Цена предательства

ДУРАКИ ОЧЕНЬ ЛЮБЯТ НАКАЗЫВАТЬ УМНЫХ. ВО-ПЕРВЫХ, СЕБЯ ПОДНИМАЮТ. ВО-ВТОРЫХ, УМНЕЙ ПОЛУЧАЮТСЯ. В-ТРЕТЬИХ, ВСЕ ВИДЯТ, КТО ГЛАВНЫЙ. ЕДИНСТВЕННОЕ — ПОТОМ НЕ ЗНАЮТ, ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ. (М.М. ЖВАНЕЦКИЙ)

***

      После шоу, которое устроил Филч на ужине, представляя Гермиону Грейнджер в качестве своей законной супруги, Альбус Дамблдор задумчиво вошёл в свой кабинет. Отодвинул от большого письменного стола, заваленного пергаментами и обёртками от конфет, которые он последнее время поедал фунтами, стул и сел на него. Альбус задумался…когда он сделал ошибку, когда проглядел мальчика? POV АЛЬБУС ПЕРСИВАЛЬ ВУЛЬФРИК БРАЙН ДАМБЛДОР.       Почему за мои ошибки расплачиваются другие? Правильно ли это? Два мальчика, у которых могла бы быть совершенно другая судьба, если бы я не вмешался в их жизнь. Если бы я не был так тщеславен, тогда ещё, когда помчался за мальчишками, испугавшись, что они перехватят славу, которая должна принадлежать только мне. Иногда я жалею, что вообще ввязался в эту дуэль между кровными родственниками. Ничего бы они друг другу не смогли сделать. Вот что значит не знать всех законов Магии, не знать, как действует Магия Рода и Магия Крови. Иногда, оглядываясь в прошлое и размышляя о том, что я тогда натворил, я прихожу в ужас. Как бы я хотел всё исправить, пойти другим путём… Но прошлое нельзя вернуть. Так же и вернуть то, что ушло. Геллерт был моим единственным другом, я не мог позволить какому-то мальчишке убить его и применил совершенно незнакомый мне обряд передачи магии. Как это получилось, я до сих пор не представляю. Магия Рода Поттеров стала и моей магией. А Глава семьи Поттеров стал сквибом. Получается, что я просто украл магию у целого Рода. Тогда я этого не понимал, а только почувствовал, что стал намного сильнее, и это помогло мне победить в дуэли со своим первым и единственным другом. Убить его я так и не смог, но сумел обезоружить. И его семейная реликвия — бузинная палочка — по праву победителя, перешла ко мне. С рождением Джеймса я стал всё больше чувствовать чужеродность магии, она сопротивлялась, не желая служить мне. Уже тогда у меня появился план — уничтожить всех Поттеров. Хотелось быть самым Могущественным и Великим магом столетия. Приятно было чувствовать себя почти Мерлином. Из-за моего тщеславия и амбиций пришлось умереть слишком многим. Судьба не щадит никого. Но также мы сами выбираем, куда идти. Том был уже с истерзанной душой, ему бы уже ничего не помогло. Судьба — странная штука, она меняется вместе с нами. Меняется в зависимости от того, куда мы идём и к чему стремимся. Я виноват в становлении Реддла Тёмным магом, я знал, что он делает, и не остановил его, хотя имел все возможности это сделать. Надеялся, что он сам поймёт, но не думал о том, что он не остановится. Я был глуп. Верил в то, что всё можно исправить, что достаточно только подтолкнуть к правильному решению. И не учёл того, что я — не Бог, что я не вправе решать, что и как каждому делать со своей жизнью. Том, как и большинство его родственников со стороны деда Мракса, просто не переносили унижение и нищету. Мать Тома не смогла передать своей любви ещё не рожденному ребёнку, но смогла передать типичные для семьи Мраксов и Слизерина черты — тщеславие и жажду власти. Я ничего исправить, наверное, уже не смог бы. С Гарри же я предусмотрел все свои ошибки и направлял мальчика по правильному пути. Но он оказался лучше, чем я рассчитывал. Он не озлобился на людей, несмотря на то, как жил, несмотря на то, что ему пришлось терпеть. Мальчик сильно удивил меня тем, что не желал ничего так сильно, как искренней любви. Его никогда не баловали любовью, у него не было шанса узнать материнскую любовь, заботу отца. Он всегда стремился быть тем, кого могут любить только за то, что он просто есть. Не за его поступки и свершения. А просто за то, что он такой, какой есть… Он не рвался никогда к известности, славе, он просто желал жить нормально, в его понимании этого слова. И я постарался дать ему эту нормальную жизнь. Верных и преданных друзей. Вернул ему единственного родного человека — крёстного. А мог бы сгнобить его в Азкабане заживо. Дал возможность пообщаться с одним из лучших друзей отца — оборотнем. И что я за это получил? Мне всегда нравилось переворачивать слова и мудрые мысли. И даже предсказания можно понимать по-разному. Всё зависит от того, что ты хочешь услышать. И каждый услышит то, что хотел. Кто-то — спасителя, кто-то — уничтожителя, а кто-то — врага. Я всегда любил играть на чужих желаниях, слабостях, чувствах. Как же просто заставить человека делать так, как угодно тебе. Достаточно дать ему то, что он хочет, не важно, что это будет. Хватит дать надежду или окунуть в море отчаяния. И нужный человек сам сделает то, чего ты от него хотел, даже не подозревая об этом. Людьми легче управлять посредством их пороков, чем с помощью добродетели. Почему я ни разу не согласился поменять кресло директора школы на кресло Министра Магии? Да потому, что Министерство это по сравнению с Хогвартсом — новостройка в магическом мире Британии. И принципы существования министерства совсем другие. А в школе сам за́мок служит щитом и мечом… Я всегда знал, что Фадж — придурок, но не до такой же степени. Направить в школу Амбридж в качестве преподавателя наиважнейшей магической дисциплины по ЗоТИ?.. Она — не только никакой не Мастер Защиты, что необходимо каждому преподавателю, но и вообще провалила этот предмет, когда училась в школе. Из-за этого она ненавидела всех магглорождённых, потому что видела, насколько они сильнее её. А уж Лили Эванс так вообще терпеть не могла. А теперь, несмотря на то, что Гарри вышел из-под министерского, да чего там министерского, и моего тоже, надзора, всё равно лепит козни против мальчишки, до которого даже я теперь дотянуться не могу… Назвали его предателем, дезертиром. До этого сами не признавали его правду о возвращении Тома, а теперь жаждут его помощи. И странно, что-то Том притих. Со времени своего возрождения не высовывается. Похоже он старается убедить всех, что министерство право, отрицая его возрождение. А сам в это время восстанавливает силы. Моя связь с ним потеряна уже давно. Меня очень беспокоит, что он задумал. Ведь тот ритуал, который показал Гарри, совершенно противоположный ритуалу возрождения. Кость отца-маггла, плоть преданного слуги, кровь врага, а руны? Питер даже руны нарисовал неправильно! Разве так уж предан Петтигрю своему хозяину? И неужели Том до сих пор не понимает, кто его настоящий враг? Боюсь, как бы он не стал ещё более сумасшедшим, чем был до этого… Да и человек ли он теперь? Зачем я обо всём этом думаю сейчас? Пытаюсь оправдать свои действия? Перед кем? Может, просто хочу доказать себе, что поступал правильно и не ошибался? А разве моя вина в том, что Северус подслушал пророчество и побежал докладывать своему господину? Расчет, конечно, на это был, но не так скоро. Разве я мог предположить, что Том настолько поверит в предсказание, что тут же кинется искать младенца. Я думал, что тот просто испугается и затаится, как и раньше это делал. Я знал, что Реддл боится смерти. Но не догадывался, почему. Теперь знаю точно. Он наклепал себе кучу крестражей. А Вечная Леди не любит, когда от неё скрываются, и наказание за это может быть намного страшнее самой смерти. И разве я думал, что шанс погубить Тёмного Лорда выпадет Гарри Поттеру, которому на тот момент было всего полтора года? Что может сделать ребёнок, пусть и с огромной магической силой, против одного из сильнейших тёмных волшебников? Когда стало известно, что Том выбрал семью Поттеров, пришлось действовать наспех. И хорошо, что у меня была магия их Рода, иначе жертва отца ничего бы не стоила. Да, пришлось их немного обмануть, а иначе погибло бы ещё больше детей и их родителей. Так что я сделал всё правильно. Всё для общего блага, ради этого можно пожертвовать двумя жизнями. Ведь после происшествия в Годриковой Впадине смертей в магическом мире Британии больше не было в течение четырнадцати лет. Первой за все эти годы стала гибель Седрика Диггори. Жаль, конечно, парнишку. Но видимо такова его судьба, пасть от руки презренного труса — Питера Петтигрю.

***

Размышления директора прервал робкий стук в дверь. Он бросил проверяющие чары на дверь. За ней стояла Гермиона, теперь уже Филч. Старик провёл рукой по бороде и поднялся со стула, чтобы собственноручно открыть дверь, попавшей в неприятную ситуацию одной из своих марионеток… Бывшей марионетки… — Заходи, моя девочка, — как можно ласковей произнёс старый интриган, на его лице появилось сочувствующее выражение, — присаживайся, где тебе будет удобно. Ты одна, без мужа? — Не напоминаете мне про него! — громко заревела Гермиона, без сил падая на диван. — Профессор, как он мог так со мной обойтись? — уткнувшись в тощее плечо обнявшего её старика, плакала Гермиона. Он успокаивающе поглаживал её по спине. Она как была в домашнем халате Сириуса и в тапочках с гербом Поттеров, так и явилась пред ясны очи кукловода. — Ведь мы были друзьями, — всё громче рыдала девушка, — я сделала всё, как вы велели. Выпила зелье старения, ждала, когда меня заберёт Сириус, а очнулась в доме у Поттера. Почему? Почему не Блэк, а Поттер? Что мне теперь делать? — Не переживай, девочка моя. Я что-нибудь придумаю. Скажи, а вы брак с Аргусом уже закрепили? — спросил директор. — Нет. Когда бы мы успели? — размазывая слёзы и сопли по лицу, проговорила Гермиона. Она до конца верила, что директор не оставит её с этим… С этим сквибом. Ведь она столько сделала для него, что имеет право на защиту и помощь. — Я только часа два назад узнала, что замужем, — она опять зарыдала, уткнувшись в ладони. — Я даже представить себе не могу… Что буду спать с Филчем… Дамблдор покачал головой, о чём-то раздумывая. — Можно я задам тебе ещё один неприличный вопрос? — как будто стесняясь, спросил он. — Конечно, можно, куда ещё неприличней, чем-то, что было сегодня в Большом зале. Все так на меня смотрели, как на прокажённую, даже Рон, — с надрывом произнесла Гермиона. — Скажи, ты сохранила невинность? — Что? — подняла голову оскорблённая девушка. — Ты — девственница? — не обращая внимания на её обиженный взгляд и недовольное сопение, переспросил директор. — Нет, — пристыженно отворачиваясь от взгляда мужчины, буркнула девушка. — И кто же был твоим первым мужчиной? Надеюсь, это не Рон Уизли? — Вот ещё, — фыркнула гриффиндорка, — Я что, совсем ненормальная, отдать свою девственность предателю крови. — А кто же тогда? Пойми, девочка, это очень важно, — директор посмотрел на неё поверх очков. — Виктор Крам, — стыдливо опуская вниз глаза, тихо произнесла Гермиона. — Виктор Крам? — переспросил директор, так тихо она произнесла его имя. — Это чемпион из Болгарии? — дождавшись согласного кивка, директор воспрял духом. — Это же замечательно, моя девочка, это просто великолепно, — он поднялся с дивана и перешёл на своё место за стол, весело потирая сухие ладони. — О чём Вы, сэр? — всхлипнула Гермиона. — Вы поддерживаете с Виктором связь? — Да, мы не только переписываемся. Я на зимних каникулах была у него в гостях. Он мне предложение сделал, а я попросила его подождать, когда закончу школу, — она опять заревела, — А тут Вы с приказом, соблазнить Сириуса. Вы обещали, что брак будет недолгий, и я останусь вдовой Сириуса Блэка, а теперь что? И Виктора потеряла и… всё, всё потеряла. — Ну-ну, девочка моя, разве я тебе приказывал? Просто попросил присмотреть за Сириусом. Ты же знаешь, что после Азкабана он был не совсем в норме. Кто же знал, что они так всё смогут переиграть. Не надо было Блэка оставлять одного этим летом. Но я пошёл тебе навстречу, ты же хотела отдохнуть. — Вы меня обвиняете?! — возмутилась отличница. — Да, я хотела отдохнуть. Вы себе не представляете, сколько из меня выжали соков эти все Ваши «просьбы», как можно больше игнорировать Гарри. Он был моим другом! Первым другом, а Вы заставили меня стать предательницей и наговорить на него всякого,  — вскочив с дивана, кричала всегда послушная и уравновешенная гриффиндорка, сжимая маленькие кулачки, никогда раньше не повышающая голоса на старших, даже если те и не правы. — И что я получила за послушание? Мужа-сквиба, да в добавок ещё и урода, которого ненавидят все! Даже домовики! — Успокойся, Гермиона, — директор налил в стакан воды и накапал в него что-то из стеклянного флакона, — на, выпей, это успокаивающее. Гермиона доверчиво взяла из его рук стакан и, клацая зубами о стекло, выпила содержимое. Через несколько секунд, взгляд её стал таким же, как и прежде — уверенным, осмысленным и спокойным. — Вот и замечательно, — довольно потирая руки произнёс Дамблдор, — А теперь послушай меня, девочка. Виктор Крам стал твоим первым мужчиной с твоего, как я понимаю, согласия. Так? — дождавшись кивка, директор продолжил. — После этого он сделал тебе предложение выйти за него замуж. Так? — Нет, не так. Он мне сделал предложение раньше, чем мы переспали. И только, когда я согласилась и попросила подождать, мы… — Так это же ещё лучше, — почти радостно воскликнул директор. — Гарри об этом знал? — Нет, никто не знал. Я никому ничего не говорила. — Ну, и всё равно, это не важно. Ты можешь написать своему жениху письмо и рассказать всё, как произошло. Только не пиши, что ты выпила зелье старения, а напиши ту версию, которую мы придумали для всех. Виктор может оспорить своё право первого мужчины, тем более, что он хотел жениться на тебе. Только тебе надо постараться и не пресекаться с Аргусом. Но здесь я тебе помогу; так как каморка Филча небольшая и не очень пригодная для проживания такой юной девушки, как ты, то жить будешь в апартаментах Северуса. Его всё равно пока нет. А Аргуса я куда-нибудь отправлю за продуктами. — А на занятия я могу ходить? Ведь я столько пропустила, — облегчённо вздохнула гриффиндорка, она всегда верила, что директор самый мудрый и самый добрый волшебник. — Конечно, можешь. Даже должна ходить, тебе же надо закончить хотя бы пятый курс и сдать экзамены. И заодно присмотрись к своим софакультетникам. Что-то мне в последнее время не нравится их настроение. — Хорошо, сэр, — послушно кивнула девушка. — Ну, вот и договорились. Я попрошу домовиков, чтобы они перенесли твои вещи в апартаменты нашего загулявшего зельевара… На этом они и расстались, и никто из них не заметил небольшую вспышку эльфийской магии…