m y . t e a c h e r

— 33 —

Норвегия, Фредрикстад-Осло. 25-е декабря.

      Прощание с Кристофером было полным провалом. Я не смогла ни обнять, ни поцеловать его. Единственное, что нам было дозволено, так это переглянуться на первом этаже, когда я спускалась по лестнице. «Нужно будет обязательно написать или позвонить ему», — подметила я, выходя на улицу под некоторые взгляды учеников. Как и следовало ожидать, Катон ждал меня на парковке. Он без лишних слов принял и даже положил мой рюкзак в багажник, а затем мы также молча сели по своим местам, уже через минуту плавно выезжая за пределы коттеджа. Я молчала. Катон молчал. Становилось неловко. Было так много поводов поговорить и обсудить важные темы, что я решила взять инициативу в свои руки, раз этого так не хотел мой сводный брат. Коротко откашлявшись, я подала голос: — Есть какие-нибудь новости?.. — Нет, — сразу же ответил тот, набирая скорость, что мгновенно заставило меня вжаться в сиденье. — По крайней мере не те, которые бы ты хотела услышать. — Знаешь, я уже готова выслушать любые. Мой сводный брат втянул воздух, а затем небрежно кинул в меня свой телефон. — Последняя переписка, — подсказал тот, когда я приподняла устройство на уровне глаз. Катон разблокирывает телефон по отпечатку пальца, а затем я принимаюсь открывать тот самый диалог, про который он мне говорил. Unknown: не думай, что ты в безопасности. Читая это сообщение, мне резко становится не по себе. Возникло даже такое ощущение, что за нами и вправду следят, возможно, даже прямо сейчас, когда мы этого ждём меньше всего. — Они пугают меня… Это какой-то кошмар, — проговорила я, отдавая телефон сероглазому. — Значит, ты больше не хочешь остаться без защиты? — с иронией спросил Катон. — Или всё-таки хочешь по пути в Осло, например, заехать в Диснейленд или же остаться в лесу с ночёвкой? Почему бы и нет, м-мм? Катон вновь начал проявлять все признаки сарказма и своего надурного, вредного характера, что, как бы странно это ни звучало, являлось очень даже хорошим знаком. — Думаю, Диснейленд — это неплохая идея, — отзываюсь я, наблюдая, как мой сводный брат умело обогнал одну из медленно ползущих машин. Тот ухмыляется уголком губ, и я понимаю, что ещё не всё потеряно.

***

Норвегия, Осло. 28-е декабря.

      Двадцать шестое декабря должно было стать днём отъезда из коттеджа, однако мне пришлось уехать оттуда гораздо раньше. Прошло уже ровно три дня, как меня выбили из привычной колеи. Теперь я жила в доме отца вместе со своей матерью. Мне выделили отдельную комнату, которая по размерам явно превосходила мою предыдущую; привезли вещи из того дома, где я жила; накупили средства защиты и выдали мне, как и Катону, пистолет. Позавчера была моя первая тренировка… неудачная тренировка. В мишень я попала лишь один раз и то лишь по случайному стечению обстоятельств. Катон же в этом деле продвинулся гораздо при гораздо дальше, чем очень радовал отца и свою мать Гвендолин. Дома, а точнее в поместье, становилось всё теснее. Внутри было много охраны: двое для отца, двое для моей матери, двое для меня, двое для Катона и двое для Гвендолин, двое у входной двери, двое у чёрных ходов, трое на втором этаже, трое на третьем этаже и, конечно же, в доме была прислуга, чтобы всех прокормить. Признаться честно, я чувствовала себя словно не дома, а в каком-то лагере выживания. Также я не могла выйти из дома тогда, когда мне хочется. Например, Кристофер был уже в Осло и он уже около двух раз предлагал мне встретиться, но таковой возможности так и не представилось. Однако, несмотря на всё, завтра будет учебный день, а затем снова праздники. Один день учёбы, который бы я ещё в прошлом году пропустила, а в этом — я бы первая помчалась на уроки, дабы увидеть зеленоглазого. — Эва, ты пойдёшь на ужин? — ко мне заглянула мама, отвлекая от мыслей о завтрашнем дне. На ней были джинсы и какая-то потёртая кофта. Жили бы мы одни, то она бы ходила в какой-нибудь старой пижаме или же и вовсе в халате на запах. — Да, — ответила я, подходя к двери. — Что-то я проголодалась. Мы вместе вышли в коридор второго этажа и нам сразу же встретились по пути трое амбалов, призванных нас защищать. Они почтительно кивнули нам, а затем снова приняли закаменелое положение. — Никак не могу привыкнуть ко всему этому… — прошептала мама, когда мы спускались по лестнице. — И я определённо против, чтобы у тебя было огнестрельное оружие. Тебе ещё нет восемнадцати и ты плохо стреляешь, насколько я знаю. На первом этаже нам попалась улыбающиеся прислуга, которая указала нам правой рукой в сторону кухонной зоны. — Это же папа. У него всегда были кардинальные идеи, — говоря это, я уже чувствовала прекрасный запах еды. — Но так будет лучше, потому что я бы не хотела, чтобы повторился тот кошмар и кого-то похитили бы. Предупреждён — значит вооружён. Вроде, так говорится? — Эва, я уже ни в чём не уверена. Мы прошли в кухонную зону, где в глаза сразу же бросается вытянутый прямоугольный стол, за котором уже сидел Катон, Гвендолин и отец. Моя мама откашлялась, давая знать о нашем появлении, и мы одновременно проходим к столу. Я сажусь рядом с Катоном, который теперь смотрел на меня, а мама напротив отца — в самом конце стола. Мы берёмся за столовые приборы и приступаем к поеданию рыбы и ещё чего-то очень похожего на рис. — Завтра утром приедет Маркс Брук и его проверенные помощники, — сказал отец, делая глоток фруктового сока. Я не знала о ком шла речь, но лицо Катона и всех остальных сразу оживилось. — У него есть какие-то вести по поводу поимки похитителей? — задала вопрос моя мама, после чего Гвендолин — новая жена отца, как-то поморщилась, будто съела что-то очень кислое. — К сожалению, нет. Он позвонил мне до ужина и сказал, что у него есть небольшая идея на счёт слежки за окружностью, — папа сделал ещё один глоток. — А, точно, пока не забыл… Катон, Эва, завтра утром у вас тренировка по стрельбе. Что-то внутри меня сжалось, отвергая еду, которую я уже успела съесть. — Но у нас завтра уроки… — неуверенно начала я. Кошусь в сторону рядом сидящего сводного брата, но тот лишь наблюдал за происходящим. Видимо, его не особо интересовала школа в данный момент. Да и что уж там? Мне тоже школа не особо интересна. Мне интересен лишь Кристофер, который будет в этой самой школе. — Что поделаешь? Вы пропустите учёбу. Не вижу смысла подвергать себя опасности, ради одного учебного дня, где вы, скорее всего, просто будете подводить итоги семестра, — рассудил отец, небрежно поддевая вилкой кусочек рыбы. Я сглатываю слюну, думая, что сказать дальше. — Этот день очень важный. Благодаря ему я смогу исправить оценку по… по испанскому языку с мисс Ларз, — чтобы промочить горло, я пью сок. — А что у тебя вышло по испанскому в этот семестр? — папа не особо медлил со следующим вопросом. — Эм-м, тройка. — соврала я, убавляя настоящую оценку ровно на балл. — Мисс Ларз сказала, что поставит четвёрку, если я приду завтра в школу и напишу какую-то работу, — я продолжала врать настолько хорошо, что уже и сама начинала верить в то, что говорила. — Только по испанскому у меня выходит тройка… Я ведь в выпускном классе… Мне не нужны плохие оценки. Папа переглядывается сначала с напряжённой Гвендолин, а затем и с моей мамой, которая слышала все эти новости впервые; следующим же был его обожаемый сын. — Да-а, мне бы тоже не помешало сходить в школу. К тому же, если что-то случится, то я смогу постоять за себя, — неожиданно вмешался Катон, из-за чего я была готова расцеловать его в знак благодарности. Теперь вероятность того, что нас отпустят, заметно возросла. — Ладно. Хорошо. Вы правы. Нельзя забывать об образовании, — согласился отец, после чего мои губы задрожали от улыбки. — Но с одним условием: после школы вы сразу едете домой. Туда вас отвезёт охрана и как минимум вы возьмёте с собой перцовые балончики. Так как ваши школы находятся в разных частях Осло, то я прошу быть со мной или вашими матерями на связи. — Как скажешь, пап. Если честно, то я была готова смириться уже с любыми условиями, которые бы мне не выдвинули. Так и прошёл ужин: отец говорил о мерах безопасности, мама иногда задавала ему чисто технические вопросы, Гвендолин молчала с напряжённым лицом, а я и Катон лишь слушали, улавливая какие-то особо важные моменты. — Спасибо, — после ужина, я выловила сводного братца на лестнице. — За что? — его серые глаза, как мне показалось, немного сузились. — За то, что поддержал меня на ужине. Если бы не ты, то вряд ли бы мне разрешили поехать завтра в школу, — тихо говорила я, так как в пролёте лестницы было достаточно тихо. — Я сделал это не ради тебя, — он небрежно пожал левым плечом. — Я бы свихнулся, если бы остался здесь ещё на день.

***

Норвегия, Осло. 29-е декабря.

      В школу, как и обещал отец, меня отвозила охрана на большом чёрном джипе. В салоне все молчали, но я чувствовала, как все были напряжены, будто в любой момент могло что-то случиться. Я предвкушала свой приезд в Хартвиг Ниссен. Мне не хватало Кристофера, всей этой подростковой суеты и даже бессмысленных разговоров с Вильде. Наконец, когда машина остановилась на парковке школы, то мне дали какие-то указания по поводу непредвиденных чрезвычайных ситуаций, а затем я вышла на улицу, где в кое-то веки, с неба не падало и снежинки. Я бы даже сказала, что на улице было относительно тепло. Под ногами хрустел снег (самое то лепить огромных снеговиков и играть в снежки), в воздухе пахло духом приближающегося Нового Года, а в небе летала стая грачей, заполняя практически всю территорию удаляющимися криками птиц. Я обернулась, чтобы убедиться, что моя охрана уехала, но они стояли на месте. Возможно, им так было велено. Но почему меня об этом не предупредили? Ладно, зато я хотя бы в Хартвиг Ниссен и уже совсем скоро увижу Кристофера. Ободрившись, я иду ко входу, но неожиданно мне в спину прилетает снежок. Я вновь оборачиваюсь, однако вижу не Вильде, а Шистада, который смотрел на меня светящимися ярко-зелёными глазами и потирал руки, избавляясь от липкого снега. «Почему так невовремя он становится таким милыми и игривым, словно маленький щеночек?» — подумала я. Первая моя мысль — это подбежать к нему. Вторая — взять себя в руки и сделать вид, что ничего не было. За мной следила охрана из той чёрной машины, на которой я приехала. А прямо сейчас я подойду к учителю, который кинул в меня снежок?.. И это я вообще молчу, что около трёх первокурсников заметило, что только что сделал их учитель литературы. Опомнившись, я поворачиваюсь к Кристоферу спиной, а затем быстрым шагом прохожу в школу. Я переодеваюсь в раздевалке, здороваюсь со всеми, кто здоровался со мной, а после иду на урок истории. — Эй, красотка! — меня догнал Юнас, после чего мне захотелось издать истошный вопль. — Ты что, так и не понял? Отстань от меня, Васкес, — пробурчала я, так как была в полном ненастроении после случившегося. Всё-таки как-то не хорошо получилось с Крисом. Он ведь не хотел подставить меня, а я даже не поздоровалась с ним. «Вот и получай теперь плохое настроение», — бичевала я саму себя. В итоге я хмурюсь и смотрю прямо перед собой. — А ты разве не понимаешь? Чем больше ты сопротивляешься, тем больше ты мне нравишься, — будто процитировал кого-то Юнас. — Что ты вообще такое несёшь? — я хмурюсь ещё больше. — Ты вычитал это в какой-то группе для «плохих мальчиков» или в уроках пикапа? — недолго смотрю на него, а затем обратно в коридор, продолжая идти. — Ох, Эва, Эва. Я же знаю, что симпатичен тебе. Я это видел. Мы, между прочим, обнимались, — не унимался Васкес, в упор не видя моей нерадужной реакции на его поступки и слова. — Люди просто так не обнимаются. Это все знают… — Ты победил, — отчеканиваю я, останавливаясь прямо перед классом истории. — Ты мне нравишься, но… Но давай останемся друзьями? Ладно? Так будет лучше, — начинаю быстро кивать, крепче обхватывая лямку рюкзака. — Друзьями?.. — большая бровь Юнаса приняла неестественное положение. — Тогда может сходим в кафе после уроков? Ну, как друзья, — его губы накрыла многозначительная улыбка. «Наверное, он подумал, что это всё какая-то игра», — скептически заключила я. По крайней мере, я в любом случае не могла пойти куда-либо после школы, но именно Юнасу мне хотелось ответить как-то грубо. — Ты, верно, издеваешься. Читай по губам: не хочу я быть с тобой друзьями. Я говорила это из вежливости, — цокаю языком, а затем захожу в класс, сразу же направляясь к своей пустующей парте. Однако моё внимание неожиданно привлекают самые-самые последние места… На последней парте второго ряда сидел Вильям и Вильде: они о чём-то болтали, смотря то друг на друга, то себе в руки. «Поверить не могу!» — мысленно прокричала я, смотря на них, как на призраков. Неужели, между ними что-то происходит? Должно быть, я действительно многое пропустила, уехав их коттеджа раньше времени. Всё ещё в немного потрясённом состоянии, я сажусь за парту, а затем достаю телефон, чтобы проверить диалог с Кристофером. Но сообщения от зеленоглазого не было… Было кое-что другое. Unknown: Нет дыма без огня Боже… Мой телефон чуть ли не выпал на пол. Это от похитителей. Я уверена в этом на сто процентов! Нужно сообщить об этом отцу… При чём срочно нужно поставить его в известность!!! Может, для меня эти слова ничего и не значат, но для отца они могут стать целой наводкой. Я делаю скрин диалога, а затем отправляю отцу. Что ж, придётся ждать, чтобы получить ответ… Ждать, теряясь в догадках; ждать, умирая от любопытства на уроке истории; ждать, думая только об этом чёртовом сообщении.

«Нет дыма без огня…»

О чём же шла речь?

<…>

      Ответ от отца так и не пришёл, что лишь прибавляло тревогу. А вдруг что-то случилось, а ни у кого даже времени нет сообщить мне об этом? Однако как бы там ни было, я уже шла к кабинету литературы, чтобы встретиться с Кристофером. Я осторожно стучу в дверь, а затем бесцеремонно захожу внутрь. В классе никого не было (как мне недавно объяснил Шистад, то он теперь специально никого не пускает на перемене в свой класс, так как к нему в любой момент могу придти я); внутри пахло средствами для мытья пола, а ещё прослеживался запах парфюма Кристофера. — Закрой, пожалуйста, дверь, — вставая со стула, он указал жестом руки на щеколду, которую я молча передвинула. — Хочу сразу извиниться за то, что было утром. Я повёл себя опрометчиво, — кошачьи глаза моего молодого учителя прошлись по мне. — Да, это так, — начала я после секундной паузы. — Это было опрометчиво и непредусмотрительно. Но в этом есть и моя вина… — прежде чем Крис задаст вопрос, я продолжаю. — Меня теперь отвозит и привозит охрана, которую нанял отец. За мной буквально наблюдали из машины, поэтому теперь нужно быть ещё внимательнее, чем раньше, — выдохнув, я сделала небольшой шаг навстречу к зеленоглазому. — Моя вина в том, что я тебя не предупредила. — И всё же, прости меня. — Не извиняйся, — моментально добавляю я. Кристофер делает ответный шаг вперёд так, что теперь мы находились в расстоянии вытянутой руки. — Так что же… Есть какие-нибудь новости по поводу?.. по поводу сама знаешь чего, — симпатичное лицо Кристофера становится гораздо серьёзнее. Я киваю: — Перед первым уроком я получила сообщение. Оно было от них. — Ты в этом уверена? — зеленоглазый сделал ещё один шаг ко мне, из-за чего теперь мы немного касались друг друга бёдрами и руками. Сердце моментально отозвалось на даже малейшую близость, но сейчас было важным обсудить то сообщение. Мне нужно было просто поговорить, хотя не спорю — физическое влечение я сейчас тоже чувствовала. Я остерегающе кладу свою руку на солнечное сплетение Кристофера, словно барьер, а затем отступаю. — Да, я в этом уверена. Сообщение было от них, — говорю я, проведя ладонью по волосам и переводя взгляд на окно, которое вело на стадион и часть парковки. — «Нет дыма без огня» — так там было написано, — продолжаю я. — Ты уже поняла, что это могло означать? — спросил Кристофер, но я всё равно смотрела в окно. — Нет. Без понятия. Может, это связано с тем, что если бы я и Катон не сбежали, то не было бы мести? — на ходу предположила я. — Раньше писали только Катону. А теперь и мне? Ещё отец мне так и не ответил… Мне почему-то кажется, что что-то случилось, — я стала в напряжении разглядывать стадион и маленькие фигурки учеников, которые ходили там, словно нарисованные точки. Мне казалось, что если я посмотрю на Шистада, то я взорвусь от эмоций. Заплачу? Поцелую его? Начну без умолку говорить о наболевшем? Я не знала, что ждать от себя. — Эва, посмотри на меня, — перебил Крис, но я не послушалась его, лишь сильнее сосредотачиваясь на окне и виде, который через него открывался. — Посмотри. Скрещивая руки на груди, я всё-таки неохотно поворачиваю голову к нему. Кристофер вновь приближается ко мне, а затем обхватывает моё лицо двумя руками. Я думала, что начну сопротивляться абсолютно любой его попытке коснуться меня, но это оказалось неправдой. — Я понимаю твоё волнение, но тебе нужно успокоиться. Эва, смотри: твоя мама дома, отец, скорее всего, тоже, Катон в безопасности, как и ты, — ярко-зелёные глаза смотрели в мои, как и в те дни, когда всё было хорошо. — Вам сейчас никто не может навредить. Паника ещё никому и никогда не шла на пользу. — Паника? — я будто бы пробую это слово на вкус. — Паника, значит?.. Но как же мне успокоиться? Они знают мой номер. И если уж на то пошло, то мне уже кажется, что они знают обо мне всё, — большой палец Кристофера коснулся моей верхней губы и я резко замолчала. — Тебе никто не посмеет навредить, — прошептал Шистад, а затем поцеловал меня. Поцелуй был не таким, как в домашнем кинотеатре Фредрикстада. Он не был каким-то целомудренным или же нежным. Поцелуй был именно сносящим голову. В таких случаях говорят, что ноги подгибаются. Не было никакого вступления и нежных слов — сразу грубый, захватывающий поцелуй. Губы Кристофера слишком хорошо знали мои, поэтому уже через минуту мы целовались так настойчиво, прижавшись друг к другу, будто нам грозили вечной разлукой. Его руки обхватили мою талию, немного приподнимая с пола и вынуждая обхватить его за шею. Признаюсь, это было крайне неудобное положение, но я была готова терпеть это ради такого поцелуя. Я уже практически задыхалась в этом вечном, каком-то даже животном поцелуе, но мне нравилось. Чертовски нравилось. Я буквально забылась в этом мгновении. Затем Крис резко придвинул меня к себе настолько близко, будто хотел чего-то ещё большего, помимо поцелуев, но вышло так, что мы чуть ли не упали, запутавшись в ногах. Рюкзак с моей спины с грохотом сползает на пол, но я не дёргаюсь и не пугаюсь. Мы незаметно двигаемся чуть ближе к столу, где были какие-то бумажки и ручки. Сильные руки Шистада уверенно опускаются мне на ягодицы, а губы переходят на шею, оставляя россыпь поцелуев. Затем он легко подхватывает меня, и уже через секунду я машинально обхватываю его крепкое туловище ногами, и мы переходим на учительский стол основательно. Кристофер кладёт меня спиной на твёрдую и холодную поверхность стола, а сам нависает сверху, продолжая целовать мою шею и ключицы, заставляя меня прерывисто дышать и хотеть большего, чего явно не будет, ведь мы в грёбаном классе литературы, где с минуты на минуту должен пройти урок. В голове лениво проскальзывает мысль о том, чтобы сказать Шистаду прекратить, но я также лениво передумываю. Мне всего этого не хватало и теперь мне было очень хорошо. Кристофер немного задирает мою кофточку, чтобы было видно нижнее бельё, а затем целует меня в выемку между грудей, заставляя выгнуться и покрыться мурашками. Я крепче обхватываю ногами корпус зеленоглазого и притягиваю его к себе, чувствуя его желание даже через ткань одежды. Как бы грубо это не звучало, но я бы безумно хотела переспать с ним здесь, прямо на столе, прямо в Хартвиг Ниссен. Но ведь это запретно, так?.. Должно быть, в этом и был весь смысл. Я уже буквально ждала и предвкушала звук растягивающийся ширинки, но этого почему-то не происходило, хотя я абсолютно точно была уверена, что Крис хотел меня точно также, как и я его. Точнее… я не была уверена, я это знала, я это чувствовала. На мгновение я смотрю на затуманенные, полные жаления и возбуждения глаза своего молодого учителя литературы, а затем он вновь целует меня в губы, заставляя извиваться под ним и изнемогать от желания. Потом я чувствую, как длинные пальцы опускаются мне в джинсы и проникают под ткань трусиков, что сразу же вызывает бурную реакцию моего тела: внизу живота образовывается тугой болезненный узел, а изо рта, прямо в губы Шистада, вырывается стон. Длинные пальцы опытно трогают меня там круговыми медленными движениями, постепенно нарастая темп. И это определённо было чем-то новым, потому что раньше такое я и Кристофер не пробовали… точнее не пробовали друг с другом. Уверена, что с Кристофером подобное было не впервой. Шистад подхватывает меня за талию и немного приподнимает с неудобной поверхности стола, одновременно не прекращая делать то, что делал, а затем прячет своё лицо мне в волосы, вдыхая их запах. Неожиданно мышцы бёдер сокращаются, тугой узел превратился в рой бабочек по всему телу, и прежде, чем я застонала на весь класс, Кристофер предусмотрительно положил одну из свободных рук мне на рот, из-за чего я вновь легла спиной на стол, тяжело дыша. Звенит звонок и я смутно понимаю, что сейчас сюда придут ученики, а мы здесь находимся в таком состоянии. — Надо… надо уходить, — шепчу я, пытаясь пошевелиться, но у меня ничего не выходит. Кристофер убирает свою руку из моих трусиков и джинс, немного привстаёт поодаль от меня, а затем возвращает мою кофточку на место, помогая встать, с силой потянув за петельку джинс. Шистад подошёл к моему рюкзаку на полу, наклонившись, поднял его и готовно протянул мне. — Спасибо… — кое-как отзываюсь я, чувствуя себя приятно вымотанной. «Спасибо — за что? Нужно было уточнить ему», — будто пьяная, думала я. — Какой у тебя сейчас урок? — хрипло спросил зеленоглазый, пряча руки в карманах, где, собственно, и останавливается мой взгляд. — Ох, Крис, ты… у тебя… — я даже не знала что сказать ему по этому поводу (хотя, наверное, ему виднее). — Эва, не надо. Всё в порядке. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо, — Кристофер понял, что я хотела сказать, поэтому сразу же разрешил этот вопрос. — Буду думать о чём-нибудь противном и всё пройдёт… — он улыбнулся каким-то своим, только ему известным, мыслям, и я немного успокоилась. — Так какой у тебя урок? — Математика, — покрываясь румянцем, я заправляю прядь волос себе за ухо. Неужели, я смущаюсь? Какой позор. Кристофер снимает щеколду с двери, а затем на распашку раскрывает её. — Пиши и звони мне. Хорошо? — спрашивает тот и я киваю. — Надеюсь, мы увидимся второго января. Я очень хочу, чтобы ты пришла на мой день рождения. — Я приду… В этот момент в класс заходит толпа учеников и я умело прохожу сквозь них и иду на математику. Находясь в каких-то далёких, заоблачных мыслях, я даже не сразу понимаю, что у меня звонит телефон. — Алло, мам? — спокойно и расслабленно спрашиваю я. — ШКОЛА КАТОНА ГОРИТ!