m y . t e a c h e r

— 30 —

Норвегия, Осло. 28-е ноября.

      Впервые за долгое время мне безумно хотелось оказаться в школе, как можно скорее. Я быстро съела, приготовленный мамой, вкусный завтрак, а затем буквально на воздушье побрела по толстому слою снега к остановке. В моей голове крутились слова Криса и наши малейшие взгляды за столом, когда мама рассказывала ему про свою недавнюю командировку, а тот, делая вид, что ему интересно, украдкой поглядывал на меня. Захожу в просторный автобус, который всегда приезжал, как часы; кладу деньги кондуктору в руку, а затем направляюсь в самый конец. Нахожу одно свободное место ближе к окну, но моё внимание неожиданно привлекла светлая голова позади того самого места, куда я шла. — Привет, — здороваюсь я. — Привет, — отзывается Нура, улыбаясь своими ярко-накрашенными губами. — А что ты здесь делаешь? Ты же, вроде как, никогда не ездила на этом автобусе, — подмечаю я, садясь на то места, которое приглянулось мне с самого начала, а затем поворачиваюсь к Нуре в пол оборота. — А я ночевала у Саны, — начала говорить та с какой-то лёгкой и непостижимой улыбкой. — Мы должны были поехать в Хартвиг Ниссен вместе, но ей почему-то стало утром плохо и у неё поднялась температура, поэтому теперь я еду в школу одна. — Ну, не совсем одна, — я в шутку указываю пальцем на себя. — Как дела?.. — осторожно продолжаю я разговор, так как мы с ней были уже не друзьями и любой только повод мог повлиять на новую ссору. — Да-а… в общем-то нормально, — протянула Нура. — А у тебя? — Тоже, — отвечаю я, недолго откашлявшись. Как-то слишком быстро разговор зашёл в тупик. — А как Катон? — её новый вопрос вынуждает меня напрячься. Катон… После того дня, когда мы были в баре, мы больше не разговаривали. Ни я, ни сам Катон — даже не пытались наладить общение. Иногда я вспоминаю те ужасные дни, когда нас похитили, и мне хочется написать или же даже позвонить ему, узнав как дела, но что-то невидимое будто бы бьёт меня по рукам, останавливая от этого элементарного действия. «Гордость», — всплывает в моей голове и, пожалуй, так оно и было. — Я не знаю, — признаюсь я. — Мы давно не общались, но, если честно, то я не думаю, что у него могут быть какие-то проблемы. Сатре кивает, переводя взгляд в окно. До школы мы доезжаем практически в тишине. Выходим на знакомую остановку, а затем идём к серо-бело-малиновому зданию — к Хартвиг Ниссен. — Уже придумала, что будешь делать на Рождество? — спрашивает Нура, когда мы шли к кабинету истории. — Нет. Кажется, ещё рано об этом думать, — пожимаю плечами, одновременно снимая с себя куртку и шапку. По пути мы заходим в раздевалку и вешаем туда свою верхнюю одежду. — Эва-а-а-а! — кричит мне откуда-то Вильде, а затем появляется передо мной и Нурой вместе с Крис Берг. — Ой, — говорит Линн при виде нашей с ней бывшей подружки. — Привет, Нура… — Привет, — коротко отвечает Сатре, а затем опускает взгляд в пол и уходит от нас прочь. — Вы что, снова начали общаться? — сразу спрашивает Вильде с поражённым видом. — Просто ехали вместе на одном автобусе. Ничего такого, — отмахиваюсь я. — Так зачем ты звала меня на всю раздевалку? — скрещиваю руки на груди. — А-аа… В общем я нашла нам автобус на выпускной! Крис, покажи ей, — Вильде обратилась к пухленькой девушке, после чего та протянула мне свой телефон. На фотографии был огромный длинный автобус и цена ему была приписана соответствующая. — Шестьдесят тысяч норвежских крон?! Вильде, это очень много. Шестьдесят тысяч!!! Мы не потянем, — я отдаю телефон Берг и та сразу же прячет его в карман. — К тому же, зачем такой большой? Нас только трое. Мы вообще можем взять напрокат какую-нибудь классную машину и больше не думать о средстве передвижения. — Эва, — Вильде, видимо, ожидала, что я так отреагирую. — Автобус — это несменяемая традиция и это не я её придумала. Это формировалось в течении долгого времени. Автобус нам нужен. — Как-то неубедительно, знаешь ли. В позапрошлом году «Cooking tears» приехали на выпускной на велосипедах, — потом до меня доходит очевидное. — Погоди… Ты думала, что я попрошу заплатить за всё это отца? — Ну, не совсем так… — робко пробубнила Вильде. — Твой отец мог бы добавить ровно половину. Мы так решили, — говорит Берг, и мой рот приоткрывается. — Вы так решили? Умно конечно, но я не хочу наглеть и просить у отца такую огромную сумму, — поясняю я Крис Берг, а затем смотрю в водянистые глаза Вильде. — Значит так, либо ты ищешь другой вариант с автобусом, либо мы берём в аренду машину. — Но ведь этот автобус идеален… — Я не спорю. Но насколько он вообще человек? Сорок или больше? Нас всего трое, Вильде! Очнись, — делаю шаг в сторону. — Всё, увидимся на истории. Мне пора. — Куда? — хором спрашивают они. — Какая разница? — Мы можем пойти вместе с тобой. — Это лишнее, — уверяю я их, а затем иду к кабинету литературы, чтобы успеть увидеть зеленоглазого до уроков. Обхожу толпящихся учеников, миную лестницы и повороты, а затем открываю и закрываю за собой дверь в класс литературы, где никого не было, кроме вальяжно сидящего Кристофера за учительским столом: в его руках была безликая толстая книга, руки расслабленно лежали на подлокотниках деревянного стула, а ноги были закинуты прямо на стол. В помещении было относительно темно, так как сейчас светлеет достаточно поздно, а свет в классе был включён только в самом конце помещения. — Здравствуйте, мистер Шистад, — произношу я с тенью улыбки. Небрежно кладу рюкзак у двери и направляюсь в сторону своего молодого учителя. Он даже не тронулся с места, но его глаза жадно наблюдали за мной. — Здравствуй, Мун. Чем могу помочь? — он положил импровизированную закладку обратно в книгу, а затем опустил ноги на пол. — О, мистер Шистад, я очень хочу, чтобы вы мне помогли, — заправляю прядь волос себе за ухо, а затем, подойдя к учительскому столу, сажусь прямо на твёрдую поверхность. Кристофер ненадолго смотрит на закрытую дверь, а затем, положив свою сильную руку мне на локоть, он потянул меня к себе, после чего я уже через пять секунд сидела у него коленях. «Как будто маленький ребёнок на ногах у родителя», — подумала я, наслаждаясь моментом и флиртом. Расстояние между нашими лицами было сантиметров в десять, но мы не целовали друг друга из-за понятных соображений (встать с колен было куда быстрее, чем прервать поцелуй, если кто-то вдруг войдёт). За то с каждой секундой я чувствовала, как мои ягодицы стали упираться во что-то сильно и быстро набухавшее — это окупало всю прилюдию. Низ моего живота приятно свело, а сердце стало прерывисто биться и я машинально заёрзала, после чего Кристофер тяжело втянул воздух. — Нужно будет запирать двери, чтобы ты не приходила, — одна из рук молодого учителя ложится мне на бедро, водя по поверхности обтягивающих джинс вверх и вниз. — Мало ли к чему это приведёт? По спине пробегает рой мурашек и я вновь заёрзала. — Когда мы увидимся вновь? — А ты ненасытная, — сразу замечает он, и его зелёные глаза стали в несколько раз темнее. — Когда? — повторяю я, как бы невзначай опуская свою руку рядом с пахом Кристофера, после чего я чувствую, как его бёдра сильно напрягаются. — Я отправлю тебе адрес и ты можешь приехать туда часов в пять… или, в общем-то, когда захочешь, — хрипит он и я уже специально кладу ладонь на затвердевший член Шистада, из-за чего он немного запрокидывает голову вниз, при этом не прерывая зрительного контакта. — Буду ждать, — соглашаюсь я с небольшой улыбкой. — А что мы будем там делать? — с иронией спрашиваю я, после чего Кристофер пахом поддаётся мне прямо в ладонь и я почему-то покрываюсь румянцем. — Попьём чай? — с такой же откровенной иронией парирует зеленоглазый и я начинаю водить своими пальцами вверх и вниз по твёрдому паху Кристофера: от низа и до верха его ширинки, которая, казалась, могла лопнуть в любой момент. Моё дыхание участилось и я посмотрела на раскрытые губы Шистада, желая поцеловать их, однако дверная ручка зашумела и я соскочила с зеленоглазого, делая вид, что что-то говорю ему всё это время, хотя на деле, если прислушаться, то я говорила какую-то ахинею по поводу «Войны и мир». Тот, кто вошёл, включил свет и лампочки под потолоком стали шумно трещать, заполняя помещение нелюдимым светом. Кристофер сразу же придвинул свой стул, на котором сидел, под стол, чтобы хоть как-то скрыть свой стояк под большим учительским столом; он откашлялся, приложив кулак ко рту, а затем затуманенным взглядом посмотрел на вошедшего прыщавого второкурсника, который даже ничего не понял. Затем зелёные глаза посмотрели на меня, будто мысленно прося остаться. В класс литературы стали заходить остальные ученики, наполняя пустые места своими тушками. — До свидания, мистер Шистад. У меня сейчас история, — лепечу я, проведя немного пульсирующей рукой по своим рыжеватым волосам; именно этой рукой я прикасалась к зеленоглазому там. Тот неожиданно встаёт, поворачиваясь к классу спиной, чтобы никто не смог увидеть его весьма заметный стояк, а затем приближает своё лицо к моему, и я думаю, что тот сейчас поцелует меня прямо при всех, но тот лишь тихо шепчет: — Я когда-нибудь трахну тебя на этом столе.

***

Норвегия, Осло. 23-е декабря.

      Прошёл практически месяц, как я и Кристофер Шистад были вместе. Месяц, как я бегала к нему домой и мы практически всю ночь не спали, занимаясь сексом. Месяц, как мы два раза в неделю в тайне ездили в ближайшие города к Осло, чтобы сходить в кино или же в ресторан, а не просто живя от ночи до ночи, от постели до постели. Месяц, как я, Вильде и Крис Берг мусолили одну и ту же тему по поводу автобуса. Месяц, как мама впервые осталась дома на такой большой срок. Месяц, как я и Катон не перемолвились и словом. Месяц, как я пытаюсь отвязаться от Юнаса, всё ещё сидя с ним на литературе за одной партой. «Но это ничего. Дальше — больше», — думала я, в последний раз проверяя содержимое рюкзака. Так, одежда, нижнее бельё, немного еды, средство личной гиены и противозачаточные. Как говорит Кристофер: презервативы делают секс не таким, как без него, и лишь именно поэтому, около двух недель назад я сходила к гинекологу, который прописал мне таблетки против беременности. Ещё раз внимательно проверяю наличие таблеток, а затем кладу их на самое дно. Дело было в том, что через два дня Рождество и на это значимое событие школа сняла целый коттедж в городе Фредрикстад. Не такой, как на Хэллоин, а гораздо при гораздо больше. Если верить словам учителей, то в этом коттедже, где наша школа будет отмечать Рождество, есть даже бассейн на минус первом этаже и игровая комната с бильярдом и домашним кинотеатром. — Эва, тебе нужен фен? — в комнату заглядывает мама и я в тайне радуюсь, что она не зашла пораньше, застукав меня с противозачаточными в руках. — Нет. Мне почему-то кажется, что он там будет, а если и не будет, то у Вильде он сто процентов найдётся, даже если она его с собой не брала, — отвечаю я, вешая тяжёлый рюкзак себе на спину. — Ну, смотри сама, — хмыкает та, оглядывая мою комнату. — Тебе не холодно? Может переберёшься из этого подвала на второй этаж? — Нет, мне не холодно, — говорю я, переложив пуфик в угол комнаты, чтобы тот не мешался посреди всего помещения. — Поехали пожалуйста. До Фредрикстада почти полтора часа. — А там что, ругают за опоздания? — мама изгибает бровь, проходя в коридор, а я следом за ней. — Просто хочу успеть занять с девочками лучшую комнату, — на выдохе произношу я, принимаясь надевать ботинки и куртку. Мама цокает языком: — Лучше бы ты осталась здесь в Осло. А то получается так, что я буду отмечать рождество в одиночестве. «В Фредрикстад едет Кристофер, а значит я там тоже буду», — мысленно отвечаю я, а сама делаю сочувственное лицо. Мы выходим на улицу, где тихо и мирно переливались снежинки под светом фонарей. Был вечер — около 19:00, но тем и атмосфернее было ехать до Фредрикстада. Усевшись в просторную машину мамы, мы неспеша выехали на дорогу, включив радио, где играли рождественские песни. За окном сменялись виды: от помпезно украшенных гирляндами домов и до идущих Санта Клаусов по дороге, которым сильно радовались проходящие мимо дети. Уже через пятнадцать минут я и мама, благодаря объездному пути, выехали на трассу, постепенно повышая скорость маминого «Nissan». — Jingle bells, jingle bells, jingle all the way! — начала подпевать мама, играющей на радио известной песне, на таком ломанном английском, что носители языка вряд ли бы её вообще поняли. — O what fun it is to ride, in a one-horse open sleigh! — пропела я, а затем мы стали петь в унисон.

<…>

      До Фредрикстада мы доехали в практически прекрасном настроении. Мы кое-как нашли коттедж где-то в пригороди, вышли из машины, осмотрели большое трёхэтажное деревянное здание снаружи, куда, между прочим, уже заходили старшекурсники, а затем я и мама и вовсе попрощались. Я помахала маме вслед, а затем также направилась внутрь коттеджа. — Эва, привет! — радостно воскликнула Вильде, видимо, всё время ожидая меня где-то неподалёку. Я улыбнулась ей, а сама при этом на секунду оглядела присутствующих на первом этаже, так и не застав одного очень нужного мне лица. Интерьер внутри был просто потрясным: всё было выполнено либо в дереве, либо в стиле кирпичной стены или же бетонных блоков; также было много кожаных тёмно-бордовых диванов и кресел, где уже сидели бурно говорящие ученики Хартвиг Ниссен; вдоль самой заметной стены был огромный каменный камин, откуда уже трещали поленья в свете завораживающего огня. По другую сторону первого этажа было что-то наподобие кафе или же столовой: об этом говорило множественное количество круглых столов и один вытянутый буфет с различными лакомствами. Но было главное не это, а огромнейшая пушистая ёлка, стоящая прямо у массивной деревянной лестницы из темного дерева. Ёлка вся светилась из-за круглых гирлянд и из-за позолоченных украшений. Затем мои глаза вновь переходят на лестницу, после чего я вижу на нём спускающегося Кристофера в чёрной водолазке под горло: его длинные пальцы скользили по деревянному перилу, а ярко-зелёные глаза кого-то искали в толпе. Секунда — и наши взгляды встречаются. — Красиво, да? — спрашивает подошедшая Вильде, пока я неотрывно смотрела на спускающегося Шистада. — Да, очень… — В этом году они очень постарались. Коттедж просто потрясающий! Кстати, я уже заняла нам комнату. Берг уже набрала себе еды и теперь ест так, будто дальше нас будут морить голодом. Пойдём скорее, — Вильде кивает мне в сторону лестницы, с которой уже сходил Шистад. Но он бы точно не подошёл ко мне и не заговорил, когда вокруг нас так много народу. — Пойдём, — соглашаюсь я, а затем мы, наконец, пошли к лестнице. Я на мгновение прохожу мимо Кристофера в нещадном расстоянии пяти сантиметров и ровно на это же самое мгновение, пока никто не видит, мы ненадолго коснулись друг друга пальцами, отводя взгляды прочь, будто бы мы чужие люди. Однако этого жалкого мгновения мне хватило, чтобы вспомнить, что это всё не сон и я с Кристофером вместе. Вильде завела меня на второй этаж к самой дальней комнате. Она раскрыла передо мной дверь и я увидела три кровати на одной из которых ела чипсы Крис Берг, другая же была завалена одеждой, а другая, которая была ближе к двери (самое худшее, по моему мнению, расположение кровати) — была свободной и хорошо заправленной. Также, что бросается в глаза, было большое окно с тёмными, не пропускающими свет, шторами; два зеркальных шкафа, три прикроватных тумбочек и один бордовый ковёр с грубым ворсом. — Вау… — выдыхаю я, медленно приближаясь к своей кровати. — А где ванная комната? — Их две на весь этаж: одна женская, а другая мужская, — отвечает Вильде. — Здорово. Это будет лучшее Рождество в моей жизни, — я начинаю кивать и в сто пятый раз всё оглядывать. — Блин… — забурчала Линн и все повернулись к ней. — Я хочу в туалет. Кто-нибудь сходите со мной, ладно? — Я пойду с тобой, — подняв руку, соглашается Берг, а затем они покидают комнату под моим сопровождающим взглядом. Оставшись наедине, я нетерпеливо достаю телефон.

@evamohn: куда тебя поселили?

@chrisshistad: третий этаж, комната, которая сразу у лестницы, как поворачиваешься у мужскому корпусу @chrisshistad: мы увидимся сегодня?

@evamohn: как получится. ты живёшь один или же тебя с кем-то поселили?

@chrisshistad: я с мистером Еркесом. это учитель физкультуры у младших классов🤦‍♂️

@evamohn: значит, я не смогу придти к тебе😢

@chrisshistad: встретиться можно не только там. как на счёт бассейна через двадцать минут?