m y . t e a c h e r

— 24 —

Норвегия, Осло. 18-е ноября.

      Следующий день начался с непривычной тишины в доме. Казалось, что мама вот-вот спустится ко мне в комнату и позовёт на завтрак. Продолжая лежать в кровати, я взяла в руки телефон и увидела новые сообщения от Вильде. @vildelinn: представляешь, мистер Шистад сегодня поставил всем двойки?! 😫 Я посмотрела на время. Было десять часов утра, а значит что школьная жизнь уже кипела вовсю.

@evamohn: за что?

@vildelinn: просто был очень злой… Вильям болтал с Сарой на задних партой и мистера Шистада это очень взбесило😰

@evamohn: ахахпха, несчастные!

Я хоть и написала относительно нейтральное сообщение, но всё равно… при одном только упоминании о Шистаде, мне стало как-то очень нехорошо. Мне было и стыдно, и хорошо, и отвратительно из-за вчерашнего одновременно! Разве может такое быть? Кристофер видел меня практически голой. Он целовал меня, он прижимал меня к себе — нам ведь было так хорошо и всё так плохо закончилось! @vildelinn: блин, Эва! я ведь теперь не знаю как мне исправить ту двойку😖

@evamohn: всё ещё наладится, до конца полугодия чуть больше месяца✌

@vildelinn: ну, да… кстати! представляешь, со мной поздоровалась Нура! 😲 Я невольно улыбнулась. Всё-таки наш с Сатре позавчерашний разговор прошёл не зря.

@evamohn: классно! ☺

@vildelinn: ой, ладно! пока! у нас география начинается🌏 жду тебя в школе на следующей неделе🏄‍♂️ Господи, школа! Только не это! Я не хотела даже слышать об этом! Мне становится дурно от того, что мне придётся сидеть на уроках, делать домашние задания, видеть лица учителей… видеть лицо Кристофера Шистада. Меня обдало жаром. Как мы будем спокойной находиться в одном классе, когда между нами было столько всего? Это вообще возможно? «Просто секс — это скучно», — прозвучало в моей голове, и я мигом выключила свой телефон, положив его на прикроватную тумбочку. Он спал со своей учительницей в пятнадцать лет и её посадили за это в тюрьму. Его отец — полицейский… Нет, я должна знать больше! Мне нужно больше информации! Хватаю телефон обратно, и открыв поисковую строку «Google», я вбиваю: «Кристофер Шистад, Осло». На экране всплыло множество ссылок на различные магазины одежды, где Крис являлся моделью для фотографий. 🎒 — https://manbag.google.com/nr Я открыла этот сайт и передо мной почти сразу же появилась фотография Шистада примерно в моём возрасте: на его, ещё не таком накаченном плече, был красный рюкзак, на ногах тёмные джинсы, а на туловище свободная белая футболка-поло. «Красивый же, зараза!» — думала я, но всё это было не то. Я не хотела рассматривать фотографии, мне нужно было что-то такое, что говорило бы о его прошлом. Следующая же ссылка заинтересовала меня куда больше. 📍 —https://police.google.com/norway/oslo Перед глазами загрузилась статья с мужчиной того возраста, как и мой отец.

Тристан Шистад — офицер полиции Осло, поймал давно разыскиваемого преступника Ховарда Бисмарка, и в этом ему помог его преуспевающий семнадцатилетний сын Кристофер Шистад…

К статье предлагалось фото, на котором был изображён сам Тристан и Крис, чьё лицо было озарено такой лучезарной улыбкой, будто бы тот выиграл миллион норвежских кронов наличными буквально пару минут назад: он казался таким счастливым, что преступник, наконец, пойман, что это счастье передавалось даже через фотографию. Я тоже улыбнулась. На этом фото Шистад был совершенно, как и я, но только куда успешнее. И хоть его учительницу математики и посадили двумя годами ранее, но на его поведении это всё равно никак не сказывалось. Кто же знал, что с годами этот очаровательный парень превратится в мужчину, которому простой секс будет казаться скучным? Закусив нижнюю губу, теперь я стала искать хотя бы какую-то информацию о матери Криса, но в интернете было так пусто по этому поводу, что у меня даже сложилось такое впечатление, будто бы её никогда и не было. Но ведь так не бывает. У каждого есть или была мама. Со странными мыслями и состоянием, я прошла на кухню и сделала себе кофе. Весь оставшийся день пролетел, словно в тумане. Я снова превратилась в комнатное растение: сон, созидание происходящего и иногда телефон.

***

Норвегия, Осло. 19-е ноября.

      И следующий день тоже не отличался обилием событий. Даже Крис не придёт сегодня на занятие, ведь я его так грубо прогнала в прошлый раз, да ещё и пригрозила полицией… «Ну, а разве с тобой он был ласковым?!» — спросила я саму себя, прекрасно зная, что «нет». И вот и сейчас, сидя в гостиной, я подумала о том, что можно было бы заказать роллы и вок со свининой, а не думать о том, что было днями ранее (мама оставила мне много денег на время своего отсутствия, так что капитал позволял мне даже заказать лобстера). В дверь раздался настойчивый звонок, и я вздрогнула от неожиданности, посмотрела на время и поняла, что в 14:33 ко мне никто не мог придти… и даже Вильде, и тем более Нура. Выключив телевизор, я прошла в коридор и раскрыла рот от удивления: — Катон?! — А ты кто?! — Катон изобразил деланное удивление. — А я-то думал, что пришёл в спортзал, — он кое-как перекрестился тремя пальцами, и я улыбнулась ему. — Что ж, ну и что ты здесь делаешь? — облокачиваюсь об дверной косяк. — У меня пораньше закончилась учёба и я тут подумал, что ты сидишь дома одна и никуда не выходишь… — Папа заставил? — Да. Я пропускаю сводного братца внутрь дома, и тот кое-как заходит, хотя и было видно по его лицу, что ему не нравилось в моём доме абсолютно всё: от приклеенных обоев и до травы у крыльца. — И что ты хочешь мне предложить, раз пришёл? — спросила я, отдёргивая свою пижаму (сегодня я никуда не выходила, поэтому я даже и не переодевалась с тех пор, как проснулась). — Сначала оденься, а потом поговорим, — серые глаза Катона зыркнули на мою пижаму, и я выдохнула. — Пожалуйста? — во всех его просьбах, как мне кажется, не хватало именно этого «волшебного» слова. — Не за что. — Кажется, кто-то сейчас договорится и вернётся домой, не получив одобрение папочки, — скрещиваю руки на груди, и сероглазый нехотя сдаётся. — Эва, пожалуйста, надень нормальную одежду, а не эту пижаму, когда ты это сделаешь, то я расскажу тебе куда мы поедем, но ты всё равно по любому согласишься, что бы там ни было, потому что очевидно же, что тебе здесь скучно. Пожа-а-алуйста… — развёрнуто ответил Катон, и он был прав: мне и вправду здесь дико скучно. — В твоих словах есть доля правды, жди меня здесь, — я всё-таки медленно спускаюсь в свою комнату и одеваюсь точно также, как и ходила на встречу с Нурой. Затем поднимаюсь, к ожидающему меня, сводному брату, и мы выходим на улицу, где было ещё холоднее, чем пару дней назад. У подъездной дорожки стоит двухместная красная «Maserati», и мы смело садимся в неё. Внутри чёрный кожаный салон и синяя подсветка над потолком, а пахнет чем-то приятным, как мне кажется, напоминающем мыло… К сожалению, по непривычке к размерам спорткара, я с шумом задеваю головой крышу, но делаю вид что мне не больно до тех пор, пока Катон не оборачивается на весьма странный звук черепа об металл. — Что это только что было? — бровь сероглазого изгибается, но я не смотрю на него дольше двух секунд. — Что это, чёрт возьми, было? — спрашивает он, а затем не выдерживает и заливается смехом. Я тоже решаю больше не притворяться, и болезненно потираю голову в месте ушиба: — Теперь понятно почему ты такой. Всю голову себе отбил одной только машиной. Сводный братец начинает смеяться ещё громче, и я неумело подавляю улыбку. У Катона всегда, сколько я себя помню, был заразный смех и этому нельзя было никак противостоять! — Прости, что не купил себе автобус, — успокаиваясь, добавляет сероглазый. — О-ох, Эва. Подняла ты, конечно, настроение. — Гм, обращайся. Так куда мы едем? — я вглядываюсь в лобовое стекло. — Мы едем в бар, он здесь как раз недалеко, — Катон вставляет ключ зажигания и всё вокруг заполняет рёв машины. — Лучше пристегнись. Я быстро пристёгиваю ремень безопасности, потому что сероглазый вдруг резко нажал на газ и машина почти сразу же тронулась с места, сворачивая от дома на дорогу. — Чёрт! — вскрикнула я, потому что Катон ехал, как ненормальный. — Катон, помедленнее!!! — Мы уже почти приехали! — крикнул тот в ответ, смеясь над мой реакцией, и с бешенным шумом рёва мотора обгоняя очередную машину. Всё внутри сжалось от такой скорости, но я точно никак не могла повлиять на Катона. И какого же было моё облегчение, когда мы остановились у какого-то абсолютно непримечательного бара. Я громко выдохнула, положив руку на сердце. — Чёрт бы тебя побрал, Катон! — я с шумом отстёгиваюсь. — Домой я пойду пешком — это уж точно! — Посмотрим, — прошептал тот, выходя из машины, одновременно кивая мне, чтобы я следовала за ним. Внутри бара всё выглядело так, как в голливудском фильме, показывают бары: всё вокруг было сплошь из дерева и в приглушённом свете, было много говорящих людей, а на фоне играла какая-то кантри-музыка без слов. — Пойдём чего-нибудь выпьем? — Катон указал на длинную барную стойку. Проведя пальцами по распущенным волосам, я согласилась. Уже через секунду мы подошли к стойке и сели на вытянутые высокие стулья на крутящейся ножке. — Виски со льдом, — спокойно сказал сероглазый бармену. — А тебе двадцать один-то будет, сынок? — усмехнувшись, спросил мужчина, потирая какой-то стакан белой тряпочкой. Ну вот и всё… Теперь нас с позором попросят уйти отсюда. И почему Катон так мастерски наживает себе проблемы? «Да ты и сама хороша в этом», — напомнила я сама себе. Я смотрю на брата, ожидая, что тот сейчас слезет со стула и мы вернёмся в его чёртову машину, об которую я чуть ли не получила сотрясение мозга, но тот всё равно продолжал говорить, даже не дрогнув. — Двадцать, тридцать, сорок, хоть сто лет, — Катон достал бумажник, и протянул бармену двести норвежских крон. — Думаю, этого хватит на любые напитки и, надеюсь, на конфиденциальность тоже, — мой сводный брат подмигнул мужчине по другую сторону стойки, и тот нехотя принял деньги. — Значит, виски со льдом?.. А что будет дама? — на этот раз бармен обратился ко мне. — Фанту, пожалуйста, — неловко произнесла я, после чего Катон сдавленно засмеялся, пряча улыбку под ладонью. — Через пару минут будет готово… — бармен удалился к различным бутылкам, и только тогда я стукнула сводного брата по предплечью. — Что смешного?! Ты только и делаешь последний час, что смеёшься надо мной! — Прости, прости… — Катон позволял мне бить его по предплечью и я пользовалась этим, как могла. — Ну, а если серьёзно, то давай теперь поговорим? Я испытала дежавю, но не подала виду. В последний раз я говорила что-то наподобие Нуре. — Хорошо… — ставлю локти на барную стойку. — Как ты после… после сам знаешь чего? — Да, давай теперь будем называть похитителей, как Те-кого-нельзя-называть? — Катон криво улыбнулся. — Называй вещи, как они есть, Эва. Не будем играть в «Гарри Поттера». — Ты, видимо, решил меня достать за это время, — отчеканиваю я, а затем моё внимание привлекает девушка на дальнем конце барной стойки: у неё было вытянутое лицо, тонкая шея и миниатюрный маленький носик, словно у куклы. В её руках был стакан с чем-то напоминающее мохито, и она смотрела на Катона рядом со мной с неподдельным интересом. — Кажется, ты кое-кому приглянулся… — шепчу я. — Она сидит в самом конце стойки, только не оборачивайся… — Где? — Катон, словно не слыша меня до этого, обернулся чуть ли не всем корпусом. Поняв же, о ком шла речь, он снова повернулся ко мне. — Не в моём вкусе. Бармен поставил перед нами заказанные напитки, и мы сразу потянули к ним свои жадные руки. — Я же просила не оборачиваться. Ты бы хоть раз прислушался к тому, что я тебе говорю, — негодуя, я делаю глоток сильно газированной Фанты. — После нашего с тобой похищения, я пересмотрел свои взгляды на жизнь, из-за чего решил брать от жизни всё. Сегодня я сижу здесь, с тобой и смеюсь над твоей, прости меня конечно, но дикой невезучестью. А уже завтра меня могут запросто убить или ещё что, — смотря мне в глаза, он делает небольшой глоток виски, и чуть ёжится. — А ты никогда не замечала, что у нас похожи глаза? — Всегда замечала, — признаюсь я, вновь бросив взгляд на ту девушку за стойкой, и заметив, что та направилась прямо к нам, я решаю предупредить Катона. — Она идёт сюда, — хрипло говорю я, но на этот раз Катон даже и не думал оборачиваться. — Привет, — незнакомая девушка коснулась спины сероглазого и чуть ли не встала между мной и ним. — Привет, — Катон очаровательно улыбнулся незнакомке, хотя его глаза и были практически холодными и равнодушными. — Я тут наблюдала за тобой какое-то время, и вот решила познакомиться. Ты мне понравился, — девушка покрылась сильным румянцем под вниманием моего симпатичного брата. — А-аа, да? Я здесь вообще-то с девушкой, — я вижу, как Катон кивает в мою сторону, и я решаю подыграть ему, но, наверное, не так, как ему хотелось бы… — Да, я его девушка. Всё правильно, а ты лучше иди отсюда, пока он не ударил кого-нибудь, — лукаво прошептала я, и Катон, вместе с незнакомкой, с вопросом уставились на меня. — После виски он совсем не контролирует своё психическое расстройство, — поясняю я, закусывая нижнюю губу. — У меня и так лишь совсем недавно зажил перелом... Пожалуй, это было по-детски, ну и пусть. — Э-ээ, простите… Я… — не знала что сказать девушка. — Пф, да она врёт, — отмахивается сероглазый, но подошедшая относилась к нему уже не с таким трепетом и восхищением. — На самом-то деле, у неё просто большой комплекс по поводу маленькой груди. Думаешь, что у неё третий? А на самом-то деле сплошной пушап. Крошка, она тебе завидует, а меня ревнует, — Катон выкрутился и теперь я почувствовала себя смущённой. Главное не молчать! — Это да, но только тогда не лезь ко мне, когда мы придём домой. У меня такая же маленькая грудь, как и у тебя маленький член, — я изгибаю одну из бровей, пока девушка пыталась побыстрее смыться от нас. — Вовсе у меня не маленький, Эва! — Катон остановил девушку жестом руки, но та как-то пискнула. — Можно я уже пойду? — проскулила та, после чего я и сводный брат заговорчески переглянулись. Затем от наших мест раздался громкий смех, и девушка всё-таки кое-как ускользнула от нашей сумасшедшей «парочки», пока я и Катон заливались смехом. — Благодаря тебе, смогу отшить любую… — Надеюсь, это не повторится.

<…>

      Когда мы закончили сидеть в баре, то было уже пять часов вечера. Катон смог уговорить меня, чтобы тот довёз меня до дома, и вот — на бешенной скорости мы уже были почти-что там. — А кто это?.. — спросил Катон, заворачивая на подъездную дорожку моего дома. Я резко перестала рассказывать про свои многочисленные походы к врачам после похищения, и проследив за взглядом серых глаз, увидела своего учителя литературы на крыльце. — О, нет… — прошептала я, и Катон вынул ключ зажигания. — Ты не знаешь кто это? — он нахмурился, вглядываясь в тёмную фигуру Кристофера, который смотрел на машину Катона ни на секунду дрогнувшим взглядом. — Да, знаю… Ладно, пока тогда. Ещё увидимся как-нибудь, — лепетала я, выходя из красной «Maserati», но Катон вышел вместе со мной. — Уезжай давай, — тихо шепчу я, но тот упрямо покачал головой вправо и влево. Ну зачем Катон такой упрямый?! Зачем?! Как же неудобно идти вместе с ним к Кристоферу, который встал со ступеней крыльца, когда мы подошли к нему. И как это бывает у мужского пола — без рукопожатия никак. И откуда у них вообще взялась эта традиция? Катон и Шистад молча, но уверенно и твёрдо пожали друг другу ладони. — Кристофер, — представился мой учитель литературы, и в воздухе «запахло» мужским всплеском гормонов. — Катон, — коротко отозвался сероглазый, приподнимая подбородок. — Ну что, Эва? Пойдём в дом? — он посмотрел на меня, с силой хватая под локоть. Зачем это ему идти в мой дом?! И что он пытается доказать своим поведением? — М-мм, ты знаешь?.. Не нужно идти ко мне. Может, вместо этого, ты лучше поедешь к себе, а, Катон? — отчётливо ответила я, но локоть не вырывала. — Отец тебя уже, наверняка, заждался, — тише продолжала я, но серые глаза смотрели прямо в мои, даже и не думая направиться к машине. — Я не уйду, пока ты не объяснишь кто это такой… — затем сводный брат резко придвинул своё лицо к моему и зашептал мне на ухо: тихо, но разборчиво. — Это что ещё за взрослый тип, а? Сколько ему? Двадцать пять?! Отец убьёт тебя и меня впридачу, если узнает, что ты связалась с таким… Ну, конечно же, Катон не знает, что Кристофер — мой учитель и ходит ко мне на занятия через день, пока я дома… Хотя это и не занятия вовсе, да и с Шистадом мы давно переступили грань дозволенного. — Кажется, Эва попросила тебя уйти, — весьма вежливо вмешался зеленоглазый, и Катон быстро отпустил мой локоть, но не из-за просьбы, а из-за того, чтобы врезать Кристоферу по лицу. Сероглазый с силой замахнулся на учителя и даже почти ударил его, но всё равно ничего не вышло, и кулак моего сводного брата лишь пролетел мимо, так как Шистад умело увернулся. «А ему повезло гораздо больше, чем Вильяму в Золтых Рудниках», — пронеслось в моей голове со скоростью света, но сейчас нужно было предотвратить драку. — Прекратите! — закричала я, и сразу двое уставились на меня.— Прекратите, — повторила я. — Катон, это мой учитель литературы и у нас занятие… Точнее не… В общем это мой учитель! Всё в порядке! Слышишь?! Сероглазый втянул воздух, начиная смотреть на припаркованную у дома «Maserati»: — Спасибо, что «предупредила» заранее, — прошептал тот, направляясь к машине. — Я не знала, что он придёт! — кричу я, но Катон уже уезжал, при чём даже ещё быстрее, чем мы сюда приехали. Я поворачиваюсь к Кристоферу, который тоже смотрел на удаляющуюся машину. — А ты… Ты! Зачем, чёрт возьми, ты сюда пришёл?! Что из прошлого разговора тебе было непонятно?! Шистад приподнял подбородок (наверное, ему не понравился мой тон): — Да уже всё равно. — Ты издеваешься?! — злюсь я, не понимая в чём дело. — А ты не думала рассказать мне, что у тебя есть парень, прежде чем тащить меня в постель? — Парень?.. — Чёрт, теперь чувствую себя тупым школьником, — зелёные глаза смотрят на соседний дом, игнорируя моё лицо и то состояние, когда я пыталась рассказать ему всё, как есть. — Не то, чтобы мне важно есть ли у тебя парень или нет. Меня никогда не волновала эта дурацкая мужская солидарность по поводу девушек, но просто зачем тогда строить из себя невинную овечку? А-ля «Крис, зачем ты так со мной поступаешь»? — теперь Шистад смотрит мне в глаза. — Я… я… — никак не могла найти подходящую фразу, точнее могла, но мне не хотелось сказать такой глупый ответ, что Катон мой сводный брат. Но у меня всё-таки не было выбора. — Катон мне не парень. Он мой брат… сводный. — Давно ли братья так рьяно заступаются за сестёр? — фыркает Шистад. — Просто недавно случилось то, что нас сильно объединило и теперь мы друг за друга горой. Ярко-зелёные глаза, которые в свете улицы казались гораздо темнее, смотрели в моё лицо с каким-то лёгким недоверием. — Я пойду, а ты теперь делай что хочешь, — неожиданно говорит тот, но мне почему-то захотелось, чтобы тот остался. — Если хочешь, то можешь зайти, — спешу добавить я. — А что, если не хочу? — он склоняет голову в бок. — Но ведь ты зачем-то пришёл сюда? Кристофер облизывает нижнюю губу: — Ты права… Пришёл, ждал тебе сорок минут и чуть не получил удар справа. Я облегчённо улыбаюсь ему. — Тогда, может, пойдём ко мне, чтобы всё это было не зря? Шистад выдыхает в холодный воздух белый пар изо рта, а затем медленно кивает головой, соглашаясь. Я прохожу к двери, достаю ключ из кармана пальто, и под пристальным взглядом зелёных глаз открываю дверь внутрь, где всё было темным темно. Прохожу дальше, начиная везде включать свет. Слышу хлопок, что означало, что Крис всё-таки зашёл, закрыв за собой дверь. Я с снимаю с себя пальто, вешая его на крючок рядом с курткой Криса. — Будешь чай или кофе? — спрашиваю я, заворачивая на кухню и ставя чайник. — Кофе, — говорит тот, заходя на кухню вместе со мной, а затем располагаясь на стуле рядом с круглым столом. — Скоро уже буду чувствовать себя как дома… — замечает тот, и я, обернувшись, вижу, как Шистад свободно положил одну руку на стол, а другую на бедро. Всё-таки нужно было объясниться перед ним… Если я буду перед ним честна, то и он будет тоже. Ещё около минуты обдумываю всё ещё раз, а затем решаюсь на то, что даже не рассказывала Вильде. — Помнишь, ты спрашивал почему меня не было в школе? — он согласно кивает. — Сейчас я расскажу тебе то, что знает очень узкий круг людей. Прошу выслушать меня. Итак… Меня и Катона похитили в начале этого месяца… — я замолкаю, наблюдая за резко сменившейся реакцией учителя литературы. От бесстрастия не было и следа. — Нас отвезли в какой-то лес и заперли в бетонной комнате. Катона сильно избили… Когда я впервые увидела его после похищения, то я подумала, что он мёртв. Затем похитители объявили нам, что им нужен выкуп от нашего отца в размере десяти миллионов норвежских крон и если его не будет, то нас убьют. Сейчас я вспоминаю это как страшный сон, но тогда это было более чем реально. Нас даже снимали на видео, а Катону приставили к голове пистолет… — мои глаза стали наполняться непрошенными слезами от накативших воспоминаний. — Меня пытались изнасиловать, но Катон спас меня, а затем мы вместе случайно убили одного из похитителей… А затем… Затем мы понимали, что нас убьют из-за того, что мы сделали и нам пришлось бежать… Это было так сложно и страшно… Ты даже не представляешь! Мне казалось, что нас поймают. Я думала, что Катона убили… Выстрелы… Точно было два выстрела… Но не все пойманы… Опасность всё ещё есть, — отрывисто говорила я, прикрывая лицо руками, чтобы Кристофер не видел моих слёз. Затем я слышу, как Шистад встаёт и приобнимает меня, прижимая к своей груди. Я всё ещё тихо плакала, когда запах парфюма, яблочного шампуня и порошка для одежды, а самое главное: тепло и опора этого человека — заставили меня обнять его в ответ. — Прости меня, прости, что говорил тогда тебе всё это… Я ведь не знал, — Кристофер утыкается мне волосы, и мне показалось, что он вдохнул их запах. — Твой отец ведь знает о похищении? — Да, — шепчу я, прижимаясь к хорошо сложенному зеленоглазому. — Тогда всё обязательно будет хорошо. Даже не сомневайся. Твой отец влиятельный и умный человек. Он решит любую твою проблему, — он стал успокаивающе гладить меня по спине, и я почувствовала уже знакомые приятные мурашки по рукам и ногам. Чайник громко зашумел, и я сказала: — Закипел… Сейчас сделаю нам кофе, — нехотя освобождаюсь от объятий, и поворачиваюсь к зеленоглазому спиной, невольно задевая ягодицами зону паха. Тот коротко втягивает воздух, а затем делает быстрый шаг назад, чтобы не стоять ко мне вплотную. Я копошусь с кружками, но уже где-то через минуту перед нами были готовые горячие напитки. Мы садимся за стол, и я увлечённо продолжаю свой рассказ уже во всех подробностях: о том, как на моём телефоне не было связи; о том, как нам с Катоном дали бутылку воды и батон хлеба; о том, как мы бежали и том, как нас подобрала какая-то старушка на дороге, после чего отец за это щедро одарил её на сто тысяч норвежских крон, что было даже для Катона просто баснословной суммой, а он почти всю свою жизнь купался в роскоши. И так сложилось, что я и молодой учитель так просидели на кухне около часа, обсуждая самое кошмарное, что случалось со мной за всю жизнь. Затем Кристофер ненастойчиво намекнул, что уже поздно и я охотно согласилась с ним. — Я провожу тебя до двери, — сказала я, когда мы встали со стульев. — Спасибо, — поблагодарил тот, идя впереди меня. — Получается, что это было нашей с тобой последнее занятие… — говорил зеленоглазый, надевая тёмно-синюю куртку. — Да… — Тогда послезавтра увидимся в школе? — Кристофер уже был готов уйти, протягивая руку к ручки двери. — Да… — повторилась я, и учитель литературы, открыв дверь, уже переступил через порог. — Значит, до скорой встречи? — он обернулся на последок, и я, воспользовавшись моментом, делаю шаг вперёд и двух секундно целую мягкие губы Кристофера, как это делают девушки, прощаясь с парнями. — Кстати, ты так и не сказал, зачем пришёл сюда, — говорю я, теперь чувствуя сладкий вкус кофе на губах. Глаза Шистада блеснули, будто мимо пронёсся светящийся дискошар, однако он тоже сделал вид, что никакого поцелуя и не было вовсе. — Может, ещё будет возможность рассказать, — многозначительно парировал Крис, улыбаясь, с немного порозовевшими от холода, щеками. — Пока, Эва. Он медленно сходит с крыльца с небывалой лёгкостью атлета, а затем идёт вдоль улицы под светом уличных фонарей, оставляя после себя лишь только хорошее впечатление и очередное воспоминание.