m y . t e a c h e r

      — 7 —

      Неделя началась с того, что Катон и Ти объявили мне о своих отношениях. В тот раз, когда я увидела из окна Кристофера Шистада их первый секс, я не сказала им об этом. Неловкое молчание нам было ни к чему. Даже сейчас утро началось с того, что Ти и мой сводный брат ютились на её тесной одноместной кровати. Я проснулась из-за звуков поцелуев… — Ребята… — сонно протянула я, кладя подушку себе на голову. — Эва, сходи погуляй, пожалуйста, — даже как-то вежливо попросил мой братец на соседней кровати. Я глубоко вдыхаю запах подушки — пахнет моим кокосовым шампунем. — Но сегодня выходные, — тихо говорю я, слыша, как Ти посмеивается, нежась в объятях моего сводного брата. Очевидно, что я была лишней в своей же комнате. Боже… Я всё же встаю с кровати, натягиваю на свою спальную пижаму халат, и выхожу из комнаты, захватив телефон. Была глубокая осень, так что в коридоре кампуса было достаточно холодно. Я обвила себя руками, словно в объятия, медленно шагая в рекриацию с диванами, где могли собираться студенты. Помимо меня, там сидели и другие ребята, но более прилично одеты (явно проснулись не пять минут назад, в отличие от меня). Сев в углу дивана, я обратилась в телефон. @chrischistad: встретимся сегодня? Что касалось «дружбы» с Кристофером, то всё было почти также, как и раньше. Разве что мы стали регулярно здороваться и я не поливаю его грязью. Но сблизиться с ним снова… у меня никак не удаётся даже с целью отомстить за разбитое сердце. Я вижу, как он тянется ко мне каждой частичкой своего тела и души, но не подпускаю его слишком близко. «Ты просто боишься влюбиться в Криса как раньше и простить его измену», — пищит моё внутреннее я. Я даже не заметила как открыла раскладку клавиатуры, чтобы ответить на сообщение зеленоглазого. Может лучше всего промолчать? @chrischistad: как насчёт встретиться у твоего кампуса через два часа? Снова написал он, будто первого сообщения не существовало. Сдаюсь. @evamohn: хорошо Я написала кратко, сразу убрав телефон в карман халата, боясь написать чего-то лишнего. В рекриацию при параде зашла Лола Уильямс, она недолго осмотрела меня презрительным взглядом и села за соседний диван: — Ты ведь в курсе, что здесь есть другие люди? — намёк был на мою одежду. — Правда? — я сделала удивлённое лицо, но потом сразу же приняла прежнее расслабленное выражение. Никто в жизни не злил меня так, как эта девушка. Её брат пытался меня изнасиловать на первой моей вечеринке в Лондоне, а сама она переспала с любовью всей моей жизни, разрушив наши с ним отношения. Лола, чьё загорелое лицо было полно тонального средства, закивала также деланно, как и я «удивилась». — Сегодня увижусь с мистером Шистадом, — говорит она между прочим. — С чего ты это взяла? — я внутренне напрягаюсь, но лицо по-прежнему оставалось спокойным. — Оттуда, тупица, — рапещет та, взмахнув светлыми волосами. Я фыркаю, заламывая себе пальцы вне зоны её взгляда: — Удачи, грёбанная стерва, — с этими словами встаю с дивана и иду обратно к комнате. Жду у двери ещё минут 10, после чего Катон сам вышел оттуда: — Спасибо, сестрёнка, — он целует меня в щёку. — Я влюблён в неё. Я улыбаюсь ему, заходя в комнату. Ти — его новая девушка и по совместительству моя соседка по комнате, уже одевалась и заправляла свою кровать. Автоматически смотрю в окно Шистада и вижу, как тот, стоя спиной к моему кампусу, занимался с здоровенной гантелей. На нём не было майки, поэтому вид на его прекрасно сложенную спину открывался просто умопомрочительный. Мне тоже следовало начать собираться. Я подхожу к окну и закрываю наши с Ти шторы (на случай, если Шистад также решит взглянуть в моё окно). — Зачем ты это сделала? — интересуется соседка. — Пусть будет темно, — парирую я. Логично ведь, что если я смотрю в окно зелёноглазого, то что мешает смотреть ему?

***

      Я надела светло-бежевое пальто, завязала длинные волосы в высокий пучок. По совету Ти надела серёжки-гвоздики с чёрным топазом и отказалась от духов. Выглядела элегантно и как-то по взрослому. Выйдя из корпуса, я застала Шистада в чёрном пальто в окружении восторженных старшекурсниц. Я была в стороне, где-то на перепутье между улицей и кампусом, но кошачьи зелёные глаза Кристофера всё равно заметили моё скромное появление. Студентки рядом с ним спрашивали вопросы по учёбе, неуместо смеясь и переглядываясь. Я кивнула бывшему в сторону лужайки, давая понять немым вопросом идём ли мы куда-то, после чего тот слегка кивнул. — Ладно, девушки, до свидания. Я стала идти немного впереди, а он позади, ведь на нас смотрели те студентки. Как только мы завернули за угол кампуса — к парковке, зелёноглазый спешно нагнал меня. — Привет, — убрал крепкие руки в глубокие карманы пальто (в голове сплыл кадр его сегодняшней тренировки). — Здравствуй, — я искоса взглянула на него. — Погода, кажется, портится, — он внимательно смотрел в серое небо. — Будет дождь, так что скорей идём в машину. Я немного смутилась, что мы будем в относительно тесном пространстве без посторонних людей. — Напоминаю, мы друзья, Шистад, — строго подметила я, когда мы уже подходили к его машине. — Да-да, помню, — небрежно согласился тот, разблакировывая машину и открыв мне переднюю дверцу. — Проходи, пожалуйста. Сглатываю подступившую слюну: — Спасибо, — аккуратно усаживаюсь на кожаное сиденье. Мне вдруг напомнило это, как я впервые оказалась в его машине и как впервые почувствовала дикое напряжение между нами двумя. Сев в машину, он предусмотрительно включил обогрев: — Подождём, пока прогреется, — теперь смотрит на меня взглядом, будто ожидая одобрения. — Окей, — сказала я на лондонский манер, переведя взгляд на лобовое окно. Через три минуты мы уже ехали в неизвестном направлении… Я только сейчас поняла, что не знаю, куда мы собрались в принципе. — Куда мы едем? — На картинную выставку, — отвечает тот, следя за дорогой, так как движение было достаточно интенсивным. «Так, Эва, возьми ситуацию в свои руки», — напоминаю сама себе, когда поняла, что чувствую себя чересчур расслабленно. — Я не хочу туда, — признаюсь я, хотя мне было всё равно куда ехать. Мы как раз подъехали к светофору, из-за чего Шистаду удалось вопросительно взглянуть мне в лицо, несмотря на плотное движение: — Тогда поехали в бар? — Бар? Ну, нет, — я криво улыбаюсь. Я не позволю зеленоглазому что-то решать сегодня. — Хочу в кинотеатр. Без лишних вопросов Кристофер перестраивается в другую полосу, немного ускорившись. Мы вышли у самого обычного кинотеатра. Выбрали какую-то комедию из разряда «SuperПерцы», после чего стали ждать, когда нас запустят в зал. — Хочешь чего-нибудь из еды? — спрашивает Крис, отвлекая меня от рассматривания киноафиши. Я оборачиваюсь от неожиданности, ведь он стоял, как оказалось, весьма близко. — Разве что попкорн, — смотрю на его бледноватое точёное лицо, стоя к нему чуть вполоборота. Затем, не ожидав от самой себя, я свободно беру его руку, как и раньше — чисто рефлекторно. Это сработало, словно мышечная память. Клянусь, меня пробило током от этого. — Прости! — я краснею, как помидор, почти отбросив его руку, хотя сама же её и взяла. Такое случается на уровне, когда человек точно знает положение определённой вещи и она нужна ему… он берёт её не глядя. Крис учтиво промолчал, рассматривая мои глаза будто видит их впервые. Затем убрал руку, которую я отбросила, в свой карман чёрного пальто. «Будто обиделся», — подумала я с ноткой вины. Мы молча прошли к попкорну. Крис купил нам большую пачку сладкого, и мы сразу опробовали первую горсть. — М-мм, вкусно, — первая говорю я и мой «сопровождающий» соглашается. Как же нелепо я взяла его руку… как так могло произойти?! В кинотеатре мы расположились ровно посередине. Кристофер сел слева от меня, с двух минутным промежутком беря попкорн. Фильм уже шёл минут двадцать, но я до сих пор не запомнила имена главных героев — настолько я была вовлечена в свои мысли. Крис сидел рядом, как и прежде, словно никакой ссоры не было и в помине. При желании я могла сосредоточиться на его дыхании, слыша тихие вздохи и выдохи. Аккуратно смотрю на него — он сосредоточен на фильме больше моего. Глаза смотрят на огромный экран из-под длинных чёрных ресниц, лицо бледное, выделяются скулы и мужественная челюсть. Тоже начинаю смотреть на экран, но уже пустым взглядом. Он не пытается коснуться меня, как сразу после ссоры (Измены, Эва, измены!), не пытается нарушить моё пространство, не задеть, не обидеть. Мы будто и в самом деле дружили. — Недавно я услышал в одной программе одну интересную вещь… — шёпотом начал предмет всех моих мыслей. Я вновь повернула голову в его сторону. — Люди влюбляются в друг друга на химическом уровне: им нравится запах своего партнёра, некая генетическая составляющая, невидимая обычным глазом, — его же ярко-зелёные глаза смотрели в мои проницательно. Поджимаю губы: — Что ты хочешь мне этим сказать? Он будто смутился. Вдруг взъерошил свои тёмные волосы и зачем-то потёр нос указательным пальцем: — Я всегда чувствую, что ты где-то рядом, не знаю, как это работает. — Чувствуешь? — с сомнением переспросила, хотя поняла его с первого раза: к моим щекам мигом прилила кровь (слава Богу, ему этого не видно). — Да… — он опускает голову, достаёт что-то из кармана — это оказывается моё кольцо. Кристофер не предлагает его мне, а просто вертит между пальцев, словно игрушку. Или он о чём-то думает? Вновь переключаюсь на фильм, который на самом деле не смотрела. Кладу молча большую порцию попкорна себе в рот и просто молчу, уже даже не чувствуя вкуса. Я не могу простить Криса. Не могу, как бы этого не хотела. Возможно, он и сам это понимает. Я бы не простила ему даже поцелуя с другой девушкой, не то что секс. Быть рядом с ним и чувствовать всю ту же эйфорию — это замечательно, пока не вспоминаешь, что вы не вместе и быть рядом-то не можете. Находиться так близко друг к другу — одновременно опьяняюще, одновременно и больно. Попкорн встал поперёк горла. — Я хочу обратно, — заявляю я, быстро протягивая Шистаду весь попкорн. То, что я недожевала, хотелось выплюнуть. Теперь он растерянно держал лакомство, которое купил для нас двоих. — Куда? — он не сразу понимает, о чём я. — В кампус! — говорю я, вставая и даже не проверив идёт ли он за мной, иду к выходу. Какая к чёрту месть за его измену? Я скорее влюблюсь ещё больше, если подпущу так близко, как сейчас. На нас пялился весь кинозал. — Что я сделал не так?! — стал громко спрашивать Шистад уже у входа. — Отвези меня обратно, — не оборачиваясь, выговариваю я. На улице шёл ужасный дождь. Стоило мне выйти, как я почти вся промокла. — ЭВА! — он добежал до меня. С его головы стекали струи воды, он был растрёпан и вымотан, но всё ещё держал уже промокший попкорн. — Просто… — меня прервал раскат грома. — Просто отвезите меня в кампус! Серое небо было полно чёрных туч. Это было похоже на апокалипсис. Неожиданно Шистад с силой бросил ведро попкорна нам под ноги. Развернулся и молча направился к машине — я следом. Полностью промокшие, мы сели спереди. Крис завёл машину и включил дворники, чтобы видеть дорогу. Не дождавшись, пока машина прогреется, он дёрнулся с места с слишком быстрой скоростью, что мне даже стало страшно ехать с ним в одной машиной. Всё его спокойствие, как рукой сняло. — ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! — крикнул тот весь мокрый, обгоняя старенький Ниссан. — Ты всё сделал не так!!! — тоже перехожу на высокий тон. — И едь аккуратней! — я машинально пристёгиваюсь, когда вижу, как Кристофер проехал на мигающий жёлтый. — Я всё делаю, чтобы заслужить твоё прощение. Всё, Эва! — кричит зеленоглазый, вцепившись в руль. Обгоняет сразу ДВЕ машины, едя по встречке, из-за чего я даже зажмуриваю глаза. — Я знаю, что вёл себя, как полный мудак, но я был не в себе, мне что-то подмешали, я не знаю, что со мной было! НО МНЕ ЖАЛЬ! Я ВСЁ ЕЩЁ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ДАЖЕ БОЛЬШЕ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ПОТЕРЯТЬ! Ты вынуждаешь меня самому… Неважно. Я почти плачу, вцепившись одной рукой в сиденье, другой в дверцу. Ситуация на дороге была аварийной: гремел гром, лил ливень. Мне было почти всё равно о чём он говорил. На данном этапе мы могли умереть. — Умоляю, едь медленнее, прошу тебя!!! — лепечу с нескрываемым страхом, но тот не слышал меня. — Наша любовь настоящая, я знаю это, как и ты. Нас тянет друг к другу. Всегда тянуло. Он снова проезжает на жёлтый, чуть не врезавшись в заворачивающую на полосу машину. — Боже… — я уже чуть ли не молилась, напрягшись всем телом. Неожиданно Крис резко останавливается, и я понимаю, что мы приехали. Сквозь стену из дождя проглядывался мой кампус. Вся дорога будто заняла лишь пару секунд. Теперь мы сидели в тишине. Мои глаза были на мокром месте, а руки тряслись — я не могла придти в себя. Тот наоборот как будто осознал своё поведение и то, что чуть не угробил нас: — Эва, ради Бога… — он касается моего плеча. — Я вспыльчивый идиот, прости меня!!! Скидываю его руку. — Ты чуть не убил нас! — кое-как отстёгиваюсь и приоткрываю дверь машины: в салон попадают капли. Мне хотелось немедленно покинуть это место. — Тогда забери это… — тише говорит Крис, будто сдерживая какую-то новую эмоцию. Я оборачиваюсь. Он протягивал моё же кольцо, которое тот подарил мне на моё восемнадцатилетие. В тот день он сделал мне предложение. — Оно мне не нужно, — говорю непроницаемым тоном, после чего раздаётся раскат грома, что даже земля задрожала, а кто-то неподалёку взвизгнул. — Значит, мне тоже, — будто сам себе заключил Шистад. С ним явно произошли изменения. Он первым выходит на улицу под непроглядный дождь. Что он делает?.. Я выхожу следом за ним. Крис отходит от машины на пару шагов и замахнувшись кидает кольцо так далеко, что оно перелетело через газон и угодило куда-то в сторону кампусов, бесследно и, кажется, навсегда исчезнув. Шистад подходит ко мне, зная, что я видела только что его действия. — Ты довольна? Дождевая вода чуть ли не лилась прямо мне в рот и глаза, размазывая макияж. — Я не хотела этого… — Неважно. Слова будто ударили меня. Никогда ещё Крис не был таким… резким и грубым. — Как это?.. — очередной раскат грома заполнил улицу, но ни он, ни я уже не вздрогнули. — Так. Не важно, что будет дальше с нашими отношениями. Если это всё, то я больше не буду пытаться. Ты даже не представляешь, как я страдал, какую огромную вину я чувствовал всё это время, — он стрясывает воду с лица, но оно сразу же намокает вновь. — Я не могу бороться за нас двоих в одиночестве. Моей любви больше не хватает на нас двоих. Если ты хочешь всё закончить, то я… отпускаю тебя, — он отходит от меня слишком уверенно. Из глаз текли слёзы, смешиваясь с дождём. Сейчас было действительно больно, возможно, даже больнее, чем когда я узнала об измене. Как только он сел в машину и уехал с парковки, я стала плакать в голос, пряча лицо руками. Я тихо повторяла его имя снова и снова, словно зовя. Я знала, что нам уже не быть вместе, но окончательное расставание стало для меня потрясением. Мы потеряли друг друга.