m y . t e a c h e r

— 8 —

Полтора месяца спустя.

      Весь Лондон был украшен в преддверии Нового Года. Улицы горели гирляндами, везде стояли ёлки, отовсюду играл приставучий новогодний мотив — всё это переносило меня в воспоминания прошлого года, когда я и Крис ещё были вместе. Тот Новый Год я отмечала в Фридрихстаде вместе со старшими классами Хартвиг Ниссен. Это было незабываемое время. Я была влюблена и наивна. И вот, рисуя снежинки на краю тетради, я находилась на последней паре в этом семестре. По иронии судьбы, это была пара литературы — пара Кристофера. В бордовом свитере крупной вязки, он вещал о самых крупных примерах пожертвования собой среди произведений, которые мы прошли за первую половину учебного года. — В произведении «Ещё одна из рода Болейн», кто может привести пример самопожертвования? — наконец, он обратился к группе. Я подняла голову, заметив, что все молчат. Кристофер медленно водил взглядом по студентам. Молчание было каким-то гнетущим и даже неловким. Зелёные глаза Шистада даже не думали направиться в мою сторону. — Я считаю, что сюжетная линия Марии Болейн вполне подходит, чтобы ответить на Ваш вопрос, — отвечаю я, всё ещё держа ручку, которой минуту назад вырисовывала снежинки. За окном было темно, ведь темнеет в декабре достаточно рано. Никто бы не ответил на вопрос, если бы не я — мысли присутствующих были максимально отдалёнными: о предстоящих праздниках и зимних каникулах… Теперь Кристофер обратил на меня впервые такое долгое внимание. За эти полтора месяца мы не говорили и даже толком не смотрели друг на друга. — Какой именно момент выражает самопожертвование? — после этого вопроса он положил свои руки в карманы. Я почувствовала, что Лола Уильямс обернулась на меня (я сидела в самом конце, как и всегда). — В целом, вся её жизнь, — начинаю коротко, но потом дополняю ответ. — Она всё делала для благополучия своей старшей сестры — Анны. Мария буквально отказалась от семейной спокойной жизни, о которой мечтала, от любимого сына, от мужа. Слушалась родителей, была даже, своего рода, мученицей. Почти никогда не делала чего-то ради себя… только для других. — Верно, верно, — недолго думая подтвердил Шистад. — Спасибо за ответ, хоть Вы и не отвечали мне целый семестр, — без злобы произнёс он прямо при всех. — Зато сегодня наверстала упущенное, — говорю, опуская взгляд в тетрадь. Мне не хотелось говорить о чём-то помимо литературы. @ti_beutiful: ответь скорей, где будешь отмечать Новый год? 🎅 Это была Ти. На самом деле, я уверена, она интересовалась как я буду отмечать Новый год, потому что надеялась, что я уеду в Новрегию на каникулы. Кто как не я наслушалась о её планах провести с Катоном праздники в кампусе. Как бы между прочим, Ти строила планы о сдвиге кроватей, чтобы получилась одна большая, но… явно не для троих. Я бы на такое и не согласилась в трезвом уме.

@evamohn: я не знаю

@ti_beautiful: а когда узнаешь? Новый год через 4 дня🤯🤯

@evamohn: скоро

@ti_beautiful: ну пожалуйста, хотя бы какие-то догадки?

@evamohn: 🥺

— Что ж, на этом всё, — закончил Крис свои рассуждения, небольшой фразой на одном вдохе. Отложив телефон, смотрю на него. — Это наше последнее занятие. Все стали переглядываться. Казалось, было очевидным, что это последнее занятие, но зачем об этом говорить? Всем показалось это странным. Особенно мне. Что-то внутри меня будто ёкнуло. Его слова вызывали много теорий и догадок. Я смотрела на Шистада с замеревшим сердцем — ждала разъяснений. — Что это значит? — спросила моя одногруппница, сидящая в первых рядах. Зеленоглазый провёл рукой по волосам, сел на преподавательский длинный стол: — Я переезжаю обратно в Норвегию. Это моё последнее занятие. В аудитории поднялся шум. Все моментально стали обсуждать эту новость. Пока все в голос говорили про последнюю новость от своего преподавателя литературы, наши с ним взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга с минуты, потом Крис кивнул мне, словно прощаясь. «Не могу поверить» — крутилось в моей голове. Он УЕЗЖАЕТ? К глазам подступило ощущение жара, а по пальцам прошлись иголки. Неужели из-за меня Шистад решил вернуться обратно в Осло? Прозвенел звонок, оповещающий о завершении пары. Студенты стали вставать с мест, прощаясь с Кристофером: парни жали ему руку, девочки говорили наставления и благодарности за прекрасный семестр литературы. Я была последней, так как сидела дальше всех. Одногруппники почти вышли. — Так это правда? — спрашиваю, заправив прядь волос за ухо, которая навязчиво наровила закрыть моё лицо, умело сдерживающее слёзы. — Да, — Крис грустно натягивает улыбку. — Гхм, я тут кое-что написал тебе, — говорит зеленоглазый, и коротко кашлянув в кулак, протягивает мне бумажку. Опускаю взгляд. Там было написано время и дата, номер поезда и путь. — Поезд? — поднимаю голову на его бледное точёное лицо. — Как это понимать? — Доеду на поезде до границы, а оттуда на самолёте. Не хотелось лететь сразу из Лондона, — поясняя, он пожимает плечами. — А зачем ты дал мне это? — я приподнимаю бумажку. — Подумал, что ты захочешь придти попрощаться… — Не захочу, — резко говорю я, перебивая. Не понимаю, что на меня нашло. Какие-то странные эмоции захлестнули меня. Было ощущение, что Крис бросает меня здесь — в этом нелюбимом мне городе. Захотелось одновременно заплакать и разорвать листок на его глазах. — Ладно. Тогда прощай, Эва, — после этих слов, он коротко повернулся в сторону двери и ровной походкой удалился из аудитории.

***

«27.12.2021 Поезд #047 19:00 Путь 4»

      Я плакала и не могла успокоиться. Постоянно смотрела на бумажку Кристофера. Он снова умудрился причинить мне боль, когда мы были уже не вместе. Ти пыталась меня успокоить, не понимая в чём дело. — Да что с тобой такое? — она гладила меня по голове, пытаясь привести в себя. — Я не могу, не могу, не могу, НЕ МОГУ! — слёзы текли, заливая подушку. Было уже 18:20, а это значит, что Крис скоро уедет на этом долбанном поезде и мы никогда больше не то, что не заговорим — мы никогда не увидимся. — Это из-за того парня, который тебе нравился? — уточняет Ти, даже не зная, что этот парень «всего лишь-то» наш бывший преподаватель. — Да? Я молчу. — Значит, я права, — она начинает гладить меня интенсивнее. — Парни, это временно. В наше время они не готовы к серьёзным отношениям… Стоп, а что это у тебя такое? — вырывает бумажку из моих пальцев. Висит тишина, пока та всё осознавала. Слава Богу, хоть Катона не было рядом. Он бы точно сложил два плюс два. — Он уезжает сегодня, я права? — её рука замирает на мне. — Итак, Эва… — она обхватывает моё лицо, чтобы наши взгляды были направленны только друг на друга. — Ты должна ехать туда. На вокзал. — Нет, не могу… — шепчу я. — Можешь! Послушай! Я не знаю наверняка, что у вас там произошло, но он до сих пор небезразличен тебе: ты вся в слезах, сама посмотри, — она стирает тёплые слёзы с моих щёк. — А если он дал тебе это, — Ти стала маячить этой бумажкой перед моим лицом, словно флагом. — Значит ему тоже далеко не плевать. Вам есть за что бороться. Поверь. — Это так не работает, — я выдыхаю. — Работает, — она встаёт и тянет меня за собой. — Что ты делаешь? — я хмурюсь от непонимания. — Восстанавливаю твоё душевное спокойствие. Ты едешь на вокзал. Так как я была одета, то Ти стала надевать на меня зимнюю куртку и шапку, пока я стояла, активно думая о том, что я делаю. Она неакуратно досталавала всё это их нашего шкафа, из-за чего, я заметила, оттуда повалилось пару кофт и брюк. Она быстро вызвала мне такси через приложение, а затем стала подтирать мой расплывшийся макияж. — Ти, возможно, ты не знаешь, но мы расстались где-то два месяца назад, — говорю немного севшим голосом. — И пусть, — она натягивает на меня шапку, словно на маленького ребёнка. — Если он дал тебе эту бумажку, значит всё ещё можно вернуть… Кстати, такси приедет через 5 минут. Выходи скорей к парковке. — Я даже не знаю… — говорю, чуть шатаясь. — Просто доверься! Если ты так плачешь по нему спустя два месяца, думаешь, это просто так?.. Беги скорей, а то опоздаешь! Давай-давай!!! Я хватаю свою сумочку и телефон, быстро иду по коридору. Уже было 18:35, учитывая пробки, мне надо было поспешить, если я, действительно, хотела в последний раз с ним нормально поговорить и попрощаться. Нахожу нужную машину на парковке и такси начинает колесить по улицам. Как на зло, машин было настолько много, что, возможно, проще было бы идти до вокзала пешком. — А нельзя как-то объехать пробку? — спрашиваю у водителя, начиная переживать, что не успею. — Осталось десять минут до вокзала, а пробку не объехать, разве что перелететь, — водитель усмехается собственной же шутке. — Десять минут… — шупчу я, смотря, как машина даже не двигается с места, а было уже 18:45. Почти что критическое время, ведь поезд Криса уезжает ровно в 7. Мне нужно было действовать радикально. — Где находится вокзал? — Всё время прямо и мы будем на месте, — отвечает таксист, рукой направляя по дорожной полосе. Пора. — Возьмите, — неглядя протягиваю сто долларовую купюру, открываю дверь машины и бегу по тротуару вперёд. В лицо попадают колючие снежинки, но я всё равно бегу, щурясь и придерживая шарф. До вокзала, казалось, я добежала минут за 5, а учитывая, что я бежала по навалившемуся снегу в такую отвратильную погоду — я добежала, как олимпийский чемпион. О, Боже… внутри было ПОЛНО людей. Казалось, что именно сегодня все решили покинуть Лондон. Только я хотела пройти в зал ожидания, чтобы оттуда попасть на перрон, как мне нужно было пройти кучу процедур ради этого. Мою сумочку осматривали раза три точно, по мне водили металлоискателем раза два минимум. Как только я всё сделала, я побежала к четвёртым путям, где стоял поезд Кристофера. Сердце, буквально, выпрыгивало из груди. Выбегаю из здания, расталкивая неторопливых людей с чемоданами, но с горем слышу, как поезд #047 завёлся, потихоньку двигаясь от вокзала. Люди, провожавшие пассажиров, теперь махали в окна своим близким. Я опоздала. Смотрю на время ошарашенным взглядом: было ровно 19:00. — Нет… Снег продолжал идти, болезненно задевая лицо, было очень темно, не считая высоченных фонарей и света от вокзала. Теперь я стояла, смотря вслед уходящему поезду. Телефон в руке немного провибрировал. @ti_beautiful: успела?

@evamohn: нет.