий. И это будет отличный бизнес. Если честно, то я поражён Вашей смекалкой. — Я жил с магглами и впитал в себя всё что говорилось о бизнесе и деньгах в их доме… — ответил Гарри. — А мы? — спросила Молли, — где будем жить мы? — Я же сказал, вам построят небольшой дом, всё равно вы не умеете содержать жильё в чистоте и порядке. Артур пусть работает, как все рабочие, на общих основаниях, палочку у него забрать. Вы — он обратился к Молли, — будете готовить пищу для рабочих, независимо кто это будет, сквибы или гоблины. Джинни и близнецы будут Вам помогать… — А как же школа? — воскликнула Молли. — Близнецы уже закончили пятый курс и сдали экзамены, хватит им изводить малышей своими глупыми изобретениями, пусть трудятся на благо общества, — Гарри с усмешкой посмотрел на притихшего директора. — А Джинни, она к сожалению уже не сможет учиться дальше. Я Рону говорил, что с ней что-то происходит, но он всё отмахивался, — с сожалением проговорил Гарри. — Что с моей девочкой? — взвизгнула Молли и посмотрела на директора. — Да, Молли, мальчик прав. Джинни теряет магию, через несколько месяцев она станет сквибом. — Если бы Вы обратили внимания на свою дочь, Вы бы ещё после первого курса это заметили, — поддержал директора и Гарри профессор Снейп. — Мы все, указывали на слабый магический потенциал девочки Макгонагалл, но она тоже отмахнулась, сказав, что у неё есть родители. Молли сидела зажав рот руками. А что теперь она могла сделать? Кого винить? Билл тоже закрыл глаза ладонями. — А Рон? — осторожно спросил он, зная что сегодня произошло с его братом. — Рон закончит пятый курс, сдаст экзамены и женится на Грейнджер. — Что? — зарычала Молли Уизли, — мы хоть и в не чести сейчас, но наша семья чистокровная. Я не позволю разбавлять кровь с грязнокровкой! — О-хо-хо! — воскликнул Гарри. — А я-то думал, что Вы любите Гермиону и к магглорождённым относитесь лояльно! — Я ненавижу грязнокровок, — выплеснула злобу Молли, — это от них все беды, это они тащат в наш мир свои… технологии. А эту пигалицу, я даже видеть не желаю! — С чего такая неожиданная неприязнь? — удивлённо спросил Гарри. — Разорительные предприятия, в которые отец вкладывал бешеные деньги, посоветовала ему именно Гермиона, — сказал Билл. — Ясно, — покачал головой Гарри, — но это дело не меняет. То что желаете или не желаете Вы, — он показал пальцем на Молли, — меня мало волнует. Как только Рон выздоровеет проведём помолвку. — Гарри, мальчик мой, а ты не думаешь что мисс Грейнджер может быть против? — мягко поинтересовался Дамблдор. — Не волнуйтесь и на неё у меня есть управа, — уверенно произнёс Гарри. — Билл, всё понятно или есть вопросы? — Есть, что с нами, Чарли, Перси и мной? — Вы работайте там же, где и работали и зарабатывайте на снятие клейма предателей крови. Если захотите жениться, пожалуйста, но только после снятия печати. Ну что ж, считаю, что с вашей семьей разобрались. Да, … Рон после пятого курса тоже уйдет из школы. Можете быть свободны, — развёл руками Гарри. Сириус, Снейп и Дамблдор, в абсолютной тишине, наблюдали за перевоплощением ранее беззаботного мальчика Гарри Поттера, в расчётливого и продуманного мужчину Гарри Блэка...