m y . t e a c h e r

— 34 —

Норвегия, Осло. 31-е декабря.

      С самого утра была подготовка к Новому году. Прислуга всё время маячила по этажам, украшая всё вокруг. С кухни доносились звуки готовки, невольно вынуждая живот урчать от нетерпения, а с гостинной были слышны звуки бесед. Казалось, что происходило буквально всё, что только можно, дабы отвлечь нас от того, что Катона пытались убить, а вместе с ним и всю элитную школу Хортвурд Келленд.

«Двадцать восьмого декабря в школе имени Хортвурда Келленда, произошёл пожар. Раненых нет, причина возгорания не обнаружена»

Вот о чём пестрили все заголовки, хоть и недолго… Достаточно быстро первые полосы новостей сменились на сюжетные колонки по подготовке к Новому году. Конечно, богатенькие родители детей Хортвурд Келленд открыли целое дело по поводу якобы «безпричинного» возгорания, но всё и так с самого начала шло к тому, чтобы дело быстренько закрыли. К тому же, ученикам этой школы отменили занятия аж на целый месяц, что не могло не радовать отпрысков. А ведь могли поджечь и Хартвиг Ниссен… То чтобы тогда было? Моя школа не была напичкана хорошей системой пожаротушения, да и коридоры в ней были гораздо теснее, чем в Хортвурд Келленд. Уверена, что если бы загорелся Хартвиг Ниссен, то жертв бы было больше. Пока поместье украшала прислуга, я сидела в своей комнате вместе с мамой, вспоминая различные ситуации из жизни, которые с нами приключались. — А помнишь, как ты подарила мне свои носки на Новый год, думая, что люди дарят вещи, которые у них уже есть, а не заранее покупные? — улыбаясь, спросила мама, лёжа от меня по правую сторону. — Э-эй, мне было семь! — посмеявшись, сказала я. — А вообще, можно было бы и поблагодарить, — я перелегла на живот, начиная размеренно махать ногами. — Это были мои любимые носки! — Да, настолько любимые, что ты заносила их до дыр, — лукаво произнесла мама, смотря на меня любовным взглядом. — Эх, были времена. — Они и сейчас неплохие, — заверила я её. — Правда мы испытываем некие трудности, но когда всё наладится, то я смогу назвать себя по-настоящему счастливой. Мама подставила руку к подбородку: — Ты права. В первые за сто тысяч лет я ничего не делаю к Новому году… — она начинает посмеиваться и я подхватываю её смех, пряча рот под ладонями. — Не режу никакие салаты… — очередной приступ смеха. — Не делаю кардинальную уборку, будто к нам приедет президент… — смех всё больше походил на нервный. — О, да-а, мама, дело определённо в уборке! — провозгласила я, салютируя рукой в воздух. — Ну, а что? — улыбаясь во все тридцать два, мама не переставала посмеиваться. — Не всем взрослым нравится наводить порядки. Дверь в комнату бесшумно раскрылась и в пролёте показалась взъерошенная, слегка рыжеволосая голова Катона: — Бабушка Уиллоу приехала. Ты что: не пойдёшь встречать или как? Я быстро встаю с кровати, одновременно отдёргивая пижамные шорты и поправляя немного задравшуюся майку. — Или как, — отвечаю я, а потом обращаюсь к маме, которая перестала смеяться и даже улыбаться. — Мам, если хочешь, то посиди пока у меня. Она кивнула мне, а потом я и Катон медленно вышли в коридор. — Через час приезжают все остальные гости, надеюсь, ты не собираешься ходить в таком виде, — говорит тот, проведя рукой по своим непослушным волосам, которые сегодня даже немного вились. — Серьёзно? А я так хотела быть в пижаме на Новый год! — я изображаю тоскливое лицо, после чего Катон немного пихает меня в плечо. — С каких это пор ты узнала о существовании сарказма? — наши взгляды встречаются, и я склоняю голову к плечу, в которое он меня пихнул. — С тех пор, как мой сводный брат соизволил со мной разговаривать… — Здравствуйте, вам что-нибудь нужно? — к нам обратился мужчина, который нёс мини-ёлку на подоконник в конце второго этажа. — Нет, спасибо, — хором говорим мы с Катоном и прислуга, улыбнувшись, идёт дальше. — О, да ты у нас уже норовилась, — всё ещё подначивал сероглазый. — Смотри не привыкни к такой жизни. Ты с мамой тут не навсегда. Зря он это сказал. Не сказать, что меня это задело, но осадок останется точно. Это определённо посулило лишнем напоминанием о том, что наши похитители до сих пор на свободе и что с каждым днём они всё ближе и ближе к нам. Кажется, Катон тоже понял, что взболтнул лишнего, но при этом он всё равно не перевёл тему. Закусив губу, я скоропостижно спустилась с ним на первый этаж, где нам сразу же попалась бабушка Уиллоу, болтающая с какой-то прислугой, которая несла торт в сторону кухонной зоны. — Бабуля! — окликнула я её и та обернулась, в скоре разводя руки для объятий. Я разбежалась и с нежностью обняла её. — Совсем ведь мне не звонит, не пишет, — в шутку бурчала та, высвобождаясь из объятий. Затем её маленькие глаза метнулись на Катона, который медленно подходил к нам от лестницы. — А этот-то ведь — совсем оболтус. Вон какой крепкий вырос, хоть сейчас женитьбу устраивай! — и бабушка с размаху шлёпнула Катона по прессу, после чего тот даже немного сморщился. — Бабушка, он женится только тогда, когда настанет конец света, — улыбаясь, пролепетала я, и бабушка Уиллоу в ответ шлёпнула меня по ягодицам, после чего по первому этажу раздался громкий звон. Теперь я поняла почему Катон так морщился. У бабушки был крайне сильный удар. Я незаметно приложила ладонь к пострадавшему месту, а затем коротко ахнула. — А ты, Эва, между прочем, тоже не отставай. Я вообще когда-нибудь увижу своих правнуков и правнучек? — она подмигнула мне, будто знала какую-то тайну (что, конечно же, не было таковым), а затем она взяла меня и сводного братца за плечи, притягивая нас друг к другу на максимально близкое расстояние, и продолжила свою шарманку. — Оба ведь красивые и такие молодые люди! А один всё о постели и девчонках думает, а другая… А друга, вот… Эва, а о чём ты вообще думаешь? Катон прыскает со смеху, пока я оправдывалась перед бабушкой: — У меня и так всё хорошо. Я думаю о школе… о предстоящем поступлении… — Да, а ещё она думает о своём учи… — я не позволила Катону договорить, с силой пихнув его в плечо. Тот снова начал ловить ртом воздух, чтобы договорить предложение, но тогда я ещё более активно продолжила выпихивать его от нашей бабушки как можно дальше. Когда я полностью допихала его в более или менее безлюдный уголок, то лицо Катона приобрело куда более серьёзное выражение, хотя на губах и проглядывалась заметная улыбка. — Что ты творишь? — говоря это, мне всё время приходится приподнимать голову, чтобы поддерживать зрительный контакт с сероглазым, так как он был выше меня на полголовы. — Кому ты это рассказываешь — нашей бабушке? С ума сошёл что ли? — я шмыгаю носом. — К тому же, это неправда. — Ты это меня сейчас обмануть пытаешься? Меня?.. — Катон переступает с ноги на ногу и его пушащиеся волосы начинают лезть ему в глаза. — Если мы не говорили про тот день, когда тот тип ждал тебя вечером на крыльце, то это не значит, что я ничего не понял. Его слова подействовали на меня странным образом. Такое ощущение, что мне за шиворот набросали льда. Хотелось отмахнуться и уйти. — Почему ты мне не сказал, что всё понял?.. — тише спрашиваю я. — А как ты это представляешь: «Эва, я знаю, что у тебя что-то с учителем»? — Катон хмыкает, издавая какой-то гортанный звук. — И ты теперь решил рассказать об этом родителям?.. — Что, прости? — его брови изогнулись. — Рассказать родителям? Я, конечно, знаю, что у тебя обо мне мнение не очень, но я думал, что ты знаешь, что я не дебил, чтобы рассказывать о таком всем подряд, включая родителей. Я облегчённо выдыхаю, хватаясь за голову. — Но это не значит, что я одобряю то, что ты делаешь, — Катон тыкает мне указательным пальцем в плечо. — А сейчас пошли к бабушке и сделаем этот день незабываемым. Поняла? Безвыходно киваю, внимательно смотря в лицо Катона, в котором просматривались мои черты. «Вдруг он расскажет кому-то?» — беспокоилась я. — «Но ведь не рассказывал же всё это время.» Он пытается выйти из менее людного уголка, но я останавливаю его. — Подожди. Ты бы не мог помочь мне кое-в-чём? — В чём? — Катон показательно закатывает глаза. — Скоро у него день рождения, а мне нужно выехать в магазин. Одну, сам понимаешь, меня не отпустят, но с тобой… С тобой меня отпустят, — говоря это, я даже и не надеялась, что сероглазый согласится с моей просьбой. Однако он лишь поерошил волосы, а затем небрежно пожал плечом: — Хорошо. Когда? — ПРАВДА??? Ты согласен? — я не могла сдержать эмоции. Видя ожидании в лице сводного брата, я стала рассуждать вслух. — Первого января, ну или сегодня ночью, если получится пробраться в тайне от всех, конечно.

<…>

@vildelinn создал (-а) беседу «СРОЧНО ААААА🤭»

@vildelinn добавила (-а) +2 новых пользователя

@chris_berg_: что случилось? 😦 @vildelinn: сейчас дождёмся Эву 👌😍 @chris_berg_: я вообще-то с мамой к Новому году готовлюсь🎅✊

@evamohn: я здесь. пиши

@vildelinn: в общем мне написал Вильям и предложил погулять с ним перед Новым годом! аааааа

@evamohn: чтоооооо

@chris_berg_: чтоооооо @vildelinn: я уже согласилась и даже собираюсь уже! 😁 — Офигеть, — шепчу я, сидя за праздничным столом, где все дальние и недальние родственники болтали между собой. — Эва, убери пожалуйста телефон, — спокойным голосом мама сделала мне замечание, и я с большим удовольствием послушалась её. «Видимо, Вильде хочет, чтобы ей разбили сердце. Вильям Магнуссон никогда не производил впечатление парня, который остаётся верным своей девушке», — мысленно негодовала я, подперев подбородок руками и смотря пустым взглядом в овощной салат перед собой. Неожиданно чувствую, как подол моего платья кто-то тянет. Смотрю в бок и вижу такого же скучающего Катона. — Поехали? — одним лишь словом он поселил в моей душе будоражущее чувство. — Но ведь тут много народу, — ответила я. — Вряд ли у нас получится. — Я сам видел, как отец отпустил почти всю охрану по семьям. Сегодня ведь праздник, — тихо говорил сероглазый, сидя рядом со мной в дорогом чёрном костюме. Чтобы промочить горло, я делаю глоток шампанского: — Но… — Так, я не понял. Это тебе надо или мне? — Катон запустил в рот порцию салата оливье, а затем немного отодвинул свой стул назад, будто собираясь уйти. — За нас! — он берёт в руки бокал полный шампанского и выпивает его до дна. Смотрю в его глаза какое-то время, после чего сдаюсь и мы вместе выходим из кухонной зоны. Странно, но нас даже никто не окликнул. Коридоры пустовали… — Вам что-нибудь нужно? — из-за угла неожиданно вышла какая-то прислуга и от неожиданности я даже немного вскрикнула. — Нет, спасибо! — очередным хором говорим я и Катон. Итак, самым сложным оказалось надеть зимнюю куртку и ботинки, а потом незаметно спуститься в гараж и выехать с территории поместья. Однако, с горем пополам, нам это удалось… Да и вообще, нас чуть не поймали около четырёх раз, так что это мы ещё хорошо отделались. Мы врубили радио, где все радиостанции поздравляли друг друга с наступающим новым годом, вдавили педаль газа в пол (это сказалось небольшое количество алкоголя, которое мы успели выпить до этого), а затем поехали в торговый центр, который работал круглосуточно, а самое главное — даже в Новый год. Найти подарок оказалось непростым делом. Первое, что пришло мне в голову — так это подарить какой-нибудь дорогой парфюм, но затем я вспомнила, что обожаю тот парфюм, который есть у Кристофера сейчас, поэтому данная идея была сразу же отложена. И на самом-то деле, так были отложены многие идеи, из-за чего наш «шопинг» максимально затягивался. Катон уже даже начинал шутить, что готов купить Кристоферу машину, но, как мне кажется, то это было бы странным, если бы я подарила зеленоглазому машину, за которую заплатил мой сводный брат, — так что эта идея так же была отклонена, как и предыдущая. Часы? Часы у Криса есть, при чём очень даже неплохие… — Я в отчаянии! — громко заявляю я спустя безумно долгие блуждания по магазинам. — П-р-о-с-т-о в отчаянии, а нам ведь уже нужно возвращаться, а то нас будут искать! Катон устало плёлся неподалёку и мне кажется, что ему было уже абсолютно всё равно кто кого будет искать. И тут, мы проходим мимо маленького, но очень яркого прилавка, после чего я понимаю, что это именно то, что нужно.

***

Норвегия, Осло. 2-е января.

      День рождения Кристофера — наконец, этот день настал. Наша разница в возрасте стала ещё более значимой: мне семнадцать, ему двадцать пять. — Ты это куда? — спросил отец, по закону подлости встретившись со мной на первом этаже. Его внимательный взгляд прошёлся по мне с головы до ног, после чего ему не сложно было сделать вывод, что я шла вовсе не прогуляться. — Накрашенная, в красивом платье, вся благоухаешь… — Я иду на день рождение к подруге, — с лёгкостью говорю я. — Какой ещё подруги? — Из школы, — отвечаю уже заранее заготовленную фразу. — Как её зовут? — отец поставил руки в бок. Не удивлюсь, что если я сейчас назову какое-то имя, то папа пробьёт его по базе данных. — К сожалению, ты её не знаешь, — для убедительности, что всё хорошо, я натягиваю улыбку. — Если будет время, то я обязательно расскажу тебе о ней. Папа около минуты думает над моими словами, взвешивая все «за» и «против», а затем принимает весьма ожидаемое решение. — Тебя отвезёт и заберёт охрана, и это не обсуждается, — он несерьёзно пригрозил мне пальцем, неторопливой походкой продвигаясь в сторону кабинета. Сдерживаясь от победного крика, я семеню к входной двери, после чего за мной по пятам следуют двое охранников, которых, конечно же, правильнее называть телохранителями, но как-то раз моя мама пошутила, что эти люди будто бы охраняют товар от воров и поэтому они больше охранники, чем телохранители, и как-то это выражение само собой приелось. Охранники и охранники. Мы сели в чёрный джип, который уже когда-то отвозил меня в школу, и назвав адрес, мы поехали в «Амбассадор». На улице было темно и холодно, но хотя бы радовало, что не шёл снег, который бы непременно испортил мне волосы, которые я выпрямляла около тридцати минут, если не больше. — Мисс Мун, мы будем ждать вас в машине, — сказал один из амбалов, когда я уже раскрыла дверь, чтобы уйти. — Ох… Вы знаете, я могу остаться там на ночь, — предупредила я, помедлив между улицей и машиной. — Мы будем ждать, мисс, — вежливо повторил мужчина, сидящий за рулём. — Ладно… — кое-как согласилась я, наконец, выходя на улицу и проходя к Амбассадору, который был известен на всё Осло своей сдержанностью и изысканностью. «Но ведь Кристофер-то, наверняка, устроил там целую вечеринку в честь своего двадцати пятилетия», — догадалась я, быстро семеня ко входу, где стояла женщина со списком в руках. — Эва Квиг Мун, — представляюсь я и та, даже не посмотрев в список гостей, предложила мне пройти внутрь. Интерьер оказался таким, каким его описывали… Внутри всё было в бордово-изумрудных тонах. Свет был приглушённый, а из динамиков играло что-то явно не танцевальное. Сам зал был большим и по одной из стен шли некие стенды со Шведским столом, где стояли, несложно догадаться, гости Кристофера; а по другие стены, было что-то наподобие зон отдыха, где были бархатные диванчики из дорогой обивки и такие же кресла. Некоторые из присутствующих оглядывались на меня и я заметила, что многие из них были одеты достаточно просто. «Ну или же это я по сравнению с ними пришла, как на Красную Дорожку», — продолжила я, находя взглядом людей, которые были даже в самых обычных синих джинсах. Неужели их всех пригласил Кристофер?.. Просто все они выглядели достаточно взросло. — Позволите? — мягко обратился ко мне бархатный голос зеленоглазого, и я обернулась. — Крис, — я зачем-то произнесла его имя. Он протянул мне руку, немного улыбаясь: — Потрясающе выглядишь. Настолько, что к тебе даже боятся подойти, — от этих приятных слов сложно было сдержать улыбку. — Позволишь куртку? Кивнув, я начинаю снимать с себя уличную одежду, открывая всем на обозрение свои оголённые плечи и спину… И я только сейчас понимаю, что внутри «Амбассадора» было достаточно прохладно. По моим рукам бегут мурашки. Кристофер задерживает на мне недолгий взгляд, а затем удаляется с моей курткой куда-то в отдельное помещение. И пока его не было, я ещё больше чувствовала на себе взгляды, которые притягивались ко мне, словно магнит. Появилось даже желание прикрыть себя руками… Но разве это я должна чувствовать на дне рождении человека, на которого мне не всё равно? Собираюсь с силами, выпрямляю спину, приподнимаю подбородок и откидываю свои уложенные, рыжеватые волосы назад. Секунда, и я вижу, как ко мне направлялось три девушки… или же женщины (?). Я никак не могла понять, как мне их назвать. Да, они определённо были старше меня, но ведь я встречаюсь с их ровесником. Даёт ли мне это право говорить с ними, как на равных? «Но зачем же они идут ко мне? Мне не о чём с ними говорить… Хоть бы музыка ещё была веселее», — в моей голове стали роиться разные мысли, но внешне я держалась, как мне казалось, хорошо. — Привет. Как тебя зовут? — одна из девушек, которая подошла ко мне, стала буквально оглядывать моё лицо, цепляясь за такие детали, как брови, губы и щёки. «Хм-м, хотя, может не всё потеряно?», — у меня пронеслась крайне шальная мысль. — Меня зовут Эва, а… — чёрт возьми, почему-то я никак не могла решить как мне к ней обращаться, на «ты» или на «вы». Так, стоп. Раз Кристофер позвал меня сюда, значит он знал что делает. Тогда решено: перехожу на первый вариант. — А тебя как зовут? Видимо, я всё-таки сделала неправильный выбор, потому что три подружки сразу переглянулись после моего вопроса. — Меня зовут Аманда, — холодно представилась та, продолжая блуждать по моему лицу. — Приятно познакомиться, Аманда, — произношу я, стараясь не показывать своим видом, что разговор меня напрягает. — Кстати, а откуда вы знаете Кристофера? Если честно, то я не знала, что он позовет так много людей. На счёт Кристофера… Где его вообще так долго носит?! Девушки вновь переглянулись, чего я просто не могла не заметить или же как-то проигнорировать. — Мы вместе учились на литературоведческом факультете. А ты откуда знаешь Криса? — и, как по заказу, вся троица ожидающе улыбнулась. — Мы пара, — произношу я с нотками гордости, вновь проведя рукой по выбившейся пряди волос, но мои слова производят какой-то странный эффект: девушки засмеялись, начиная выискивать взглядом кого-то в толпе. — А что-то не так? Есть какая-то проблема? — ожесточённо спрашиваю я, после чего они посмотрели на меня так, а-ля: «О-оо, она умеет говорить!». — Эва, прости нас за вопрос и любопытство, но скажи пожалуйста: сколько тебе лет? — спросила та, что до этого молчала, но улыбалась больше всех. — А какая разница? — отчеканиваю я, не скрывая неприязни в голосе. Те промолчали, конечно же, снова переглянувшись, будто решая что-то между собой, а затем развернулись, возвращаясь к месту, где стояли раньше, но нет бы они возвращались молча, но нет — они шли, разговаривая друг с другом, при чём так громко, будто специально хотели, чтобы их все слышали. — Его, видимо, совсем на молоденьких потянуло, — издевательски говорила первая. — Она вообще по-моему на первом курсе… — высказала своё «нужное» мнение вторая. — А вы вообще заметили, как она вырядилась? Как школьница на выпускной, ей Богу! — заключила третья и послышался громкий смех, который резал мне уши. Что ж, теперь сложно было сделать вид, что я не слышала всего это. Я знала, что разница между мной и Кристофером ощутимая, но чтобы настолько… Его ровесницы кажутся уже достаточно взрослыми, тогда как я ещё даже не закончила школу. Опускаю потускневший взгляд себе в ноги, даже не заметив, как Крис, наконец, вернулся. — А вот и я, — он свободно, не обращая внимание на то, что на нас глазели все гости, положил руку мне на талию и притянул к себе. — Не перестану говорить, что ты сегодня просто очаровательна, — чувствую, как большой палец зеленоглазого гладил мою оголённую спину вверх и вниз. — Поверь, найдутся те, кто с тобой не согласятся, — совсем не думая о последствиях, сказала я. «Не нужно портить Крису день рождения! Это его день и пусть он отмечает его так, как захочет», — раскладывала я по полкам все свои мысли. Чёрт бы побрал ту троицу! Очевидно, они испортили мне всё настроение! Нужно взять себя в руки, иначе я сделаю только хуже, а хуже уже некуда. Или есть?.. Буквально заставляю себя улыбнуться: — Лучше перейдём к хорошему. С днём рождения, именинник! — затем тянусь к подарку, который я припрятала в потайной складке платья. — Хочу сразу подарить тебе подарок. — О-оо, я весь во внимании, — Кристофер убирает с меня руку. Я шелестю в складках платья, после чего в его глазах загорается небольшой азарт, а затем я протягиваю ему конверт. Тот берёт его в руки, в последствии аккуратно раскрывая его указательными и большими пальцами. — Только ты, я и небо… — шепчу я, чтобы никто не услышал. Стыдно признавать, но теперь мне казалось, что меня могут осудить даже за подарок. Шистад вздымает на меня голову, как только увидел два сертификата на прыжок с парашютом, а затем, быстро сократив между нами расстояние, накрывает мои губы приятным, тёплым поцелуем. Я моментально расслабляюсь в его объятьях. Кровь приливает к моей голове и пусть на нас все смотрят. — Я готов прыгнуть хоть завтра, — он кивнул головой, прекратив поцелуй, который бы я не против продолжить где-нибудь ещё. — Крис, гхм, не познакомишь меня со своей дамой? — задал вопрос подошедший мужчина, и я мгновенно узнала его — это был отец зеленоглазого: Тристан Шистад, шеф полиции. — Конечно, отец, — откашлявшись, согласился Крис, сразу взяв между мной и собой дистанцию, как будто его об этом кто-то негласно попросил. — Это моя девушка: Эва Квиг Мун. — Мун? — в лице отца Криса промелькнуло узнавание. — Нашумевшая фамилия. Это ведь твой отец владеет одними из самых крупных фирм в Норвегии? — Да, — отвечаю я всё ещё с ощутимым осадком на душе. — Ну, Эва, рассказывай на кого ты учишься. Чем занимаешься? — в таких же, как и у Криса, зелёных глазах что-то блеснуло; что-то такое, похожее на врождённую мудрость. Очень умный взгляд. Не зная как подступиться к теме моей жизни, я уже было решила что-то придумать, но Крис умело вмешался: — Неужели мы будем говорить в день рождения о работе или же, например, учёбе? — Почему бы нет? — в голосе мистера Шистада пробежался холодок. — Я бы прослушал Эву. Крис молча выдерживал взгляд отца. Казалось, что они читали мысли друг друга. — Мне нужно обойти всех гостей, если ты не против, — заключил мой молодой учитель литературы сквозь зубы, а затем взял мою руку в свою. — Я и Эва пойдём. — Подожди, — его отец поджал губы. — Твоя мама гордилась бы тобой. Не знаю в чём именно состоял подтекст, но на Криса это подействовало странным образом: он задержал дыхание, немного свёл брови к переносице и гораздо сильнее сжал мою руку. — Мы пойдём, — повторился тот, а затем мы направились в другой конец зала. — Крис, что происходит? — не выдержала я, быстро переступая ногами, чтобы хоть как-то поспеть за ним. Конечно, я догадывалась, что происходит, но мне хотелось, чтобы это озвучил Кристофер. Мне очень хотелось узнать его мнение по этому поводу, потому что лишней здесь была я, а не он. — Неважно. Не обращай внимание, — прошептал тот, останавливаясь рядом с диванчиком, где сидела какая-то девушка лет двадцати пяти, как и Крис, а рядом с ней маленькая девочка. — Посидишь здесь, ладно? Из-за этой просьбы мне неприятно закололо виски. «Он не знал куда меня деть», — поняла я. — Ладно, — отрезала я, отворачиваясь от зеленоглазого и проходя к девушке с маленькой девочкой, которые делали из салфеток цветочки. Я даже не обернулась к имениннику, который, вроде как, и так уже ушёл. — О-оо, смотри-ка Кейси, кто к нам пришёл, — девушка с сердцевидной формой лица, дружелюбно улыбнулась мне, словно и сама была ещё ребёнком. — Такая красивая, да? Я посмотрела на маленькую девочку, которая засмущалась при виде меня. — Сестра, да? — спросила я, садясь с ними на один диван. — Ох, нет. Вообще-то, это моя дочь, — девушка повернулась ко мне в пол оборота. — Кстати, я Лорели, — она протянула мне руку для рукопожатия и я с радостью пожала ей руку. — Очень милая. Сколько ей?— заинтересовалась я. — М-мм, ей уже четыре, — Лорели погладила свою дочь по голове. «Если Лорели ровесница Криса и у неё уже есть дочь, то убейте меня на этом месте», — решила я. — А сколько тебе лет? — я обратилась к молодой маме и та вновь очаровательно улыбнулась мне. — Двадцать четыре. Чуть меньше возраста нашего именинника, но всё же. Да уж… У ровесников Криса уже есть дети и семья, а он тратит время на меня?.. Теперь понятно почему на меня так смотрят. Все считают, что я с Крисом для несерьёзных отношений. Наверное, в этом, как ни прискорбно, была какая-то доля правды. Хотя, если честно, мне совершенно не хотелось верить, что когда-нибудь мне и Крису придётся расстаться. — Всё хорошо? У тебя глаза на мокром месте, — Лорели участливо заглянула мне в лицо. — Конечно, — шепчу я. — Всё хорошо. «Просто подумала о, мать его, неизбежном!» — в продолжение орала я в своей голове. Ну, конечно же, от Криса все его знакомые ждали, когда тот остепениться: заведет достойную девушку, женится на ней, найдёт стабильную работу и заведёт ребёнка. А могу ли я ему это дать? Я ведь только-только закончу школу, но ведь впереди меня ещё будет ждать поступление в университет и студенческая жизнь. А Крис?.. Для него всё это уже пройденный этап. Боже, в моей голове ведь и мыслей не было о том, чтобы завести ребёнка - это ведь такой ответственный шаг! Я сама, пожалуй, ещё ребёнок. Ещё и разоделась, как незнамо что. Какой стыд... Думала, что будет целая вечеринка в честь дня рождения, а оказалось, что будет тихий сбор всех родственников и знакомых — чисто формальное отмечание праздника. Да и к тому же, неужели я надеялась, что все люди двадцати пяти лет, характером как Кристофер?.. Боже, ну и дура же я!!! — Уверена, что всё хорошо? — с сомнением спросила Лорели, ближе пододвинув к себе дочку. — Угу, — невнятно произношу я, а затем оглядываюсь в поисках Кристофера. А вот и он: он стоял рядом с мужчинами и что-то обсуждал с лёгкой улыбкой на лице; минута, и он перешёл к другой компании, всё ещё улыбаясь и пожимая руки. — Почему-то стало очень интересно: а как вы познакомились? Ну, ты и Крис. Я видела, как он поцеловал тебя, — Лорели вновь привлекла к себе внимание. — Как познакомились?.. По сути мы косвенно знали друг друга какое-то время. По-настоящему же мы познакомились лишь на Хэллоуинской вечеринке, — я не врала, а лишь недоговаривала. — Здорово. Так романтично! — Это было вовсе не романтично, — призналась я, вспоминая тот день, как страшный сон, ведь тогда я ещё поругалась с Нурой. — Ладно… А как ты относишься к тому, что он учитель в старшей школе? Кажется, он ведёт физику… — Он ведёт литературу, а не физику, — сразу исправляю Лорели. — Хорошо, что ты помнишь, — она улыбнулась. — Давно ли вы встречайтесь? — Скорее нет, чем да, — отвечаю я, на секунду заметив, что маленькая девочка выглянула из-за мамы, чтобы посмотреть на меня. — А ког’дя у тебя день рождения? — произнесла девочка шипилявым голосом. — В конце января. Двадцать восьмого, если быть точной, — я заправила пряди волос себе за уши, вновь погружаясь в нехорошие мысли, например такие, как неизбежность времени и возраст. Начинаю сжимать и разжимать свои пальцы. Мне было слишком неуютно и как-то даже неудобно находится среди всех этих людей. — Лорели, не подскажешь, где здесь хранят верхнюю одежду? — робко спросила я, стараясь не смотреть в лицо молодой мамы. — Что? Ты уже уходишь? А Крис не будет против? Может подзовём его сюда? Ты плохо себя чувствуешь, нет? — она стала засыпать меня вопросами, на которые я не знала ответа. — Да, да, я плохо себя чувствую, — я зацепилась за спасительную соломинку, одновременно вставая с дивана. — Гардеробная там, — Лорели указала мне пальцем на большую деревянную дверь и я, поблагодарив девушку, направилась туда. В небольшом помещении я надела куртку, и прямо нараспашку пошла к выходу через весь зал, чуть ли не путаясь в складках собственного платья. На меня смотрели большими глазам и я слышала, как меня окликал Крис. Однако я не собиралась останавливаться, и лишь наоборот, когда я услышала своё имя из уст Шистада, я уже чуть ли не бежала на улицу. Если повезёт, то я даже успею забежать в чёрный джип к телохранителям и уехать отсюда как можно скорее. Раскрываю дверь, но меня резко и с шумом затягивают обратно в фойе, схватив за локоть. Я чуть не упала, поскользнувшись на скольком полу, но меня машинально поддержали под локоть, вовращая мне драгоценное равновесие. — Что такое?! — в красивом лице Кристофера узнавалась эмоция беспокойства. — Куда ты уходишь??? — Домой, — я опускаю взгляд, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я жду, что Кристофер спросит меня о том, зачем я ухожу, но он этого не делает, должно быть, и так понимая причину. — Ты хочешь оставить меня здесь? — его рука крепче сжимает мой локоть. — Да, — ослаблено отвечаю я, смотря нам в ноги. Затем Кристофер берёт свободной рукой мой подбородок, тем самым буквально вынуждая смотреть ему в лицо… в эти ярко-зелёные глаза, в которых сейчас было так много эмоций, что захотелось просто вскрикнуть и куда-нибудь спрятаться. — Хочешь, мы уедем отсюда вместе? — предлагает он, держа меня в крепкой хватке (например, локоть уже точно начинал болеть). Глаза всё-таки наполняются слезами, из-за чего Кристофер начинает хмуриться. — Нет, ты останься. Здесь твоё место. — Что ты хочешь этим сказать? — его губы нервно дрогнули, а рука, которая держала меня за подбородок, притянула моё лицо ближе к себе. В голове даже мелькнула некая мысль, что тот меня поцелует и всё снова будет хорошо. — Здесь твоё место. Я же сказала. Ты… ты… тебе уже двадцать пять, и, поверь, ты явно заслуживаешь большего, — сглатываю я, не в силах пошевелиться, поскольку Крис слишком сильно вцепился в меня двумя руками. — Ты уже взрослый человек и тебе нужна семья, а я буду лишь тянуть тебя назад. Я увидела твоих ровесников, а ты моих… Очевидно, что мы слишком разные. Словно... словно из других миров! У нас совершенно разные ценности и приоритеты, — не знаю почему, но я начинала говорить всё увереннее и увереннее. — Нет, нет, Эва… Подожди. Успокойся. Ты же не собираешься бросить меня?.. — в лице Шистада проскользнуло разочарование и его руки сами собой слетели с меня, будто коснувшись раскалённого угля. «Бросить его», — почему-то это выражение несколько раз повторилось в моей голове, словно зажевало старую плёнку. Какое же это кошмарное… ужасное, отвратительное выражение! Оно звучало практически также, как и приговор на смертную казнь! — Я думала… Боже, думала, что… — я начинаю сбивчиво дышать, вытирая горячие слёзы правой рукой. — Да не знаю чем я думала, Крис! Зато я могу разложить тебе всё по фактам. Хочешь?! Во-первых, когда я закончу школу, то тебе уже надо будет искать стабильную работу, жену, дом. Во-вторых, наши жизненные пути разойдутся! В-третьих, всю жизнь тебе будут говорить про нашу разницу в возрасте. Покоя не будет! Никогда. — Мне всё равно что будут говорить другие. Мне нужна ты, а не они! — отозвался он громким голосом, после чего по фойе прошлось разносящиеся эхо. — Неужели ты поменяла о нас своё мнение за какой-то там час?! Нам ведь хорошо друг с другом и это самое главное! Ты решила послушать неизвестных тебе людей??? Да они же ведь совсем другие, я думал, что ты это понимаешь! Среди них даже я всегда был чёрной вороной! Всегда, Эва! ВСЕГДА! Разочарование отца, неполная семья, работа по не специальности, неустойчивая личная жизнь! Я всегда был другим! Не таким, как они! — Крис указал рукой в сторону зала, откуда я так стремительно выбежала. — Да, это всё трудности. Я понимаю, что ты, скорее всего, ждала чего-то другого. Но спроси саму себя: была ли бы ты со мной, если бы я хоть на секунду был таким, как они?! Я больше не могла воспринимать его голос, поэтому говорила о своём. — Но зачем?.. Зачем всё это? Почему я? В Осло полно девушек! Твоя из них — любая!!! Абсолютно любая! Ты умопомрачительно красив, что ты и так, наверняка, знаешь. Одного твоего взгляда достаточно, чтобы влюбить кого угодно! Ты можешь найти кого-нибудь своего возраста или даже постарше; блондинку или брюнетку, высокую или не очень, — перечисляя всё это, моё сердце разрывалось от представления, что с Крисом мог быть кто-то другой. — Пойми же ты наконец: мне не нужны другие, Эва! Я не думаю ни о ком, кроме тебя! — Шистад держал расстояние, но когда он упомянул моё имя, то мне показалось, что он дёрнулся в мою сторону. — Ты боишься осуждения со стороны общества? Это же детский лепет, Эва! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! Детский лепет?! — вспыхнула я. — Значит, да, детский лепет, чёрт меня подери!!! Тебе может и всё равно кто что скажет, но мне нет. У меня в жизни всё уложено по другому. Что, если моя мама узнает о нас, а отец… что если узнает отец?! Что он с тобой сделает?! Что тогда будет? Ты об этом подумал?! Для них ты всего лишь учитель литературы из Хартвиг Ниссен!!! Может, твой отец и недоволен твоим выбором, но он никогда не отреагирует так, как мои родители, потому что тебе двадцать пять. Двадцать пять лет! Ты волен делать всё, что вздумается, а мне, всего навсего, будет восемнадцать только в конце января и то это не значит, что посреди учебного года я буду приходить в Хартвиг Ниссен с сигаретой между зубов и начатой бутылкой виски в рюкзаке! Пойми и ты пожалуйста: ты мне небезразличен! Я тоже думаю только о тебе, как и ты обо мне! Ты делаешь меня счастливой, но долго ли ещё продлится наше счастье?.. Моё дыхание сбилось после такой длинной речи. Кристофер молчал, и лишь жевалки на его челюсти подавали признаки волнения. Его глаза смотрели в мои, будто видя сквозь них мою душу. — Ты бросаешь меня? — НЕ ЗНАЮ! Ничего я не знаю, Крис! — я прячу лицо руками, окончательно поддаваясь слезам. — Мне нужно время… нужно ещё раз всё обдумать, потому что я схожу с ума по тебе, а может, и из-за тебя, — я говорю это себе куда-то в руки, давясь слезами и чуть ли не задыхаясь. Должно быть, жалкое зрелище. Сомневаюсь, что Крис вообще меня расслышал. Но, как бы там ни было, сейчас всё решится. Всё, чего мы добивались, разрушится в один миг. — Эва, я люблю тебя. — Что?.. — тело замирает и я убираю руки от заплаканного лица, видя, что Кристофер по-прежнему смотрел на меня. Что он только что сказал?.. Любит — меня? Меня - Эву Квиг Мун? Нет, я не могу поверить своим ушам… Не могу. Просто чертовски удивительно, что первым «сдался» именно он, а не я. Мне всегда казалось, что я люблю его больше, чем он меня. — Я. Люблю. Тебя, — по словам произнёс Кристофер ещё раз, а затем закусил нижнюю губу. — Этого не… Я не могу сейчас… Время. Мне нужно время и только, — тихо говорю я, а затем без каких-либо препятствий выхожу на улицу и быстро сажусь в машину телохранителей. — Домой? — спросил водитель, делая вид, что не замечает моего состояния близкого к истерике. — Да, и быстрее! — взмолила я, сворчиваясь на заднем сидении.