Падение

1 октября 2014 года Я сижу на подоконнике в коридоре третьего этажа школы, подтянув колени к груди и опираясь на них подбородком. София на уроке английского, который я решила прогулять еще на прошлой неделе. Скучно до зубовного скрежета. К тому же, я жду Дуэйна. Нам нужно поговорить. Давно нужно. От мысли, что я все ему наконец скажу, в груди становится тепло. И пусть маме не очень нравятся мои друзья, особенно Дуэйн и Рон, скоро все изменится. Счастливая София! Кэрол никогда ей ничего не запрещает, разрешает даже оставаться с Карлом наедине. Правда, они еще ничего такого не делали, хотят пока подождать. Странные. Я вот ни за что не стала бы ждать, будь со мной любимый человек. — Алиша! — внезапно окликает меня Дуэйн, и я едва не падаю с подоконника от неожиданности. Господи, я не готова! Я репетировала то, что ему скажу, почти месяц, и все же сейчас, глядя на его искреннюю улыбку, шоколадные глаза и голубую футболку, ощущаю, как ладони предательски вспотели. — Привет! — наконец нервно выдыхаю я, и он подходит поближе. — Ты чего такая? Все в порядке? — его низкий голос полон непритворного участия, а от легкого аромата одеколона я почти плавлюсь. Он — единственный из парней в нашем классе, кто уже начал бриться и у кого голос оформился настолько, чтобы перестать соскальзывать обратно в тоненький детский фальцет. Рон до сих пор в случае чего покрывается прыщами, а Карл даже после спортзала пахнет, как младенец. Они все кажутся мне маленькими мальчиками, как мой надоедливый брат Ник. Когда я успела влюбиться так, что предательское сердце то взлетает вверх, к самому горлу, то падает в пятки с оглушительным грохотом? И как я должна сказать об этом парню, который, вполне вероятно, вовсе не разделяет моих чувств? — Все в норме, — я спрыгиваю с подоконника и незаметно одергиваю рубашку, надеясь, что выгляжу достаточно симпатично в синих обтягивающих джинсах, черной майке и накинутой сверху клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Я забрала волосы в высокий хвост и стащила мамины золотые серьги-кольца. Позже Мэдисон, конечно, мне всыплет по первое число, но это того стоит. В них я кажусь себе утонченной, а не просто пацанкой. В сравнении со мной София — образец элегантной женственности. Уж не знаю, от кого в ней это — ее мать до недавнего времени выглядела как ходячий кошмар — неряшливый ежик на голове вместо прически и шмотки будто с благотворительной распродажи. Сейчас Кэрол, конечно же, начала снова носить платье и отрастила волосы. Но до сих пор заметно, как она украдкой косится на себя в зеркало и наносит на губы помаду только по праздникам. — Выйдем во двор? — предлагает Дуэйн и я киваю. Мы садимся на скамейку под яблоней и я шумно выдыхаю, надеясь собраться с мыслями и признаться, что хочу больше, чем дружба. Он, кажется, и не подозревает о том, что я хочу сказать, удобно примостившись рядом и крутя на запястье кожаный браслет. Подарок его матери. — Ты уже придумала, чем займешься на Рождество? — прерывает Дуэйн молчание. Я мучительно краснею и качаю головой. — Мы, наверное, будем встречать у Кэрол. Всей толпой — мама, Ник, Трэвис и я. София… Карл, скорее тоже. Как-никак, они пара… — Понятно, — Дуэйн кидает на меня быстрый взгляд из-под ресниц и снова смотрит на браслет, — а мой отец вбил себе в голову, что я хочу поехать к матери во Флориду. Бред полный. — А ты не хочешь? — спрашиваю я. — У нее новый дружок, — сквозь зубы бросает Дуэйн, — а еще, кажется, она снова беременна. Я там буду совершенно лишним. Отец просто хочет от меня избавиться. — А может тогда ты… с нами? — выпаливаю я и тут же прикусываю язык. Как минимум, надо спросить разрешения матери, Кэрол… Да и мистер Джонс, возможно, не согласиться… Но в лицо Дуэйна освещает такая счастливая улыбка, что я проглатываю фразу. — Если ты серьезно, то я за, — Дуэйн вскидывает ладонь в привычном жесте «дай пять, бро» и я шлепаю своей ладонью в ответ, задержав пальцы чуть дольше, чем обычно. Он делает то же самое и это придает мне храбрости. — Я хотела спросить, как насчет… — начинаю я робко, но меня тут же прерывает появившаяся словно ниоткуда София. А с ней вместе Лиззи Самуэльсон со своей неизменной сладкой ухмылкой и ее младшая сестра, которая держится за запястье с болезненной гримасой. — Алиша, нужно проводить Мику домой, — сказала София, — кажется, она потянула руку на физкультуре. У Лиз сейчас математика, а раз уж ты прогуляла английский, то тебя не хватятся. — Привет, ребята! — Лиззи принялась крутить прядку мелированных блондинистых волос. — Медсестры нет, а крошке очень больно. Дома ее посмотрит наша экономка — она бывшая медсестра. Отец меня убьет, если с Микой что-то случится! Прошу, Алиша, выручи! Что угодно сделаю взамен! «Придушись своим жутким розовым шарфиком, пожалуйста», — мрачно подумала я. — Я могу проводить, мне как раз нужно забросить Рону учебник, — Дуэйн встал со скамейки, — мне по пути. Мика с виноватым лицом кивнула, а Лиззи внезапно покраснела неровными пятнами. Дуэйн послал мне на прощание быструю улыбку, от которой мне захотелось рассмеяться. Или сделать сальто прямо на траве. — Что ж, твой друг просто лапочка, Алиша, — пропела Самуэльсон, теребя шарф, — ну, я побежала. Пока-пока! София молча стояла рядом со мной, дожидаясь, пока девчонка скроется в дверях школы. — И что у тебя за повод прогуливать? Снова? — осуждающе протянула она. — Отстань, Софи, — привычно отмахнулась я, — важное дело. Не терпело отлагательств. Подруга издала длинный, преувеличенно грустный вздох. — Миссис Андерсон видела тебя сегодня. Она позвонит твоей матери. — Мэдисон плевать, — я дернула плечом, — идем. Звонок только что прозвенел, а значит, на сегодня каторга закончена. Мы вышли из школьных ворот как раз в тот момент, когда из дверей высыпали младшеклассники и радостным гиканьем устремились в сторону столовой, находящейся в отдельном корпусе. София молчала, видимо, дулась. Я только открыла рот, чтобы предложить ей зайти в магазин ее матери и перехватить по маффину, когда из припаркованной у ворот черной машины выскочил мистер Маммет. Он явно растерялся, увидев нас двоих. Правда, я только много позже поняла, почему. ***

Когда я очнулась, мы были в кромешной темноте. Я и София. Она всхлипывала — только так я поняла, что не одна. — Эй, Софи… — пробормотала я непослушными губами. — Ты понимаешь… где мы? Что произошло? Это ты? Почему темно? Я попыталась встать. Голова была тяжелой и тошнило — как будто я накануне перебрала текилы, украденной из шкафа под раковиной, где Мэдисон ее прячет среди средств для уборки. Мы что, пили? Вообще ничего не помню, кроме того, как говорила с Дуэйном на лавочке, а потом пошла вместе с Софией. Домой. Мы шли домой. Шаря руками вслепую, я нащупала стену и встала на четвереньки, держась за нее непослушными пальцами. — София? — вновь позвала я, ползя вперед, на звук ее рыданий. — Я справа от тебя, — хриплым голосом наконец отозвалась подруга, и я облегченно вздохнула. Она в порядке. Мы обе с порядке. Просто надо понять, где мы и попробовать выбраться. Наконец я наткнулась на что-то похожее на диван и София тут же схватила мою руку. — Я думала, что ты умерла, — вымолвила она, — когда он сказал, что ты не нужна и надо от тебя избавиться… — Кто «он»? — спросила я. — Какого черта вообще происходит? Почему я была в отключке? — Мистер Блейк, — выдохнула она. — Чего?! Мэр? Но… — я ничего не понимала. Как это вообще возможно? — Мне кажется, что он сумасшедший. И мы… кажется, мы в его загородном доме, — голосок Софии дрожал, — он назвал меня Пенни. Сказал, чтобы я ни о чем не волновалась, папа позаботится обо мне. Но вот ты… ты лишняя. Тебя не должно быть здесь - так он сказал. Мол, ты слишком больна, Пенни, чтобы приводить домой подружек. Тебе нужен покой. Хватит и того, что Элизабет тебя навещает пару раз в месяц. — Элизабет? — тупо повторила я. — Лиззи. Я выпустила руку подруги и обхватила ладонями виски. Как мы очутились во всем этом? Что задумала хитрая тварь Самуэльсон? Не зря я ее никогда не любила. Паршивая сука. Правда, для меня оставалось загадкой, что за Пенни и при чем тут мэр Блейк. Если он псих, нам надо срочно выбираться отсюда. Немедленно. — Почему тут темно? Это подвал? Ты пробовала найти дверь? — немного придя в себя, быстро заговорила я. — Пробовала. Заперто. Он страшно разозлился, когда я сказала, что никакая я не Пенни, и что мама вызовет полицию, когда поймет, что мы пропали, — София длинно вздохнула, — когда я разревелась, он втолкнул меня сюда и запер дверь. Я успела увидеть тебя на полу, но ты… Ты не отвечала мне… Она снова залилась слезами. Я поморщилась. В глазах защипало, а сердце противно колотилось. От страха, наверное. Но нельзя раскисать. Если еще я начну рыдать, то пиши пропало. Мы просто должны придумать какой-то план. не будет же он вечно держать нас здесь! Мэдисон точно позвонит копам. Трэвис организует людей на поиски. Я точно знала, пусть мы с матерью и не очень ладили в последние недели, она меня не бросит в беде. Да и Кэрол тоже не станет бездействовать. Она обожает Софию, кроме нее, ей ничего в жизни не нужно. Нам просто надо продержаться и попробовать выбраться отсюда. — Ты помнишь, как мы тут оказались? — я прочистила горло и решительно загнала поглубже готовые пролиться слезы. — Милтон попросил ему помочь. Ты подошла к машине… он сделал тебе какой-то укол, от которого ты мгновенно отключилась. Я и крикнуть не успела, как сзади оказалась Лиззи и впихнула меня в машину, — начала рассказ София, придвинувшись ко мне поближе, — потом он привез нас сюда. Сказал, что ему жаль, но у него нет выбора. Что ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Ты должна была уйти с Микой. Им… им нужна была только я. Он привел меня к мистеру Блейку. Дальше… дальше ты знаешь. — Хренов наркоман, — зло прошипела я, — недаром он терся рядом со школой, я так и знала! Но при чем тут Лиззи? — Я не знаю, Алиша. И мне очень страшно, — призналась София, — что они сделают со мной? Убьют? Кто такая Пенни? — Я без понятия, — честно сказала я, — но никто тебя не убьет. Мы выберемся. У меня не было часов, но судя по тому, как пересохло в горле и урчало в животе, прошло больше четырех часов с момента, когда нас похитили. Копы должны уже начать поиски, опрашивать свидетелей и всякое такое. Софи уснула на диване, я же измерила шагами подвал и прощупала все стены. Окон тут не было, только она дверь. Запертая, как и говорила подруга. Кроме дивана, не было ничего, правда, пол застелен ковром. Ноги в кедах начали мерзнуть. Интересно, сколько он намеревался держать нас тут? Неужели забыл? Тогда мы попросту умрем от жажды. Пытаясь отгонять мрачные мысли, я снова прошлась туда и обратно. Глаза, привыкнув к темноте, начали различать очертания двери. Значит, за ней горит свет — тонкий луч пробивался снизу. Неожиданно я пришла в ярость. — Эй! Открывай немедленно, урод! Выпусти нас! — заорала я. И едва не упала навзничь, когда дверь, спустя минут десять, распахнулась.