Цена предательства

СКАЖИТЕ ЛЮДЯМ ПРАВДУ И СТРАНА БУДЕТ В БЕЗОПАСНОСТИ…

***

      Казалось, воздух звенит от гнетущего напряжения. На стене на несколько минут застыл кадр, на котором Гарри держит в объятиях тело погибшего на его глазах товарища. Но вот потух и он, а присутствующие так и не нашли в себе сил, хотя бы пошевелиться. — Вы ведь знаете, что мне жаль, — разрезал тишину звонкий голос Гарри, — но это ничего не меняет. — С сожалением произнёс он, оглядывая тех, кто всего лишь несколько часов назад смотрели на него с презрением, а сейчас прятали от него глаза, — Но мне действительно, жаль. Я готов был умереть за вас, но ваше предательство выше моего понимания. Я не понимаю, зачем надо было это всё здесь показывать, но думаю, что всё-таки это было необходимо… Нет, не для меня. Для вас. … — он немного помолчал, никто не решался вставить ни слова в его монолог. — Даже Иисусу приходилось доказывать свою правду, чтобы ему поверили и пошли за ним… Но и среди его друзей нашёлся предатель, который ради тридцати серебренников передал его в руки палачей. Знаете что произошло дальше с Иудой? — это знали магглорождённые и полукровки, но Гарри посмотрел на Рона, который зажав ладони между коленями, сидел, не поднимая взгляда на людей. Неужели ему стало стыдно? — Так вот - Иуда не вынес укоров совести и повесился… , — пристально глядя на своего бывшего друга, мрачно произнёс Гарри. — Я не желаю, чтобы вы последовали примеру этого мерзавца, ни в коем случае… Живите, учитесь, боритесь… Но без меня. Вы сделали свой выбор, — он ещё раз обвёл взглядом понурившихся однокашников. — Иисус всех прощал, — тускло произнёс магглорожденный Дин Томас. — Я не Иисус, Дин, — ответил ему Гарри. — Но ты тоже — спаситель, — поддержал Томаса кто-то из пуффендуйцев. — Спаситель? Кто это сказал? — рассерженно спросил Гарри, но больше никто не решался чего-нибудь говорить. — Я такой же как и вы все, я тоже хочу жить и быть счастливым, и не моя вина, что из меня сделали «куклу-спасителя»…,— глубоко вздохнув, он перевёл взгляд на директора, — но у меня остались некоторые вопросы, ответы на которые я так и не нашёл … Почему именно — Я? Разве я один остался без родителей в то время? Зачем из меня сделали «избранного»? «Героя»? — Мальчик мой, — слащаво начал говорить директор, на что Гарри, и не только он, недовольно поморщился, — ты ещё очень молод и много не понимаешь… — Так объясните мне! — Воскликнул Гарри, — Объясните, я действительно многого не понимаю! — Только Поттеров Лорд…убил лично, — раздался глухой голос Малфоя- старшего за спиной Гарри. — В том-то и вопрос… Почему именно они? — резко повернувшись назад, Гарри посмотрел в глаза Люциусу Малфою. Тот неопределённо пожал плечами, и опустил взгляд. — И только после их гибели он исчез, — добавил Дамблдор. — То есть — развоплотился? — криво усмехнулся Гарри, неохотно отводя взгляд от блондина-старшего. — Знаете, я немного порылся в фантастических книгах магглов и в библиотеке дедушки Альфарда, и нашёл объяснение, что означает — развоплощение. Развоплотиться могут только «иные» — это не́люди. Это — магические существа, но тёмные магические существа. С нормальным человеком этого произойти не может, даже с волшебником. Чтобы исчезло тело человека, нужно его сжечь, но и тогда останется пепел, или поместить в серную кислоту, тогда от него вообще ничего на останется, не так ли, профессор Снейп? — дождавшись утвердительного кивка зельевара, он продолжил. — А чтобы развоплотить тело тёмного магического существа нужно применить специальные заклятия, о которых мало кто знает. Почти никто, из ныне живущих, не знает эти заклинания. Я говорю — почти, потому что есть только один волшебник, которому они известны, но его имя не упоминается в книгах… Как же я, будучи сопливым младенцем, смог применить эти заклинания? (блин, так хочется, чтобы Лукьяненко, хотя лет на пять раньше написал «Ночной дозор» (пр.автора)). — Мальчик мой, ты совершенно прав. На тот момент, Воландеморт (многие из присутствующих в зале вздрогнули или зябко передёрнули плечами, но директор не обратил на это внимания) уже не был «нормальным» человеком. Он столько раз преображал себя, применяя самые тёмные заклятия и проводя над собой самые чёрные ритуалы, что потерял не только внешний человеческий вид, но и человеческую сущность, — спокойно ответил Дамблдор. — Возможно это и так, но и я не инквизитор. Надеюсь, — тихо добавил он, взглянув на Сириуса, который опять сидел погружённый в какие-то свои тяжёлые мысли, это было видно по его напряжённому лицу и позе. — И даже если умирает тело, то умирает и душа. Она не может существовать без сосуда и переместить её в другой сосуд нужно провести немало ритуалов и обрядов. И этого ещё никому не удавалось сделать. Почти НИКОМУ. Есть только один артефакт, в котором содержится душа мага, светлого и доброго мага, который пожелал, чтобы и после смерти он смог приносить людям пользу. Это наша распределительная шляпа. Я не знаю точно, чья душа заключена в эту вещь, но, когда я проходил распределение, она представилась мне, как Оливер Йенсен. Друг и соратник Годрика Гриффиндора. А вам разве никому не представлялась? — удивлённо посмотрел он на шокированных соучеников и взрослых. Даже директор смотрел на него так, как будто он раскрыл тринадцатый способ применения драконьей крови. — Странно, — скромно пожал плечами Гарри, — я думал она всем представляется… — помолчав немного, парень возобновил свою речь. — Так что, мистер Дамблдор, возникает две версии: или же Вы сами не знаете, что тогда произошло, и придумали сказку про мальчика-героя, или же Вы всё знаете и просто… лжёте. Лжёте всему магическому миру! Только вот так я и не понял пока — зачем? Но со временем я в этом разберусь… — он уверенно кивнул директору и натужно изобразил улыбку. — И первым возникает вопрос. Каким образом у того, что вылезло из котла, появилась волшебная палочка Воландеморта? Ведь, по идее, она должна была остаться на месте преступления… Но её в доме не было, правильно, Сириус? - тот согласно кивнул. — Гарри опять замолчал, дав слушателям проникнуться вопросом. — Следующее в чём мне хотелось бы разобраться… Профессор Макгонагалл, мэм, простите, можно у Вас спросить, сколько времени волшебник может находиться в своей анимагической форме? — Не больше двенадцати часов, — ответила женщина-анимаг, — а потом необходимо вернуться в свою человеческую форму и тоже не меньше, чем на двенадцать часов. Гарри взглянул на Сириуса, тот кивком подтвердил слова профессора. — Что ж, вопрос на этом исчерпан, теперь пусть Авроры думают, каким образом Петтигрю находился в анимагической форме целых двенадцать лет… В семье волшебников… — Гарри посмотрел на главного Аврора, тот что записывал в блокноте. Удовлетворённо кивнув, слизеринец обратился к Грейнджер: — Скажи-ка нам Гермиона, какие признаки у одержимого человека? Ты же исследовала этот вопрос, насколько я знаю. Девушка подняла голову и, как на уроке, чётко ответила: — Прежде всего, это запах. Но профессор Квиррелл всегда был обвешан чесноком… Потом волосы, они постоянно всклокочены и грязные на вид… Тот носил тюрбан на голове и его волос мы никогда не видели… Бледность кожи, даже больше синюшность, испуганный и заискивающий взгляд, разговоры самим с собой… Это только видимые признаки одержимости… Но ничего, кроме заикания и бледности кожи у профессора не было… По крайней мере, я не замечала, — тихо произнесла лучшая ученица пятого курса. — Вот! — Гарри довольно показал рукой на гриффиндорку. — Неужели этого не замечали профессора? Это третий вопрос… Идём дальше - тролль! В самом безопасном и защищённом месте магического мира! Никто не задавался вопросом, откуда взялся горный тролль в лесах Шотландии? Как он смог пройти через защиту замка? Это же не карлик какой? Он ростом до трёх метров был… А тёмный артефакт в руках у первокурсницы? Ползающий в стенах замка монстр, неужели не чувствовали, мистер Дамблдор? Ведь даже домовики это ощущали, я потом, на четвертом курсе, разговаривал с ними… Когда мне приходилось есть в кухне, потому что мою еду постоянно портили за столом… мои однокурсники. Поехали дальше, — решив не акцентироваться на этой теме, продолжил разоблачение директора и педсостава школы, слизеринец. — Дементоры вокруг самого защищённого места! Вы знаете, мистер Фадж, мы все были как заключённые в Азкабан. — Это было необходимо для Вашей защиты, мистер Блэк, — пробурчал министр, не отрывая взгляда от своих крепко сжатых ладоней, лежащих на столешнице. — Для моей защиты? Прислать в школу, полную эмоциональных детей, этих тварей чтобы защитить одного человека? Одного защитить, а сотни других подвергнуть опасности? — многие, кто в то время ощутил на себе присутствие дементоров, поёжились, — Вам не кажется, господин министр, что это попахивает нарушением прав человека и не только несовершеннолетних, но и педагоги немало пострадали от дементоров в то время, правда ведь, мадам Помфри? — медиведьма огорчённо покачала головой. …И ...ведь что интересно, во время всех моих… наших приключений, директора почти никогда не было в школе… Не знаю, как у вас, — Гарри обвёл взглядом зал, — а у меня складывается впечатление, что не настолько уж могуч и велик наш директор, каким его представляют… Или же он играет в только ему известные, игры. И мне это не нравится, — он сел на своё место и опершись локтями о колени, закрыл лицо ладонями. — Мистер Блэк, — сказала Леди Боунс, — мы Вас услышали, и обязательно во всём разберёмся. — Угу, как же! Разберётесь! — буркнул Гарри, а потом поднял голову и обратился к адвокату, который всё это время спокойно сидел в своём кресле и только внимательно прислушивался и присматривался ко всем и ко всему, — Мистер Смит, надеюсь Вы поможете им, — Гарри небрежно кивнув в сторону Главного Аврора, — правильно во всём этом разобраться? — сделав ударение на слове «правильно», с надеждой в глазах спросил он своего адвоката. — Конечно, Гарри, для этого мы и показали Ваши воспоминания Вашим однокашникам и преподавателям, чтобы и они могли поучаствовать в разбирательствах, — складывая руки на животе, уверенно произнёс адвокат. — Сириус, наши планы на сегодня не изменились? — спросил Гарри своего названного отца. — Думаю нет, — ответил Блэк, — ты хочешь прямо сейчас отправиться туда? — А чего тянуть? Министр здесь, пусть даёт разрешение посетить нам мой родной дом, — с усмешкой произнёс Гарри. — Хорошо, — Сириус поднялся и подошёл к министру, тот достал из портфеля портключ в виде обыкновенной маггловской зажигалки и протянул его Блэку. Гарри тоже встал. — Я хочу сказать всем — прощайте. Я не уверен, что вернусь в эту школу. Отец, я пойду соберу вещи. — Гарри, — догнал его выкрик Грейнджер, но он не остановился, — Гарри, ты не можешь бросить нас! Тем более сейчас, когда стало известно… — Что стало известно, Грейнджер? — повернулся он к девушке. — Гарри, мы виноваты, но остальные ни при чём. Ты не можешь оставить весь магический мир без защиты… — Это почему же? — сложив руки на груди, саркастически поинтересовался Гарри. — Ты… Ты знаешь почему… — пробормотала девушка. — Не знаю, — сощурив глаза, насмешливо спросил слизеринец. — Ты должен защитить нас от Волан-де-Морта, — крикнула она. — Запомни, и все остальные тоже, Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН!!! — Гарри, ты не такой как мы, — поднялась Анджелина Джонсон, капитан команды факультета по квиддичу, — ты лучше нас. И мы все это признаём. Мы встанем с тобой рядом в борьбе с… Воландемортом, — смело произнесла она и оглянулась на товарищей, которые согласно поддержали капитана кивками и восклицаниями. — Анджелина, с этим монстром должны бороться не мы, а взрослые волшебники, — тяжело вздохнув, произнёс Гарри, нажимая на свой шрам пальцами, вот уже несколько минут он у него нестерпимо горел, и Гарри чувствовал, что он не сам говорил, а то что было его «нечто», заставляло его произносить все эти слова. — Что мы умеем? Нас ничему почти не учили. — Мы будем учиться, учиться защищаться и защищать других, — поднялся Невилл, — только не…не оставляй нас.        Гриффиндорцы стали подниматься со своих мест, держа волшебные палочки в правой руке, которую прислонили к сердцу, потом поднялся Джастин Финч-Флетч, в той же позе, что и гриффиндорцы, за ним поднялся весь факультет Пуффендуй, следом встали Когтевранцы. Гарри перевел испуганный взгляд на слизеринцев, первым поднялся Блейз Забини, потом Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, медленно поднялся Драко Малфой, Крэбб и Гойл встали рядом со своим лидером, а потом стали подниматься старшекурсники, и все держали в правой руке палочки, прислонив её к левой стороне груди. Гарри не понимал, что означает эта поза, но догадывался, что это может значит. В голове вертелась только одна мысль - «Зачем? Не хочу! Не надо, пожалуйста, не надо!», но вслух он не мог произнести ни слова. Следом за слизеринцами встал на стул ногами профессор Флитвик, а потом. О, ужас! Поднялся профессор Снейп… За ним встали другие профессора. Сидели только декан факультета Гриффиндор профессор Макгонагалл, директор школы Дамблдор, Глава ДМП Амелия Боунс, Глава Аврората Руфус Скримджер, министр Корнелиус Фадж и Амбридж, которая за всё время так и не смогла вставить ни одного слова, видимо здорово кто-то припечатал её заклятием молчания, и Люциус Малфой. Гарри взглянул на директора, его глаза зло сверлили парня, и он даже не собирался притворяться. На его глазах вся школа присягнула в верности этому мальчишке… Не ему, Великому волшебнику, а мальчишке, который опустил его все заслуги и почести в драконий навоз… — Я… Я не знаю, я подумаю, — отведя глаза от директора, засмущавшись, тихо произнёс парень и закусив нижнюю губу чуть ли не до крови, выбежал из зала, чтобы не разреветься на глазах всей школы.

***

      И вот он стоит перед могильной плитой своих родителей. На белом мраморе золотыми буквами высечены имена и даты рождения и смерти, самых родных людей, но почему-то в сердце нет той необходимой для этого момента тоски. Как будто это чья-то, совершенно чужая, могила. — Сириус, кто-то ухаживает за ней, — оглядев зелёную траву и мелкие цветы — незабудки, разросшиеся вокруг надгробия. Везде была пожухлая трава и голая земля, а здесь, как будто лето не заканчивалось… — Снейп, — тихо ответил Блэк. — Что? Кто? Почему Снейп? —  глаза Гарри распахнулись от удивления. — Я его несколько раз видел здесь в прошлом году, когда приходил сюда в своей анимагической форме. — Но с чего ради Снейпу ухаживать за могилой того, кого он ненавидит? Он же терпеть не мог папу и до сих пор чего-то ему не в состоянии простить. — Зато он любил и, наверное, до сих пор любит твою маму. — Снейп любил маму? А она его? — ещё больше удивился Гарри. — Они дружили с самого детства, а потом что-то между ними произошло, я толком не знаю, особо не интересовался тогда, — сконфуженно проговорил Сириус. — Сириус, — после непродолжительной паузы спросил Гарри, — ты что-нибудь чувствуешь? Стоя здесь, ты чувствуешь их? — Сохатик, они мертвы, что кроме горечи мы можем здесь чувствовать? — Не знаю, — пожал плечами Гарри, — я почему-то думал, что я смогу что-то почувствовать… — пробормотал он. — Пошли к дому, — сказал Сириус и пошёл вперёд, Гарри ещё немного постоял и отправился за ним.       Дом, который они увидели был вполне обыкновенным, двухэтажный коттедж обвитый сухими лианами и скрытый за высокими кустами. Гарри надавил рукой на дверь и она бесшумно открылась. — Ты хочешь здесь задержаться? — гулко сглотнув, спросил Сириус. — Нет, не хочу. Потом как-нибудь. Давай найдём порт-ключ и уйдём отсюда. — Пошли на второй этаж, там кабинет Джеймса, — они неспешно стали подниматься по лестнице, Гарри заметил, что Сириус старается держаться ближе к стене и не наступать на определённые места. Видимо здесь находилось тело отца. Они, не сговариваясь, прошли мимо двери в детскую комнату, в которой всё и произошло в ту злополучную ночь. — Вот это кабинет твоего отца, а до него — деда и всех остальных Поттеров. — открывая белую массивную двустворчатую дверь, сдавленно произнёс Сириус. Гарри, привстав на цыпочки, заглянул через его плечо в комнату. Но почти ничего не увидел, тогда он бережно отодвинул застывшего мужчину от входа и прошёл в кабинет. Ничего оригинального в комнате не было, большой дубовый стол с разбросанными на нём бумагами, за столом массивное широкое кресло в красной обивке. На спинке кресла выбит золотой зверь, с перепончатыми крыльями, головой и телом льва, его лапы обвивал длинный хвост со стрелой на кончике. Присмотревшись, Гарри увидел, что это не стрела, а змеиная голова. — Это герб Рода Поттеров, — тихо сказал Сириус, подойдя к парню. — Здесь совершенно ничего не изменилось, как было четырнадцать лет назад, так и осталось. — Естественно, кто же здесь мог что-то поменять? Ведь в дом прохода не было, — проговорил Гарри. — Ты видишь, даже пыли нет, — он провёл ладонью по столу, и повернулся к заполненным книгами стеллажам. Между двумя стеллажами на стене он увидел картину, вернее портрет. На ярко-красном диване сидели рыжеволосая женщина, она смеющимися зелёными глазами смотрела на парня, рядом с ней, держа её в объятиях, сидел молодой мужчина, с чёрными всклокоченными вихрами, а на его носу были надеты такие же очки-велосипеды, как у Гарри. Мужчина тоже смотрел на него. Но портрет не шевелился, как он уже привык видеть волшебные портреты в школе. Гарри сразу догадался, что это его родители… — Сириус, — тихо позвал он Блэка. Тот подошёл к нему и опять замер, глядя на портрет. — Сириус, почему они не шевелятся? — Может ещё не время, — растерянно произнёс волшебник. — Прикоснись к ним и позови. Гарри приложил ладонь к ногам матери и тихо позвал: — Мама, папа, — но изображение осталось без движения. Гарри ещё раз позвал их, ничего не изменилось. Гарри оглянулся на названного отца, тот испуганными глазами смотрел на портрет. — Отец, что это значит? — спросил он. — Это значит, Сохатик, что…или Род Поттеров ещё не проснулся, или… — Или, — поторопил мужчину парень. — Или они…живы…