m y . t e a c h e r

— 22 —

Норвегия, Осло. 15-е ноября.

@caton_mohn: я это сделал

@evamohn: прости, ещё не научилась читать твои мысли; (

@caton_mohn: ну, точнее не я один это сделал👀

@evamohn: так… это как-то связано с отцом?

@caton_mohn: нет✋ я и Нура вчера переспали На секунду я перестаю смотреть в телефон, и прислушиваюсь к звукам возни на кухне: чайник уже закипал, сопутствуя звукам лязга кружек. К приходу Криса — моего учителя литературы, она, кажется, решила накрыть шведский стол не иначе. Снова опускаю взгляд в телефон, ведь Катон наверняка ждал моего ответа по поводу его очередного перепихона… хоть и с моей бывшей лучшей подругой, но всё-таки… чёрт, как же это странно.

@evamohn: получается, ты получил то, что хотел👌

@caton_mohn: ещё как получил И почему, в отличии от меня, Катон так легко смог вновь вести нормальную жизнь после нашего с ним похищения? На сколько мне известно, он продолжил ходить в школу ещё на прошлой неделе.

@evamohn: будешь продолжать общение с Нурой?

@caton_mohn: нееет👋 она начала меня раздражать своими рассказами про тебя и своими феминистскими взглядами на жизнь👨‍⚕️

@evamohn:, а что именно она говорит про меня?

Так вышло, что в моих планах всё ещё был примирительный разговор с Сатре. Конечно, я не собиралась с ней снова дружить, как и раньше, но пусть не будет этого напряжения. Было бы неплохо. @caton_mohn: она скучает по тебе, хоть и не говорит об этом прямо… часто вспоминает про вашу дружбу

@evamohn: спасибо что написал про это, для меня это важно

@caton_mohn: да не за что

@evamohn: но… неужели ты теперь так легко бросишь её?

@caton_mohn: дело не в ней, а во мне. мне не нужны серьёзные отношения

@evamohn: я думала, что так говорят только девушки, когда хотят бросить парня🙌

@caton_mohn: 😉 В дверь раздаётся звон, и я мигом понимаю, что Кристофер Шистад уже пришёл. Я встаю с кровати, и проведя рукой по обтягивающим чёрным джинсам, выхожу из своего минус первого этажа, который Катон и многие другие называют просто — подвал. В коридоре я застаю взволнованное лицо матери (похоже, она переживала даже больше, чем я). Я делаю шаг к двери, собираясь открыть её, но мама быстро опережает меня в этом, казалось бы, самом обычном деле. — Мистер Шистад, здравствуйте! — восклицает она тоном, которым принимала абсолютно всех гостей. Я стою у мамы за спиной, неловко разглядывая зеленоглазого: на нём была тёмно-синяя курточка, из-под которой выглядывала белоснежная рубашка, растрёпанные каштановые волосы и большие ярко-зелёные глаза, которые сегодня казались мне выразительнее, чем обычно. «Похоже, за все эти дни я и вправду стала забывать внешность Кристофера Шистада», — вскользь подумала я, приподнимая подбородок. Тот секундно смотрит на меня, а затем сразу на мою мать: — Здравствуйте, миссис Мун, — он вежливо кивнул ей, улыбаясь лёгкой белоснежной улыбкой. — Что же мы? Проходите, мистер Шистад, проходите. Чайник уже вскипел. Покушайте сначала, а потом перейдёте с Эвой к занятиям. Я знаю, что вы будете приходить к нам после уроков, поэтому вы, наверняка, голодный, — мама указала зеленоглазому в сторону кухни, и хоть в его лице и было почти незаметное замешательство, но он всё равно согласился (должно быть, чисто из вежливости). — Спасибо, миссис Мун. С удовольствием, — он стал снимать с себя лёгкую куртку, хотя на улице было весьма холодно, и в этот момент мама быстренько отправилась на кухню, продолжая громко раскладывать тарелки и прочие столовые приборы. Я и Крис остались в коридоре одни. — Здравствуй, — поздоровался он, даже не посмотрев на меня. — Здравствуй, — повторяю я за ним, не решившись сказать «привет» или же официальное «здравствуйте». Мы, идя на расстоянии десяти сантиметров друг от друга, проходим на кухню. И так как наше занятие начиналось ровно в 16:30, а в ноябре темнеет достаточно рано, то через кухонное окно уже были видны золотистые отблески заката. На круглом столе, как я и думала, находилось огромное множество всего: запечённая, под хрустящей коркой сыра, картошка; две миски салата — один «Цезарь» другой «Греческий» под маслом; жаренная курина грудка, сгущённый торт прямо по середине стола и шикарная нарезка из различных колбас. — Я буду кофе, — шепчу я, чтобы мама не стала мне пихать все эти блюда прямо под нос. Кристофер промолчал, хотя, скорее всего, он был весьма поражён таким обилием блюд. Мы сели за стол, но вышло так, что мой учитель литературы сел именно за тот стул, где больше всего был свет уходящего солнца, и из-за чего его кожа стала казаться золотой, а волосы блестящими; даже ресницы из-за такого освещения казались золотыми и невероятно длинными. Я сглотнула, опустив взгляд на тарелку перед собой. «Как мама может оставить меня с ним наедине?» — думала я, умело наложив себе любимого салата «Цезарь». — А точно, кофе! — мама вскочила со своего места, одновременно подхватив мою кружку. — Мистер Шистад, не стесняйтесь. Можете пока класть себе в тарелку всё, что захотите. — Всё просто потрясающе. Я сто лет не ел домашней еды. Спасибо вам, вы очень добры, — зеленоглазый, всё ещё сидя в ярком свете солнца, тоже взял миску с «Цезарем» и наложил себе в тарелку столько, сколько захотел, а затем аккуратно подхватил латок с картошкой и положил себе где-то одну четвёртую, чтобы ещё осталось остальным. — Но в следующий раз не стоит так много готовить, правда. — Как скажете. Я всё равно завтра уезжаю, — пролепетала мама, ставя передо мной кружку, с только что приготовленным, кофе. — Я буду с Эвой один на один? — уточнил тот, и я отчётливо увидела, как его тёмные брови чуть нахмурились. — Да, но надеюсь, что это не проблема, — ответила мама, удобнее располагаясь на своём стуле, а затем также наложив себе всего по чуть-чуть. Я осторожно смотрю на Кристофера и сразу замечаю, что тот снова смотрел на меня. Качаю головой вправо и влево, давая понять, что я к этому не причастна. — Конечно не проблема, — он пододвигается ближе к столу, начиная есть. «Никогда бы не подумала, что буду есть с этим молодым учителем за одним столом», — рассуждала я, закидывая в рот квадратный сухарик от салата «Цезарь». На пятнадцать минут, пока мы доедали содержимое на столе, повисла тишина, но вовсе не неловкая, а вполне нормальная. Понятное дело, что никто тут и не собирался болтать с набитым ртом при госте. — Расскажите пожалуйста, а как вам успеваемость моей дочери? Как она себя ведёт? — закончив с едой, мама стала убирать ненужные блюда в холодильник, а грязную посуду в посудомойку. — Кстати, вам чай, кофе, может, воду? Мне захотелось уйти к себе от такой темы. Неужели нельзя было просто перейти к занятию, а не спрашивать про мои оценки? — Кофе, — сразу отвечает Кристофер, уверенно откидываясь на спинку стула, положив одну руку себе на бедро, а другую на боковую опору стула, прислонив пару длинных пальцев к верхней губе. — Что на счёт Эвы, то она определённо учится лучше многих, по крайней мере, по моему предмету, — говорит он, проведя пальцами по губе, что даже я почувствовала это мимолётное прикосновение, должно быть, на ментальном уровне. — Очень приятно слышать! А то с прежней учительницей она как-то не очень ладила!.. — проликовала мама. — Мам, вообще-то я здесь, — отчётливо добавляю я. — Я знаю… — удивилась мама моему замечанию. — Тогда не нужно говорить так, будто меня здесь нет, — подытоживаю я. — Ой, прости, — мама комично пожала плечами. — Извините конечно, что прерываю, но просто стало интересно… Чем же болеет Эва? Администрация сказала мне, что она сильно больна, и поэтому меня назначили к ней, чтобы та не забывала про учёбу, — смотря именно на меня прожигающим взглядом через весь стол, спросил Шистад, хотя по смыслу вопрос был адресован уж точно не мне. Я и мама переглянулись. — Температура, — отозвалась мама, также ставя кружку кофе перед молодым учителем. — Но это не заразно, так что не волнуйтесь. — Я не волнуюсь, миссис Мун, — казалось, что зеленоглазый подавил очередную улыбку, задержав свои пальцы на губах, прежде чем приступить к кофе. Мама посмотрела на часы над холодильником. Было уже 17:02, а значит, что прошло уже тридцать две минуты занятия. — А сколько всего будут идти эти уроки? — поинтересовалась та, натянув вежливую улыбку. — Полтора часа, но учитывая, что прошло уже… — зелёные глаза тоже устремились на часы. — Тридцать две минуты, то осталось чуть меньше часа, — он глотнул кофе от которого исходил заметный пар, но не поморщился и не попросил разбавить кипяток молоком. — Темно становится… — невзначай сказала мама, и я только сейчас заметила, что Крис больше не был в свете солнца, напоминая, отражающую свет, блестяшку. — Эва, включи пожалуйста свет на кухне. Сдерживаясь от выдоха, я беззвучно встаю из-за стола и иду к включателю, чувствуя почти ощутимый взгляд зелёных глаз. — Так лучше? — спрашиваю я у мамы, возвращаясь на место, но при этом старательно игнорируя глаза Кристофера, которые, как ни странно, и в самом деле смотрели на меня. — Да, да, гораздо. — Что ж, миссис Мун, я допил кофе, так что я и Эва, наверное, уже пойдём заниматься, — проговорил молодой учитель, прямо-таки как настоящий взрослый преподаватель со стажем. — Конечно, конечно, — мама вновь засуетилась. — Вы тогда идите в её комнату, а я пока приберу на кухне. — Спасибо, — зачем-то сказал Шистад, и мы вдвоём направились к тёмному коридору, в котором меня ещё не попросили включить свет. Зеленоглазый молча направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но я поспешила сказать новость, которая, впрочем, многих удивляла: — Я живу не на втором этаже, — говорю я, попутно включив свет в коридоре. — В самом деле? Ну, тогда я весь твой. Веди, — кивнул тот, и я указала ему на лестницу вниз совсем неподалёку. — Подвал? Мы будем заниматься в подвале? — улыбнувшись, спросил Крис. — Там моя комната, — я заправила прядь волос себе за ухо. — Ты живёшь в подвале? — с сомнением уточнил тот. Не выдержав, я улыбаюсь: — Это не подвал… То есть это был когда-то подвал, но не теперь… Теперь там… — Я понял. Пойдём уже, — Крис указывает мне в сторону спуска, но я делаю точно тоже самое, пропуская его вперёд. — Нет, нет, дамы вперёд, — он делает шаг ко мне, настойчивее указывая вниз. Неожиданно я вспомнила, что когда-то на первом курсе читала статью про то, что если молодые парни пропускают девушек вперёд, то в девяносто восьми процентов случаев, это только из-за того, что парни просто хотят вдоволь поглазеть на ягодицы девушки. Интересно, что же на этот раз? Я обхожу Криса, и спускаюсь вниз по лестнице, состоящей из шести ступеней. Включаю свет, и прохожу дальше к столу, где я и зеленоглазый должны были заниматься. Я достаю на стол «Доводы рассудка» Джейн Остин и тетрадь с ручкой. Оборачиваюсь, думая, что зеленоглазый стоял неподалёку, но тот находился чуть ли не у самого входа, оглядывая всё вокруг с откровенным интересом. Он посмотрел на окна над самым потолком, на гирлянды рядом с кроватью, на шкафы, мягкие пуфики и кровать. Я громко выдыхаю, понимая, что уже и забыла как же это всё-таки неловко, когда человек пришёл к тебе в комнату в самый первый раз. А о чём сейчас думает Крис? Кажется ли ему моя комната маленькой или наоборот большой? Например, Нура всегда считала мою комнату по-настоящему огромной. Вот он подходит к вытянутым белым полкам и берёт в руки одну из фотографий, после чего я сразу же направляюсь прямо к нему. Мало ли какое там изображение… — Любопытно, — заключает он с кривой ухмылкой, разглядывая меня в купальнике и Вильде на первом курсе обучения в Хартвиг Ниссен. — Кошмар… — шепчу я, забирая из рук учителя такой серьёзный компромат, и кладу его обратно, но только изображением вниз. — Брось, всё нормально, — мы наконец-то подходим к заветному столу. Я села на компьютерное кресло, а он на стул, который я приготовила заранее специально для него. — Итак, у меня есть к тебе два вопроса прежде чем приступить к занятию, — проговорил Крис, пододвигая к себе мой экземпляр книги. «Неужели, он забыл своей?» — удивилась я, но виду не показала. — Я слушаю. Он быстро посмотрел на меня: — Во-первых, ты читала «Доводы рассудка»? — Нет, — честно отвечаю я. — Так я и думал, — он склонил голову в бок. — Во-вторых, ты специально надела такие облегающие джинсы? Я заёрзала, по-прежнему сидя в компьютерном кресле: — А что-то не так? — В следующий раз встреть меня в нижнем белье, тогда и узнаешь, — он отводит взгляд в книгу, начиная листать страницы, будто бы выискивая какой-то определённый фрагмент. Я промолчала, чувствуя, как джинсы буквально стали жечь мне ноги. — Итак, «Доводы рассудка», — начал Шистад, взяв мой карандаш и тетрадь. — Это относительно небольшой роман Джейн Остен о любви, которая современному человеку, скорее всего, покажется странной. Это история о Энн Элиот и капитане Фредерике Уэнтворте: он моряк и беден, но между этими людьми возникли чувства, которые многие считали недостойными… — зеленоглазый начал писать в моей тетради имена, чтобы я лучше усвоила, но дальше время как будто бы стало идти на бешенной перемотке. Крис сидел так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и приятный запах, но на этот раз не парфюма, а яблочного шампуня и порошка для стирки одежды, — это сработало для меня, словно тригер, из-за чего мои дёсна щекотно свело, а сердце регулярно пропускало пару ударов. Он говорил и говорил, а я согласно кивала ему, украдкой любуясь им и частенько встречаясь с ним взглядами. — «Она гордо несла звание жены моряка»… — закончил Шистад, указав длинными пальцами на цитату в конце произведения. — Они обручились, как и следовало ожидать, — он захлопнул книгу. — По моему, самый проходной роман из всех, что есть в школьной литературе. — Кстати, а что мы будем проходить дальше? Я имею ввиду в школе. — Твой худший кошмар. «Война и мир»: четыре тома, сложный язык, много ненужных описаний, но тем не менее, всё равно интересно, — Крис встаёт со стула. — Время закончилось, и кстати… — когда я встаю следом за ним, то мы подходим к выходу из моей комнаты. — Можно было бы и получше придумать отговорку, почему тебя нет в школе. — Это не отговорка… Это правда! — У болеющих людей куда не глянь — везде лекарства. К тому же, Эва, ты слишком хорошо выглядишь, чтобы назвать тебя больной, — говорил он, поднимаясь по лестнице. — Я просто убрала их. Это называется: навести порядок перед приходом гостей, — без запинки оправдываюсь я. — Если ты болеешь, то тогда я королева Елизавета, — небрежно бросил Крис. Мы молча вышли в коридор, где нас уже ждала мама. — Мистер Шистад, уже всё? — она улыбнулась. — Да, миссис Мун, — отозвался тот, на ходу надевая куртку. — Ладно, до свидания. Через день приду снова, — он вышел на улицу, где свиду была непроглядная ночь, нежели шесть вечера. Однако, прежде чем уйти, Крис добавил. — Эва, «выздоравливай»… Миссис Мун? Доброй ночи.