m y . t e a c h e r

— 23 —

Норвегия, Осло. 16-е ноября.

      На утро я попрощалась с мамой. Она уехала в другой город на шестнадцать дней, а значит, что пустота в доме вновь приходит на круги своя. Однако я решила не пропускать этот день зря, а сделать что-то стоящее. Например, поговорить с Нурой. Судя по вчерашней переписке, мой сводный брат — Катон, начал динамит её и я не думаю, что она этому рада. Возможно, Нура надеялась на отношения, а не то, что после секса её бросят. «Но ты предупреждала её, что всё так и будет, а она не слушала», — прохрипела гордость в дальнем углу, но я уже брала телефон, ища позабытую, давно заброшенную переписку с Сатре.

@evamohn: не хочешь встретиться сегодня в кафе «Sweetness»? ☕

Ответ пришёл не сразу, и только тогда я вспомнила, что это я одна не хожу в школу, а все остальные делают это вполне, как и обычно. Я втянула воздух, понимая, что теперь меня могут игнорировать даже до самого вечера. @noora.saetre: хорошо

@evamohn: прости… я забыла что вы ходите в школу. значит встретимся после уроков?

@noora.saetre: нет, давай минут через тридцать-сорок

@evamohn: тебе не обязательно пропускать из-за меня школу

Мои пальцы стали как будто бы деревянными. Я волновалась. Сильно волновалась. Было как-то неловко звать Нуру в кафе после той хэллоуинской ссоры, и я бы поняла, если бы Нура отказалась, но то, с какой лёгкостью она приняла моё предложение, меня сильно удивило. @noora.saetre: я пропускаю школу не из-за тебя. я не хожу в Хартвиг Ниссен уже второй день

@evamohn: ох, ладно… тогда в «Sweetness» через сорок минут

@noora.saetre: да. Наконец-то избавившись от напряжённой и странной переписки, я стала собираться в кафе. Я надела свитер крупной вязки с высоким воротником, утеплённые джинсы, которые сидели, как вторая кожа… И сразу подумала о замечании Кристофера. «Ты специально надела такие обтягивающие джинсы?» — этот вопрос прозвучал в моей голове, словно наяву, и я почувствовала приятные мурашки от одного только воспоминания. Понемногу вспоминая вчерашний вечер, я подошла к зеркалу, чтобы нанести лёгкий макияж, но всё привело к тому, что я углубилась в воспоминания лишь ещё больше. Я отчётливо воссоздала в памяти поцелуй на чьей-то кровати в Хэллоуинскую вечеринку: руки молодого учителя на моей талии, мягкие губы, бабочки в животе… Теперь же воспоминания резко сменились на то, как Кристофер сидел у меня на кухне, слушая маму и держа палец на верхней губе одновременно. Я повторила это действие, и по моему затылку прошлись приятные покалывания. — Чёрт… — прошептала я, начиная доставать консилер и тушь для ресниц. Мне не стоит больше думать о молодом учителе в таком ключе. Завтра мне предстоит быть с ним наедине и к чему это приведёт, если даже от одних только мыслей о нём, я покрываюсь мурашками? Закончив с макияжем, я немного брызгаюсь духами, выхожу в коридор, надеваю новое чёрное пальто (то светлое пальто, в котором меня похитили, я и мама сожгли на заднем дворе), обвязываюсь тёплым шарфом, надеваю осенние ботинки цвета хаки и выхожу на улицу. Небо покрыто серыми облаками, холод пробирал до костей, а намёка на солнце не было и в помине. Закрыв дверь на ключ, я направилась в сторону кафе. Мне не хотелось ехать на автобусе, так как «Sweetness» находилось всего в двадцати минутах от моего дома. Я лишь натянула шарф до носа, — и направилась в путь. Зайдя внутрь, я обнаружила, что внутри, помимо официантов и прочего обслуживающего персонала, почти никого не было. У входа сидел пожилой мужчина, поедая малиновый пудинг, у барной стойки сидела женщина средних лет, а в самом дальнем закоулке виднелась светловолосая голова Нуры. На этом всё. Собравшись с мыслями ещё раз, я смело направляюсь к столику Сатре. — Привет, — говорю я, чувствую такую лютую неловкость и стыд, что в голове у меня было только одно повторяющееся слово «чёрт». Я вспомнила всю гадость, которую мы наговорили друг другу, и мне очень захотелось сделать вид, что я обозналась, и уйти, наконец, обратно в свой дом. Делать вид, что никакой ссоры не было, и вести себя как ни в чём ни бывало, было бы сверх глупо. Мне не хотелось лицемерить, подходя к Нуре с фальшивой улыбкой, поэтому уже с самого начала всё пошло через палку. — Привет, — сказала та без какой-либо выраженной эмоции, и я села на стул перед ней. Лицо Нуры было грустным и как будто бы каменным. Казалось, что у неё в жизни забрали всё хорошее, что только было. — Спасибо, что пришла, — произнесла я, поспешив откашляться. — Я и сама хотела встретиться… — наши взгляды встретились, и я зачем-то опять вспомнила нашу ссору: то, как я назвала Нуру сукой и то, как просила её ко мне больше не подходить. И это буквально вынудило меня перевести взгляд куда угодно, но только не на её лицо. — Ты была права на счёт Катона. Мы переспали и теперь он игнорирует меня: не берёт трубку и не отвечает на сообщения. «Ну конечно он игнорирует её. Я же предупреждала, что Катон такой…» — моя гордость в тайне упивалась правотой слов Сатре. — Я знаю, — выдавливаю я, осмелившись ещё раз ненадолго взглянуть в её серо-голубые глаза и, о чёрт! Я интерпретировала перед глазами лицо Нуры во время того, как она издевалась надо мной под громкий смех однокурсников, и мне стало очень плохо, неприятно и просто гадко. Нам нужно было помириться, но мой язык как будто бы свело сильной судорогой. Но ведь самое главное, что Нура тоже вдруг замолчала, наверное, испытывая абсолютно тоже самое. Я даже не заметила, как стала стучать по поверхности стола ногтями. Опомнившись, я первым делом спрятала руки по стол, а затем подозвала ожидающую официантку. — Добрый день! Чем я могу вам помочь? — официантка улыбалась даже не смотря на то, что от нашего с Нурой столика за километр исходило напряжение. Мне и Сатре протянули по отдельному меню, и мы вдвоём стали выбирать по чему-то съедобному. Понимая, что мне всё равно ничего не влезет в рот от такой гнетущей атмосферы, я заказала банановый коктейль с дополнительным слоем сливок сверху. — Я буду чёрный чай. Без сахара, — добавила Нура к общему заказу, медленно отдавая официантке меню. — Никогда не понимала как люди могут любить чай без сахара, — сказала я, желая разрядить обстановку, но этот взгляд серо-голубых глаз всё ещё был полон отголосками ссоры. Зря я позвала Нуру на эту встречу! Крупная ссора оказалась гораздо сильнее меня… Нас. Меня и Нуры. Официантка отошла в сторону, чтобы передать заказ баристо. — А почему тебя не было в школе? — подхватила светловолосая наш разговор, но её как будто бы тоже вдруг передёрнуло от нашей попытки вести себя как всегда: непринуждённо и весело. — Я болею. На следующей неделе выйду, — ответила я уже заготовленную фразу, одновременно расстёгивая своё новое пальто. — Как там Вильде?.. — робко спрашивает Нура, и я ощутила душевный подъём. — Она… хорошо, ну, наверное, — сбившись, начинала говорить я по началу, а затем стала говорить всё больше и больше. — Но на самом деле, она скучает по тебе. Её очень задело то, что ты так резко перестала с ней общаться. А когда и меня нет в школе, то она чувствует себя потерянно. Она начала общаться с Крис Берг. Я не говорю, что это плохо, но если бы мы все дружили, как и раньше, то этого бы точно не было. Сатре стала смотреть в стол, но при этом по-прежнему не говорила ничего стоящего, и поэтому я поджала губы в тонкую линию. Те толики гордости, которые у нас были, не подстрекали сразу обеих элементарно извиниться. Простое слово «прости» стало произнести хуже, чем вещества из органической химии. — Ваш заказ, — к нам подошла официантка, и стало чуть легче. Она поставила перед Нурой большую кружку чая, а передо мной прозрачный стакан с банановым коктейлем, где было столько сливок, что они чуть ли не спадали прямо на стол. — Приятного аппетита, — сказала официантка напоследок, кладя чек между мной и Сатре. — Подождите, не отходите, пожалуйста, — я посмотрела на цену, и сразу отдала необходимые двадцать крон. Нура сделала тоже самое, и официантка, улыбнувшись, отошла к пожилому мужчине у входа. — Раз уж речь зашла о других людях, то… Как поживает Сана? Я заметила, что вы начали общаться, — спросила я, и почти сразу же пожалела об этом. — Нормально, — коротко ответила Нура, начиная медленно попивать свой противный чай без сахара. Я закусила нижнюю губу. Нормально?.. Это всё, что она хотела сказать мне? Точно? — Слушай, Нура. Зачем ты сюда вообще пришла? — прямо спросила я, и сразу почувствовала, как всполыхнуло затухающее пламя. Я была готова вновь поругаться и это желание, в какой-то степени, даже напугало меня. Я опускаю взгляд и считаю до десяти, дабы не спровоцировать новую ссору. — А ты? — спрашивает та, поставив кружку с чаем. — Я пришла поговорить с тобой! — досчитать до десяти мне так и не удалось. — Так мы говорим! — светловолосая заговорила гораздо громче. — Нет, нет, стоп! Не надо так. Я пришла не ругаться. Я хотела помириться, а не это всё! — я хмурюсь. — За эти дни я пережила Ад. Ты даже не представляешь, что со мной и Катоном произошло. — Не говори о нём! — прервала меня Нура, и я вяло кивнула ей как бы соглашаясь, что Катон — не лучший повод для примирения. — Прости, ладно? Прости, что была невнимательной к тебе. Я, правда, не знала, что тебя задевает то, что отец дарит мне подарки и прочее-прочее. Ты сама знаешь что, мне даже не хочется перечислять! Прости, что вышло так, что наша ссора была на всеобщее обозрение. Прости за всё, если я когда-то обидела тебя, но даже не заметила этого, — я кладу руку на холодную руку Нуры. — Но признай: ты ведь тоже скучаешь?.. Серо-голубые глаза Сатре наполнились слезами, а ресницы быстро-быстро затрепетались, и та согласно закивала, смахнув свободной рукой скатывающуюся слезу: — Прости, что не рассказала тебе про Катона и то, что он нравился мне. Прости, что не послушала тебя. Прости, что всё-так-глупо-вышло!!! — на последнем предложении её голос сбился. Мы вновь замолчали, но не по тому, что было неловко, а потому, что теперь было нечего сказать. Если раньше при ссорах мы всегда находили способ помириться, то сейчас это казалось нереальным. Я смотрела на Нуру, пытаясь сказать уже хотя бы хоть что-нибудь, но ничего не получалось, и тогда я поняла, что это всё. Мы больше не будем подругами и больше никогда не будем честны друг перед другом. Может всё-таки рассказать её о похищении, выкупе и других кошмарах, что со мной и Катоном приключились?.. Наверное, не стоит. Я убираю с неё свою руку, и оседаю на стуле. Мы хоть и выговорились друг другу, но я не видела в возможности, что мы снова останемся у меня с ночёвкой, будем рассказывать друг другу самые сокровенные секреты… Ничего этого больше не будет. — В этом году мы заканчиваем школу, — на выдохе произношу я. — Да… — она уже почти подавила слёзы. — И по её окончанию, мы вряд ли ещё увидимся, — я говорила факты, ничего не придумывая. — Да, — вновь соглашается Нура. — Я… Я была очень рада узнать тебя и дружить с тобой так долго, — признаюсь я, что было чистой правдой. — Буду вспоминать о тебе только хорошее, — слабая улыбка озаряет моё лицо. — И я тоже… я тоже, — Нура улыбается в ответ, что ознаменовало окончательный конец нашей с ней дружбы. — Мир? — она протягивает мне свой дрожащий мизинец и я крепко пожимаю его. — Конечно…

***

Норвегия, Осло. 17-е ноября.

      Было 16:29, а я уже стояла в коридоре, смотря на своё отражение в зеркале и поправляя юбку, которую специально подготовила для Кристофера. Помнится, ему не понравились мои джинсы… Что ж, тогда пришло время для юбки! В дверь раздаётся стук, и я специально выжидаю какое-то время, чтобы не казалась, что я ждала зеленоглазого в коридоре. — Привет, — здороваюсь я, пропуская Кристофера в дом. На нём была всё та же тёмно-синяя куртка, однако теперь оттуда выглядывала обтягивающая чёрная кофта, из-за чего все проступающие мышцы Шистада были как на показ. — Привет, — поздоровался тот, снимая свою куртку и вешая её на крючок, благодаря чему я увидела ходячие ходуном мышцы плеч. — Твоя мама уже уехала? — М-мм, да, уехала, — ответила я, когда Кристофер повернулся ко мне лицом. — Ты что-нибудь хочешь? Он изогнул свою тёмную бровь, и я кивнула в сторону кухни. — В смысле: чай, кофе, воду? — поспешила добавить я, отгоняя ненужные мысли. — Воду, — зеленоглазый положил руки в передние карманы, и мы направились на кухню. Он подошёл к столу, а я к столешнице, где находился графин; затем достала стакан и налила чуть больше половины: — Знаешь, моя мама чудесным образом вернётся из командировки, если узнает, что я не предложила тебе что-нибудь поесть, — я отдаю стакан Крису и тот улыбается уголком губ. — Я не голодный, — он кивает мне, а затем залпом выпивает всю воду, ставя пустой стакан на круглый стол неподалёку. — Ну что, приступим к занятию? — Да, — откидываю волосы себе за спину, после чего веду своего молодого учителя в уже знакомый, так называемый, «подвал». Когда мы спускались по лестнице, то тот добавил: — Милая юбочка. Я посмотрела на него через плечо, и то, каким взглядом он на меня смотрел, мне захотелось испариться. — А что не так? — мы шли к моему столу, где уже всё было готово для занятия. — Всё так, — Крис уверенно, жаль, что на секунду, положил руку мне талию, чтобы я не задерживалась на пути, и это прикосновение было равно небольшому ожогу. — Выйди ты в тех джинсах на улицу, в которых была позавчера, то риск изнасилований бы определённо возрос. Покрываясь румянцем, я перестала пытаться смотреть на своего учителя литературы. Мы сели всё на те же места, и Шистад принялся рассказывать мне о том же самом, только более подробно. Он говорил о родителях главной героини и о её старшей сестре, которая была в сто раз лучше неё… — Крис, а как ты решил стать учителем? — вопрос срывается с моих губ сам собой, но мне и вправду было интересно. — То есть, тебе же двадцать четыре и ты, наверняка, работал где-то ещё, прежде чем работать преподавателем литературы. Большие зелёные глаза смотрят на меня с подозрением: — Если ты устала слушать про «Доводы рассудка», то так и скажи. Мы возьмём перерыв. — Что? Не-ет, я не устала, — улыбнувшись, отмахнулась я. — Просто мне кажется, что ты знаешь обо мне всё: от родителей и до успеваемости в школе. А я о тебе?.. — А тебе не за чем знать обо мне больше, — коротко отвечает Крис, вновь опустив ярко-зелёные глаза в книгу, но я беру и закрываю её. — Тогда забудь что я твоя ученица, а ты мой учитель… — Эва, да если бы я хоть на минуту забыл об этом, то мы бы уже давным давно занимались вовсе не литературой! — многозначительно проговорил Шистад, и я ближе придвинула к нему свой стул, задевая своим плечом его плечо. — Не расслышала, прости, — шепчу я, чувствуя, как плечо зеленоглазого моментально напряглось. — Так что там про твоё прошлое? Кристофер втягивает воздух: — Ну, ладно, — он специально отодвигается от меня, а затем поворачивается ко мне всем корпусом. — С шестнадцати до восемнадцати лет я работал моделью в небольшом агентстве: платили мало, но тогда мне это было действительно интересно. Но так как мой отец — офицер полиции, то он, понятное дело, хотел, чтобы я пошёл по его стопам и поступил в специализированную для этого академию. Однако мне это никогда не было интересно, хоть убей! И, к тому же, я вообще всегда любил читать, а с возрастом делал это всё больше и больше, и как-то пазл сам сошёлся и я выбрал больше углубиться в литературу, нежели во всякие полицейские академии. И если уж на то пошло, то у меня были небольшие проблемы с законом в пятнадцать лет, так что мне всё равно не светило стать полицейским, как отец… Но не об этом. Мне не хватило баллов по экзаменам, чтобы поступить, например, на литературоведческий факультет, как я и мечтал, поэтому учитель литературы мне тоже подошло. Однако я иногда продолжаю подрабатывать моделью, но это уже другая история. — Вау! — воскликнула я, когда тот закончил. — Ты хоть понимаешь, какой информацией меня одарил? Я и подумать не могла, что твой отец офицер полиции! На счёт модели… Ну, конечно… С такой-то внешностью!.. — Угу, теперь вернёмся к Джейн Остин, — он снова принялся открывать книгу. — Нет, нет. Расскажи что за проблемы с законом? — улыбаясь, я вновь закрыла книгу. — Это неинтересная история. — Уверена, что это не так, — я выдержала прожигающий взгляд Криса. — Расскажи, и мы сразу приступим к литературе, если… если ты этого захочешь. Шатен склонил голову в бок: — Не играй со мной. Мы оба знаем, что… — Эва, Эва-а… Эва-а-а… — звал меня голос Вильде, стуча в затонированное окно так, что все видели её, а она нас нет. — Прячься! — настойчиво прошептала я молодому учителю, а затем обратилась непосредственно к Вильде. — СЕЙЧАС! ПОДОЖДИ ПОЖАЛУЙСТА! ТОЛЬКО НЕ СМОТРИ В НЕЗАТОНИРОВАННЫЕ ОКНА! — Хорошо! — крикнула моя подруга, и это дало надежду, что она и впрямь так сделает. — Прячься, прячься! — прошипела я Крису. — Зачем? Мы же официально занимаемся! — зеленоглазый нахмурился, когда я пихнула его в плечо, и потянула прочь со стула. — Быстрее давай, пока она не увидела! Ну же! — взмолилась я, пока лишь только думая, куда же можно было спрятать такого высокого Криса. — Нет, Эва!!! Какая разница, что там подумает какая-то… — он начал повышать голос, и я прикрыла ему рот, подпихивая в сторону шкафа. — Эва-а-а… — Вильде продолжала звать меня, постукивая в окно. — Лезь туда, я сказала! — я стала пихать слабо сопротивляющегося Криса в отдел с вешалками. — Потом объясню, только сиди тихо! Однако тот и сам перестал говорить, что не согласен, а лишь заразно улыбнулся мне, прежде чем я закрыла перед его носом дверцу от шкафчика. — Вильде, уже иду! — я подхожу к окну, у которого стояла моя подруга, и открываю его, после чего та умело спрыгивает ко мне в комнату, словно пушинка. — А я тут это…  — Прости, что не предупредила, что приду! — меня перебила Вильде, сразу плюхаясь на кровать, чувствуя себя как дома. — Я просто знала, что ты обязательно откажешься, боясь за моё здоровье. — Ага… — я провела рукой по волосам, растерянно взглянув в сторону шкафа. — Но я вижу, что тебе уже лучше! — Вильде, удобно расположившись на моей кровати, теперь оценивающе оглядывала меня. — Сто лет тебя не видела! — Да-а, точно. И да, мне уже получше, — я до сих пор не могла прийти в себя от такого неожиданного поворота, но моя единственная, оставшаяся подруга, этого в упор не замечала. — А ты чего так одета? Ты куда-то выходила? Одежда не домашняя просто, — Вильде указала на меня пальцем, и я слабо улыбнулась. — Выходила в магазин за продуктами. Уже переодевалась вот, — я неуверенно указываю в сторону шкафа. — А, ну переодевайся, переодевайся, не буду мешать, — Вильде улыбнулась мне, отводя взгляд, понимая, что мне сейчас придётся снимать ту одежду, которая сейчас была на мне. Но проблема была в том, что вся моя домашняя одежда была именно в том отделении на вешалках, где был Крис. Я неуверенно бреду к шкафу, и открыв дверцу так, чтобы Вильде не смогла увидеть Криса, я застаю своего учителя литературы между домашними шортами и тонкой майкой на бретельках. Я смотрела прямо в зелёные глаза, медленно доставая те самые шорты и майку. — Ты чего там так долго? — спросила подруга, и я потянулась к низу своей верхней одежды, снимая её прямо перед взглядом Кристофера Шистада до тех пор, пока не осталась стоять в одном кружевном лифчике. — Вау, как сексуально это было! — воскликнула Вильде, лёжая на кровати. Взгляд молодого учителя скользнул на мою почти голую грудь, и я заметила, как тот с силой закусил нижнюю губу. — Уже почти всё, — говорю я Вильде, снимая одну лишь юбку лёгким движением руки, тем самым оставаясь перед Шистадом в одном нижнем белье. Затем я быстро надеваю шорты и майку под затуманенными глазами молодого учителя, протягиваю руку в глубину его отдела и не удержавшись, даю тому щелбан, чтобы тот пришёл в мысли и не выдавал своё присутствие в моём шкафу. — Рассказывай, как у тебя дела?.. Скучала по тебе… Безумно! — Вильде с улыбкой смотрела на меня, и я искренне улыбнулась ей в ответ.

<…>

      На улице был уже глубокий вечер, но день не переставал быть интересным. — Я пробыл в шкафу у какой-то там школьницы почти два часа! У меня чуть ноги не затекли! — недовольствовал Кристофер, когда Вильде ушла из моего дома. Я стояла перед ним в почти прозрачной тонкой майке и шортах, чувствуя себя самым обычным провинившимся ребёнком. — Думаешь, меня это радует?! — Нужно было выйти, а не потакать тебе, — молодой учитель покачал мне пальцем. — И что это был за стриптиз, Мун? — он изогнул бровь, ожидая ответа. — Я не заставляла смотреть, — оправдываюсь я. Тот делает шаг ко мне, будто собираясь сделать что-то, но затем останавливается в двадцати сантиметрах от меня и ставит руку между нами, словно барьер. — Надеюсь, что ты бросишь все свои замашки, потому что больше этот фокус не сработает. Ты думаешь, что я не понимаю, что ты делаешь? Я здесь взрослый, а ты ребёнок! Меня опять задевает это сравнение между нашими возрастами, и я не выдерживаю: — Тогда прекрати так разговаривать со мной! — Ну и как я с тобой разговариваю, Эва? — Многозначительно! И не притворяйся, что сейчас не понимаешь о чём я! Ты прекрасно знаешь какой эффект производишь на девушек! — я вскидываю руки. — Ах, значит так, да? — он хмыкает. — Да, чёрт возьми! — выкрикиваю я. — Ого, Эва выучила плохое слово! — Шистад криво ухмыляется. — И не делай теперь вид, что тебе всё равно! — я делаю шаг к нему. — А ты тогда прекрати так одеваться! И сама-то со своими взглядами… Ты думаешь, я ослеп?! — Ничего я не думаю! Просто иди тогда отсюда, раз всё отрицаешь, — я указываю Кристоферу в сторону двери. — Иди! Ты же «взрослый» и сам всё понимаешь! — подначиваю я его, но тот не простой, в прочем, что я и так всегда знала. Зеленоглазый смело направился к выходу из моей комнаты, и я, даже и не думая его провожать, направилась к кровати. Мне хотелось утонуть в слезах, но слёзы не шли. Я только-только почти расправила кровать, как из коридора послышалось громкое: «Пошло всё к чёрту!» И по лестнице ко мне уверенно спустился Крис. Сердце подскочило прямо к горлу, а затем тот обхватил меня двумя руками, близко прижал к себе, и жадно впился своими губами в мои. Я положила свои руки на его крепкую шею, и потянула в сторону почти расправленной кровати. Тот поддался. И если он намеревался поступить по совести (которая у него всегда включалась когда не нужно), то зря. Крис навалился на меня всем своим весом, после чего я бы даже при всём своём желании не смогла бы выбраться из-под него. Через минуту, разгоняющих кровь, поцелуев, я стянула с молодого учителя его обтягивающую чёрную кофту, и тот прижался ко мне своим оголённым торсом. Я заметила пару татуировок на его руках, но это было сейчас совсем неважно. Я хотела Кристофера. Сильно. Тот умело сдёрнул майку на бретельках с моей груди куда-то вниз, а затем и лифчик, из-за чего вышло так, что вся моя грудь была видна, но при этом верхняя одежда до сих была на мне, но вот только скомканная и где-то на талии. Крис нетерпеливо прижался голым телом к моему, и наш поцелуй стал таким страстным, что я еле сдержалась от того, чтобы не укусить его за губу. Мне хотелось большего, и я положила руки Шистада на свои ягодицы и тот сжал их так сильно, что я чуть не вскрикнула от боли. — Да, кричи! — прохрипел тот, начиная целовать мой подбородок… шею… ключицы… грудь. Я покрылась мурашками, но вместо крика из моего рта вырвался сдавленный стон. Я обхватила тёмно-каштановые волосы Кристофера и потянула их назад, после чего тот уже буквально рычал от боли. Неожиданна рядом, где-то в складках одеяла, завибрировал телефон. Я неспешно вылавила его, и нам двоим на обозрение загорелся никнейм: «Моm». Шистад остановился, словно поражённый. — Продолжай, — прошу я, тянясь за новым поцелуем, но тот нехотя отодвинулся от меня. — Нет… Так не должно быть… — он встал с меня и я почувствовала неприятную пустоту: я хотела, чтобы зеленоглазый вновь обхватил меня. — Опять ты за своё! — я ловко надвинула обратно лифчик и майку. — Ты ведь ещё девственница, — из его рта это вновь звучало как оскорбление. Он надел свою чёрную кофту, после чего я быстро встала с кровати, отчётливо понимая, что Крис сейчас собирался уйти. — Всё нормально! Слышишь меня?! Нормально! Я хочу этого, так что даже не смей считать себя виноватым! — пытаюсь остановить его, но тот отдёрнулся от меня. — Знаешь сколько девушек, женщин я протрахал за свою жизнь? — его вопрос поразил меня, но тот и не ждал какого-либо ответа в моём исполнении. — Очень много Эва, много! Помнишь мою историю про проблему с законом? Так вот, я регулярно трахал свою учительницу математики, а когда это кто-то заметил и рассказал нужным людям, то её посадили! И да, мне было пятнадцать! И конечно, как ты говорила, я понимаю, какое впечатление произвожу на противоположный пол! А понимаешь ли ты сколько времени прошло с тех пор? Теперь мне не нужен просто «секс», как любят сейчас говорить подростки. Просто секс - это скучно. Я трахаю! И ТУТ ТЫ! Чёрт возьми, Эва Квиг Мун! — Кристофер либо хороший актёр, либо он только что искренне засмеялся. — Симпатичная школьница с неплохой фигурой… девственница. — Замолчи! — прерываю я его, чувствуя себя максимально униженной. — Уходи отсюда! В зелёных глазах что-то блеснуло. — Эва, я… — Уходи! И не приходи больше! — я подхожу к Шистаду и с силой пихаю его в солнечное сплетение. — Подожди, я не… — Не хочу больше даже слышать тебя! Уходи! — глаза наполняются слезами. — Так… — Иди, как и хотел! Живо! — Эва, нет. Я не уйду. Я не то хотел сказать… — Шистад растерялся. — Уходи немедленно или я вызову полицию! — хватаю телефон, который до этого лежал на кровати. Красивое лицо Кристофера меняется: на челюсти заходили жевалки, брови нахмурились, а руки как будто бы немного тянулись ко мне. Затем он резко разворачивается, и покидает мою комнату, а затем, громко хлопнув дверью, и сам дом.