m y . t e a c h e r

— 32 —

Норвегия, Фредрикстад. 24-е декабря.

      Первое, что бросается в глаза — это красная «Maserati» Катона на непримечательной парковке среди типичных седанов, а затем уже и сам Катон… На нём было массивное утеплённое пальто с чёрным мехом на воротнике; на руках же были кожаные перчатки, а на ногах тёмные ботинки. Его серые, как и у меня, глаза, смотрели куда-то в сторону. На него даже заглядывались гуляющие у коттеджа старшекурсницы, но тот всё равно был где-то в своих мыслях. — Катон, — говорю я, крепче запахивая на себе куртку, которую захватила сразу же, как Вильде рассказала мне о его приезде. Лицо сводного брата повернулось в моё направление, и я медленно прошествовала к нему. «Вот мы и встретились спустя долгое время», — подумала я, ёжась от холода. — Есть серьёзный разговор, — практически с каменным лицом, произнёс сероглазый. — Давай лучше пройдёмся. Наверное, это как-то связано с нашей ссорой. Я согласно киваю, а затем мы идём в сторону заснеженной беседки на территории коттеджа. Пока мы шли туда, я решила разузнать о его делах как можно больше: — Как ты? — Могло быть и лучше, — сразу ответил тот, мрачно смотря прямо перед собой. «Да что это с ним такое?» — подумала я, немного хмурясь. — «Неужели это из-за того раза, когда он застал Кристофера у моего дома?». Что ж, как бы там ни было, обиженно молчать и даже не бросить пару едких шуток в чей-то адрес— это было совсем не в характере моего сводного брата. Его будто бы подменили, делая всю ситуацию ещё более неловкой. — А-аа… а как ты узнал где я? — я решила перейти к делу, поэтому в ход пошли весьма прямые вопросы. — У твоей матери. — Вы же не общайтесь, — опешила я. Сложно было даже представить в здравом уме, как Катон и моя мама разговаривают друг с другом. — Пришлось, — коротко отозвался Катон, пряча руки в карманы утеплённого пальто. Что ещё за немногословность?! Что это за неожиданное появление и неоднозначные ответы?! Если Катон считает, что это нормально, то он ошибается. — Так, — говорю я, останавливаясь на одном месте. — Что случилось? Посмотри на себя! Ты ведь сам не свой. Сероглазый тоже остановился, оглянувшись на меня: — Давай зайдём в беседку. Там как раз никого нет, — сказав это, он продолжил неторопливо идти в сторону беседки, где всё было настолько завалено снегом, что негде было и сесть. — Подожди. Это как-то связано с нашим отцом?.. — достаточно громко спрашиваю я, что даже пара гуляющих ребят из школы оглянулись на меня, но самое главное — не Катон: он как шёл, так и продолжал идти. Я громко втягиваю ледяной воздух, а затем догоняю его. Мы заходим в беседку с немного дырявым, накренившимся в бок, навесом, после чего ловим взгляды друг друга. Мой — взволнованный и нетерпеливый; его — мрачный и тяжёлый. «А вдруг что-то случилось с бабушкой Уиллоу? Я ведь давно не разговаривала с ней и не интересовалась как у неё дела. У неё что-то со здоровьем? Нет, не может быть. Я этого не вынесу», — пронеслось в моей голове одно из самых худших предположений. — Они снова здесь, — многозначительно сказал Катон, но от этого мои вопросы не убавились, а даже наоборот прибавились в геометрической прогрессии. — Кто?.. — Те, кто нас похитили. Отец ведь так и не нашёл их… Так вот, теперь они снова объявились, — говорил сероглазый, наблюдая, как выражение моего лица резко переменилось. Сердце будто бы перестало биться. Я даже и подумать не могла, что мы ещё хоть раз заговорим с ним об этом. — Как именно они объявились? Ты их видел?.. Просто я не понимаю, как это возможно, ведь они… их всего двое, — тихо задала я вопрос, вспоминая яркими картинами ту бетонную комнату, матрас, одеяло и труп мужчины с усами — всё то, что я старалась забыть. — Этого не может быть, — я запустила руку в волосы, начиная мерить беседку шагами. — Ведь всё только-только начало налаживаться! Завтра Рождество… Боже… Это… Это уже точно? Ты уверен?! Ты ничего не путаешь? — Я не путаю. На днях я стал получать странные письма, — Катон достал из кармана телефон, показываю диалог с неопределённым номером и местоположением. — Сначала я думал, что это кто-то прикалывается, но когда я стал получать свои фотографии и угрозы, то всё стало ясно. Это они и они хотят мстить. — Но как это возможно?! Они же… Их же осталось двое. Они же бежали, — обеспокоенно лепетала я. — Видимо, они вернулись, — ответил сводный брат, опуская голову к ногам, пока я продолжала ходить по беседке туда и обратно. — Ты… ты ведь ещё ничего не получала? Представив, что за мной всё это время могли следить, я покрылась мурашками. Они ведь вполне могли выявить моё слабое место. Они легко могли разузнать о Крисе. Да они могли сделать со мной и ним всё что угодно! — Нет, я ничего не получала, — ещё раз вдыхаю воздух, а затем останавливаюсь. — Ты ведь, наверняка, говорил обо всём отцу. Что он предпринял? — Он установил в мой телефон датчик слежения и дал пистолет. После школы, если я буду куда-то выезжать, то меня будет сопровождать личная охрана. Скажу на будущее: тебя ждёт тоже самое, как только ты вернёшься в Осло. Охрана?.. Но ведь тогда я не смогу быть с Крисом. Да и сам Крис тогда будет в опасности, если похитители уже знают о нас с ним. — Я просто не могу поверить в это. У меня абсолютно не укладывается это в голове! — надрывисто шепчу я. — Неужели их так сложно найти?! Они же люди, а не супергерои! — Эва, это всё… очень напряжённо и тяжело, но с этим уже ничего нельзя поделать. Сейчас моя задача состоит в том, чтобы ты немедленно вернулась в Осло вместе со мной. Моё сердце падает в пятки: — Что?! — Ты слышала, — Катон поднимает одну из бровей. — Собирай свои вещи. Мы поедем в поместье отца. Там тебя уже ждёт твоя мама, — он беспристрастно посмотрел на время на сверкающих «Rolex». — Вы будете жить с нами какое-то время. Так безопаснее. — Нет, нет, нет, — я выставляю руки вперёд. — Ты не можешь так всё решить. Я останусь здесь на Рождество, а затем приезжай, когда захочешь, — делаю небольшой шаг назад. — Да, точно. Приезжай завтра. — Эва, ты с ума сошла? — серые глаза сводного брата наполнились непониманием. — Что сейчас может быть важнее безопасности? Ты меня вообще слушала? У меня, чёрт возьми, в машине лежит заряженный пистолет, а дома ждёт целый отряд охраны, направленный на сохранение нашей жизни, а ты собираешься остаться здесь? Я этого не понимаю, — он небрежно вскидывает руку и я немного дёргаюсь. — Или ты забыла, что мы пережили?.. — серые глаза буквально вонзаются в мои, заставляя вспомнить все те ужасы ещё раз. — Должно быть, ты слишком удачно начала жизнь с «чистого листа». — Ничего я не забыла, но у меня прекрасно получалось делать вид, что ни одного из тех дней не было, — в горле встал непрошенный ком. — Я не могу поехать сегодня… Нужно решить кое-что. Завтра — хорошо? — я оглянулась на коттедж. — Что ты хочешь решить именно сегодня и не днём ранее? — выдохнул Катон. — Это уже моя забота, а не твоя. Поживи в каком-нибудь отеле Фредрикстада денёк, а затем возвращайся, — бросаю я, собираясь уйти. — Мне нужно всё обговорить и окончательно решить что делать дальше. — Эва, речь идёт о твоей безопасности! Как ты не понимаешь?! — пророкотал Катон, будто не слушая меня до этого. Конечно, он не знал, что в мою жизнь теперь входил Кристофер и то, что теперь он мог быть в опасности, точно также, как и все мы, однако говорить об этом Катону я явно не собиралась. — Ты не можешь придти и вырвать меня отсюда, когда тебе вздумается. Я буду среди людей. Среди огромного количества людей! И из-за одного дня ничего не случится, — я сглотнула, а затем сделала ещё два шага назад. — Приезжай завтра. Прошу тебя… — не дожидаясь ответа сводного брата, я направилась обратно ко входу в коттедж. Неужели смертельная опасность снова нависла над нами?.. В голове крутилось множество мыслей. Ещё тридцать минут назад я нежилась в одной кровати с Шистадом и чувствовала себя самой счастливой на свете, а теперь всё это будто бы рухнуло, как карточный домик от небрежного прикосновения рук. Я как-то нервно вернулась в тёплый коридор коттеджа, где многие столпились у светящейся ёлки. — О, Эва! Привет. Я что-то и не знала, что ты тоже здесь, — окликнула меня Нура, но я лишь кивнула ей головой в знак приветствия, а затем стала подниматься на второй этаж к Кристоферу. Я безцеремонно открыла дверь в его комнату и к счастью, он был там один: он только-только натянул на себя облегающий чёрный свитер, одновременно держа в руке свой телефон. — Оу, это было достаточно смело с твоей стороны! Мой сосед мог быть здесь, — зелёные глаза загорелись огоньками, но когда я захлопнула за собой дверь, его лицо стало вопросительным. — Что случилось?

<…>

      После моего двадцати минутного рассказа, теперь уже и Кристофер не находил себе места. Я сидела на его ещё незаправленной кровати, держа в руках мокрую из-за снега куртку, и кусая губу, наблюдала, как он быстро рассекал комнату. — Теперь никому из нас не будет покоя, пока они на свободе, — заключил он. — Их ведь двое? — зелёные глаза пересеклись с моими. — Да. Среди них есть главный; тот, который всё придумывал: от видеообращения и до всего остального, — я стала заламывать себе пальцы, всё ярче и чаще прокручивая в голове все моменты похищения. Как же я могла отпустить Катона в город совершенного одного?! Боже… Нужно было предложить ему остаться в коттедже. — Тебе надо было поехать с ним, — имея в виду моего сводного брата, говорит Кристофер, проведя рукой по копне своих немного спутанных волос. — С отцом, да и вообще с семьёй, ты была бы в максимальной безопасности. — Что ты такое говоришь? А как же ты? Я не могу оставить тебя, — прекращаю трогать свои руки. — А что я? — он делает пару шагов ко мне. — Мне уже почти двадцать пять. У меня дома припрятан револьвер и я знаю, что такое бой и как стрелять. Мой отец — шеф полиции. Забыла? — Кристофер ненадолго касается моего лица своими длинными пальцами. — Я с этой же недели возобновлю тренировки и пусть только кто-нибудь попробует к тебе сунуться. Любая девушка была бы счастлива от таких заявлений, но не я. — Нет, Крис. Так не пойдёт, — я убираю с себя его руку, а затем встаю с кровати. — В первую очередь, пожалуйста, думай о себе. Ты меня понял? О себе. Поверь, обо мне будет кому позаботиться и единственное о чём я буду переживать — это ты, — я сцепляю наши руки, крепко переплетая пальцы. — А этот день… Неожиданно дверь раскрывается и на пороге показывается учитель физкультуры — сосед Кристофера. Я успеваю расцепить наши руки, но не успеваю сообразить что делать или говорить дальше. Вышло так, что я чуть ли не ловила ртом воздух. Взгляд вошедшего учителя средних лет с любопытством устремляется на меня, пока я активно думала над тем, что сказать и как выкрутиться. — Эм-м… Мун, так ты, говоришь, хочешь исправить свою оценку, да? У меня есть кое-какие мысли, — зеленоглазый быстро вошёл в привычный образ учителя литературы. — Тогда прочитай «Гордость и предубеждение» и мы сойдёмся на хорошем балле. — Хорошо, мистер Шистад, договорились. Я прочитаю, — пробубнила я, проходя к двери. — До свидания, мистер Шистад. До свидания, мистер… — чуть ли не путаясь в собственных ногах, я даже как-то умудрилась попрощаться с учителем физкультуры. Неужели мне не хватает проблем? «Да чёрт бы меня побрал! Ещё мне не хватало, чтобы меня и Криса кто-то застукал!» — думала я, направляясь к себе в комнату. Я злилась сама на себя. Как я могла допустить ту ситуацию в комнате? А если бы я и Крис в тот момент целовались? Грубо раскрываю дверь, а затем застаю на своих местах Крис Берг и Вильде, которые что-то со смехом обсуждали: — Эва, вернулась. Наконец-то! Сколько лет, сколько зим! Ну что? Зачем приезжал твой сводный братец? Вновь начиная кусать нижнюю губу, я ложусь поверх свой кровати. — Просто поздравил меня с наступающим Рождеством. — Какой молодец! Бывает ведь хорошим, когда захочет! — пропела Вильде, после чего Крис Берг стала интересоваться что ещё за сводный брат. — Ну это ребёнок её папы от второго брака… Ну или как это правильно сказать? В общем его зовут Катон. — А-аа… ну, ладно. — Кстати, Эва. Можно взять у тебя майку? А то у меня уже все-все испачкались, — ко мне обратилась Вильде. — Возьми в рюкзаке, — пробурчала я, устало пряча лицо в ладонях. Послышался шелест и перебирание одежды, а я всё думала то о Катоне и его словах, то о Кристофере и том, что нас чуть не раскрыли. — Что это?.. — вопрос Вильде повис в воздухе. — О чём ты? — раздражённо переспрашиваю я, привставая с кровати. О, нет… Вильде сидела перед моим массивным рюкзаком, держа в руках мои противозачаточные. Все смотрели на меня в полном удивлении, должно быть, как и я на них. — Эва, что это, блин, такое? Откуда они у тебя?! — быстро летели вопросы из блондинки, так и продолжая держать мои таблетки в руках. — У тебя кто-то есть? Почему ты не рассказывала нам? Кровь отлила от моего лица. Врать было бесполезно, ведь очевидно, что это именно противозачаточные, а не таблетки от головной боли. — Это контрацептивы, — я передёрнула плечом, вспоминая всё что можно об этом средстве. Девчонки пооткрывали рты от лёгкости моего голоса. — Ты не девственница?.. — Вильде произнесла это чуть ли не дрожащим голосом. — Конечно же, девственница! — уверенно ответила я, собравшись с мыслями. «А ведь Кристофер бы сто процентов посмеялся над моим утверждением. Хорошо, что его тут нет», — вскользь подумала я, а затем откашлялась. — Правда я принимаю противозачаточные не по назначению, а немного в других целях. — Каких? — Они помогают наладить гормональный фон перед месячными, — я вывожу рукой неровный круг, стараясь казаться беспечной. — Ну, знаете: делают более спокойной и из-за них не вылазят прыщи… Я думала, что об этом все знают, но, видимо, нет. — Если честно, то я не знала, — Вильде и Крис Берг переглянулись. — Теперь будете знать, — я натянуто улыбнулась, а затем вскочила с кровати. — Пойду на первый этаж. Проголодалась что-то. Конечно, есть мне не хотелось, но оставаться с подругами тоже.

***

      Вечером всё погрузилось в атмосферу Рождества. Все спустились к ёлке или же камину, из-за чего спустя некоторое время коттедж наполнился громкими разговорами. Я стояла в компании своих соседок по комнате и делала вид, что слушала рассуждения Крис Берг о пользе кабачковой икры. Мыслями я была не с ними. Должно быть, я выглядела сейчас также, как и Катон по приезду сюда: такая же мрачная и задумчивая. — Приветик, — сказал мне на ухо знакомый голос и моя троица замолчала. — Пока, Юнас, — сказала я в ответ, стараясь не смотреть ему в лицо. — Ох, какие мы обидчивые. Всё ещё дуешься из-за того, что я скинул тебя в бассейн? Детка, ну прости меня, — голубые глаза всё-таки посмотрели на меня, как бы я не уворачивалась. — Я уже давно забыла об этом, — отчеканила я. — Поэтому просто забей и иди к своим друзьям или куда ты там шёл. Да, это было грубо, но Юнас Ноа Васкес, как мне кажется, по другому не понимал. — Почему это? Я хочу побыть с вами. — Не надо, — сухо повторила я. — Но почему? Мы же с тобой так хорошо общались, — Юнас по глупому улыбнулся мне. — Ю-ю-юнас, просто все знают, что ты хочешь переспать с Эвой в ночь на Рождество, — вмешалась Вильде, цокая языком. Пока завязывалась небольшая перепалка, я с надеждой открыла свой вибрирующий телефон. @chrisshistad: устал от народа. я сейчас в домашнем кинотеатре. присоединишься?

@evamohn: да

— Знаете, ребят, я пойду? — говорю я, убирая телефон в карман джинс. — Куда? — хором спрашивает Вильде и даже Юнас. — Приму душ и всё такое. Расслаблюсь, может, позвоню маме, — облизывая нижнюю губу, я бросаю взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж (на сколько мне было известно, то именно там находился домашний кинотеатр). — Какой ещё душ?! Сейчас все будут отмечать Рождество! Ты чего хоть? Я продолжала блуждать взглядом по головам, пока не заметила, как на нашу компанию смотрел Вильям Магнуссон, про чьё существование я уже практически забыла. Что ж, это был шанс отвлечь Вильде. — Сюда смотрит Магнуссон… посмотри-ка сама, — заговорчески шепчу я, игнорируя Юнаса, который как бы случайно придвинулся ко мне поближе. — Правда? — Вильде даже встрепенулась, совсем позабыв про предыдущую тему разговора. — Ну конечно! Иди подойди к нему. Это твой шанс… — Я даже не знаю… — Если не подойдёшь сейчас, то потом будешь очень жалеть об этом, — буквально уговаривала я её. — Но ведь он так обижал тебя в начале года. Ты хоть не обидишься на меня, если я всё-таки подойду к нему? — Линн слабо улыбнулась. — Не обижусь, — выдохнула я. — Иди уже. Та помялась ещё с минуты, а затем направилась к Магнуссону, который и вправду глазел на неё. Я иронично оглядела Крис Берг и Юнаса, а затем метнулась через толпу к лестнице. Коридор был практически пустым, поэтому я уже бежала к домашнему кинотеатру, а не просто шла. Раскрыв двойную тяжёлую дверь, я застала Шистада в мягком кресле среди абсолютно пустых мест (как оказалось, никому и в голову не пришло отмечать Рождество за просмотром фильма). Двери за мной автоматически закрылись, после чего я направилась к Шистаду, усаживаясь на место рядом с ним. В помещении было очень тихо, поэтому был слышен каждый шорох и вдох. — Спасибо, что пришла, — Кристофер убрал подлокотник между нами, а затем показал жестом, чтобы я прилегла на него. Долго меня уговаривать не пришлось, поэтому уже через пару секунд моя голова покоилась на его тёплой груди, слушая размеренное сердцебиение молодого учителя. — Это последний день, когда всё более или менее спокойно, — сказала я очевидную мысль, спокойно положив руку на его бедро без каких-либо дальнейших намерений, однако ускорившееся сердцебиение Кристофера под моих ухом, говорило о том, что для него это было совсем не просто прикосновение. — Мы ещё увидимся в Хартвиг Ниссен, не забывай, — прошептал тот, начиная гладить мои волосы. — Но мы не сможем вести себя так, как хотели бы. Мы и так в последнее время не особо осторожничаем, — подмечаю я, нежась под его касаниями. — Ты права. Мы абсолютно не внимательны в последнее время, — зеленоглазый на мгновение целует меня в голову. — Давай так, если я скажу: «Берите в пример Эмили Бронтэ», то это будет означать, что я скучаю по тебе. Он всегда отличался своей оригинальностью и этот раз был не исключением. Пожалуй, я любила в нём эту черту. — Хм, тогда… если я скажу: «Можно выйти?», то это будет означать, что я тоже скучаю по тебе, — немного приподнимаю голову с его крепкой груди и наши губы сливаются в нежном, практически целомудренном поцелуе. Я не ждала, что мы переспим в кинотеатре, поэтому любой наш контакт продолжался меньше минуты. Прекратив поцелуй, мы смотрим друг другу в глаза на расстоянии десяти сантиметров: — Если честно, Крис, то мне кажется, что я уже скучаю по тебе. Мы одновременно улыбаемся, а затем я снова ложусь на его грудь, пока тот приобнимает меня. — Ты ведь придёшь второго января на мой день рождения? — осторожно спрашивает Шистад. — ЧТО??? Ты мне только сейчас об этом говоришь?! — удивляюсь я, садясь полностью в кресло. Тот робко убрал с меня руки, так как я села на ощутимое расстояние от него. — Просто я не представлял как это можно будет провернуть, ведь наша разница в возрасте очевидна невооружённым взглядом, однако теперь мне уже всё равно. Приходи в «Амбассадор» второго января в семь часов вечера. Там будет пара моих знакомых по университету и отец. Я уже внёс твоё имя в список приглашённых, так что уже поздно отступать. — Ох, Крис… — выдохнула я, качая головой. — С тобой не соскучишься. — Так ты придёшь? — Да… — неуверенно и как-то хрипло согласилась я, а затем, откашлявшись, повторила. — Да, приду. Повисло небольшое молчание и ярко-зелёные глаза Шистада мягко оглядели меня: — Хочешь взглянуть на фотографию? — Пожалуй, да. Хотя я уже заранее представляю как я там выгляжу, — сказав это, я снова придвинулась к креслу Кристофера. Он полез в карман своих джинс, а затем достал оттуда наше утреннее фото. На нём был он, абсолютно счастливый по виду: его глаза светились, волосы взъерошены, губы находятся в лёгкой улыбке… «Словно мальчишка», — подумала я с умилением, а затем моё внимание скользнуло на саму себя. Всё-таки я не ошиблась, когда думала, что не смотрела в камеру. На снимке я действительно смотрела на Кристофера, прижимаясь к нему и будто бы путаясь в собственных же длинных волосах. Хочу сделать замечание своему внешнему виду, но мой молодой учитель литературы опережает меня: — Ты здесь такая красивая. Так мы и провели Рождество. Пока все были на первом этаже, я и Кристофер смотрели множество фильмов в полутёмном домашнем кинотеатре до самого рассвета.