m y . t e a c h e r

— 5 —

      Прошла ещё одна долгая неделя. Я больше не пропускала пары, исправно делала всю домашнюю работу. Катон ходил в нашу с Ти комнату буквально каждый день и те невольно сближались. И вот, когда наступила суббота, мой брат позвал Ти к нему на вечеринку. У меня он даже не спрашивал, зная, что после последнего раза, я вряд ли соглашусь пойти снова. — О, я пойду! — воодушевилась та, немного привстав, а потом уже вспомнив обо мне. — Ты ведь побудешь одна?.. Ловлю вопросительный взгляд Катона (он явно хотел, чтобы я сказала «да»), который всё это время сидел на моей кровати. — Ти, конечно, иди, — я ободряюще улыбаюсь ей. — Тебе не нужно моё разрешение, чтобы куда-то идти. Моя соседка улыбнулась в ответ, затем встала с кровати и подхватила сумочку с пола. В принципе, она была уже неплохо одета, да и макияж был в порядке, учитывая, что та красится перед абсолютно каждым приходом моего брата. — Тогда я готова, — она вскинула руки, смотря на Катона влюблёнными глазами. — Отлично, — он тепло оглядел её, вставая с моей кровати. Остановившись в дверях, они прощаются со мной. Казалось бы, мне должно быть грустно, проводя студенческую жизнь в одиночестве, в каком-то тихом кампусе, но я почувствовала успокоение. Что ж, посмотрю фильм на ноутбуке и лягу спать пораньше. Решив создать полную темноту в комнате, я выключаю свет, подхожу к окну, чтобы зановесить шторы, но вдруг замираю. Из моего окна всегда был виден преподавательский корпус, где могли проживать не только преподаватели, но и работники университета. Это здание было также трёхэтажным, как и моё, но гораздо меньше в длину. Теперь, стоя у окна в полнейшей темноте, я вижу, как в параллельном окне стоит Кристофер, развешивая свою одежду на вешалки. «Значит, он всё-таки съехал из той квартиры», — поняла я, наблюдая за ним и его действиями. Вот, он закрыл деревянный шкаф, размял свою правую руку и шею (видимо, устал от пар). Потянулся к низу домашней футболки, которая сейчас была на нём, наверное, чтобы снять её, а я смотрела, находясь в безопасной темноте своей и Ти комнате. Конечно, это было невероятное совпадение, что наши окна смотрят друг на друга, но я не чувствовала никакой радости, лишь интерес… Я положила ладони на холодный подоконник, подойдя к нему ближе. Неожиданно для себя, я вспомнила, как Кристофер поцеловал меня после пары по литературе и как яростно пытался извиниться, а я укусила его до крови и убежала в коридор. С тех пор, даже не смотря на то, что я снова и снова была на его занятиях, Шистад не пытался заговорить со мной; в принципе, он даже старался не смотреть на меня, но когда, например, он давал нам письменное задание и все начинали усердно писать, я могла специально поднять голову посреди процесса и поймать взгляд ярко-зелёных глаз. Очень быстро и шумно открывается дверь в комнату, заставляя меня вздрогнуть, как если бы раздался взрыв. — Не поверишь, блин! Я забыла телефон! — оповещает Ти, включив свет. Тихо выругавшись, я метнулась к своей кровати, боясь, что Шистад увидит меня в окне, смотрящей на него, пока тот собирался снять с себя майку. — Ти!!! — невольно выкрикиваю её имя, словно ругательство. — Ты чего? — она смотрит на меня, приподняв бровь. Подходит к прикроватной тумбочке, берёт свой телефон. — Стоит тут в полной темноте… В общем, ладно, я пошла. Продолжаю сидеть на кровати, прислонившись спиной к стене. На мгновение мне даже хотелось и ей сказать, чтобы та легла на пол или типо того. — Выключи за собой свет! — прошу я достаточно громко, но та уже упархала к моему брату в Мазератти. Нерешительно сижу на кровати, а потом всё же решаю встать как ни в чём не бывало и выключить грёбанный свет, про который Ти легкомысленно забыла. Выдыхаю, выпрямляю спину, затем встаю и подхожу к выключателю. Делаю дело и комната снова погружается в темноту. Я оборачиваюсь и вижу, что Шистад, нагнувшись над подоконником уже без футболки, смотрел в мою комнату… будто бы на меня, но сейчас это было точно не так. Ведь не видит же он в темноте? Или он заметил меня?.. — Чёрт, — выругиваюсь я, подлетаю к окну, резким движением закрываю шторы и включаю самую обыкновенную прикроватную лампу.

***

      Минуя скучное воскресенье полное домашней работы, уже в понедельник должна была быть литература, но на ней Кристофер никак не дал понять, что узнал меня в окне. Даже не взглянув на меня, он поприветствовал группу и стал давать собственный анализ произведения «Ещё одна из рода Боллейн». В перемену я встретилась в коридоре с Ти. Она рассказала мне про вечеринку у Катона: — Там было столько людей… Даже Лола Уильямс! Все танцевали, вообще никто не сидел! — она активно жестикулировала во время своего рассказа. Я наклонила голову в бок: — А как у тебя с Катоном? — Мы… поцеловались, — она смущённо улыбнулась и опустила взгляд. — Прости, он ведь твой брат и всё такое… Что-то внутри меня поднялось от хорошего настроения. Ти была очень хорошей девушкой, в отличие от моего брата-бабника. Я была счастлива, потому что счастлива она. Оставалось лишь надеяться, что Катон не разобьёт ей сердце, как было с Нурой. — Иди обниму, — я раскрываю руки для объятий. — ЭВА КВИГ МУН, ПРОСЬБА ПРОЙТИ В ДЕКАНАТ, — раздалось на весь университетский корпус. Я так и замерла, не ожидав услышать своё имя посреди перемены. Некоторые даже оборачивались на меня, ведь редко кого вызывали в деканат таким образом. — Наверное, что-то серьёзное, — забеспокоилась моя соседка по комнате. — Скорее иди. Не собираясь медлить, я, погрузившись в свои мысли, шла к деканату. Что же я такое сделала? Дойдя до стеклянных дверей, где были офисные работники, я помедлила. Однако, именно там ко мне подошла женщина с каким-то листочками: — Мун? — спросила та, прищурившись. Мне послышалось «Мур», но я всё равно согласно кивнула. — Здравствуйте… да, это я, — у меня даже ладони вспотели. — Давайте я вам по быстрому объясню что к чему, а то на вас совсем нет времени, — женщина стала рыться в своих бумагах, а потом, выудив маленький листочек с каким-то адресом, протянула его мне. — У вас обнаружены пропуски по литературе, так вот: их необходимо закрыть. Вам нужно придти в комнату преподавателя по данному предмету и отчитаться за пропуски. У мистера Шистада тоже плотный график, ему будет удобнее выслушать вас у себя, учитывая, что вы, кажется, тоже проживаете в общежитии, как и мистер Шистад с недавнего времени. Мои глаза широко распахнулись. — А нельзя как-то по другому? — хрипло произнесла я, после чего принялась откашливаться. — Нельзя. Мы уже обговорили всё с вашим преподаватем и ему удобно только таким образом. — А если не пойти? — Отчисление, — сказала, как отрезала, женщина-методистка. — Но… — я так и не могла поверить происходящему. Женщина уже успела отдалиться на пять шагов: — Не отнимайте моё время. Явитесь к нему 14 октября в 18:00 и всё. — Но это же завтра! — отозвалась я, но женщина уже шла дальше по коридору, стуча своими квадратными каблуками. Когда пары закончились, я решила сходить в кафе. Выпила там кофе со сгущёнкой, съела ванильный маффин. Посидела там в одиночестве и своих мыслях где-то до пяти, а затем пошла к общежитию. Стоило мне выйти из кафе, как пошёл проливной лондонский дождь. А у меня, как на зло, даже не было капюшона, не то что зонта. Промокая всеми способами, я так и шла быстрым шагом в общежитие (благо, оно было недалеко). Думала о завтрашнем дне и о том, что мне снова придётся заговорить с Шистадом, а когда я стала замерзать, я уже шла по коридору к своей комнате, проклиная погоду. Захожу внутрь — никого нет. Включаю свет, машинально смотрю на окно и тут же, буквально сразу же встречаюсь взглядом с Шистадом, который, кажется, только-только зашёл в комнату, так как тоже стоял в промокшем пальто рядом с выключателем. Он выглядел неизменно привлекательным. Мы смотрим друг на друга с минуты, не смея пошевелиться. Теперь мы оба совершенно на 100% знали, что живём напротив друг друга и наши окна параллельны. "Интересно, что он об этом думает?". Мой телефон громко зазвонил из сумочки и я делаю вид, что крайне увлечена этим. Сразу же опускаю голову, достаю звонящий предмет: — Алло? — говорю я, одновременно стягивая пальто, зная, что Шистад смотрит. — Эва, это Ти, — уведомляет та, пока я скидываю мокрую тяжёлую ткань на край кровати. «И как теперь сушить пальто?»... — Что-то случилось? — спрашиваю я, снимая ботинки, и игнорируя то самое окно, где стоит когда-то любовь всей моей жизни. Он всё ещё смотрел на меня, и я чувствовала это на физическом плане. — Я сегодня не приду. Буду завтра, — объясняет Ти радостным голосом. — Ладно, мне уже пора. Увидимся! — и сбрасывает трубку, снова оставив меня в тишине. Всё ещё не смотря в окно, я сняла промокшие носки. Осталось лишь снять джинсы и кофту… И мне почему-то безумно хотелось сделать это, зная, что Шистад смотрит на меня своими кошачими глазами из соседнего здания. Хотелось остаться в одном нижнем белье, чтобы тот видел, что я всё ещё также хороша, как и раньше. Любила ли я всё ещё зеленоглазого? Ответ очевиден. Да, он сделал мне больно – изменил мне, но прекращала ли я любить его? Нет, не на секунду. И это не он смотрит на меня. Это я ловолю его взор, его внимание. Как бы я не внушала себе, что больше не люблю Шистада, что ДОЛЖНА разлюбить его – всё в пустую. С болью обиды всё ещё была смешана любовь, да привязанность. Украдкой бросаю взгляд на окно и подмечаю, что он тоже снял пальто, будто моё зеркальное отражение. Крис смотрел на меня в полоборота, медленно садясь на стул перед окном, будто перед телевизором (моё зрение как будто стало лучше, что я видела, как по его лицу стекает из-за волос дождевая вода). Потом он оборачивается на дверь, встаёт, взъерошивая тёмные волосы… очевидно, к нему постучались. Нагло продолжаю наблюдать за Шистадом. И зря. В его дверном проёме показалась белобрысая голова Лолы Уильямс. Злость наполняет меня до кончиков пальцев в этоже мгновение. Мне захотелось что-то ударить, но вместо этого я за доли секунды зановешиваю шторы, беру какую-то кружку с тумбочки и бросаю её об шкаф, после чего слышен звук, оповещающий, что кружку уже не спасти.