A Screenshot of Youth

Быть геем значит быть другим. Это временное определение превращается из смутной струйки в самый настоящий потоп, который затапливает все остальные мысли в сознании Чимина. С каждым днем мысль набирает обороты, и он чувствует себя постоянно напряженным, будто за ним наблюдают, его оценивают и осуждают. Его единственным спасением является то, что они никому об этом не рассказывает. Отношения Чимина с Тэхёном не меняются. Они не обсуждают ту ночь ни морозным утром, когда выгуливают Суншим, ни после обеда, когда смотрят Волейбол, ни даже глубокой ночью, когда обычно делятся секретами, лежа под одним одеялом на двоих. Они всё ещё ночуют друг у друга по выходным. Им по шестнадцать, они взрослые и слишком большие, чтобы помещаться на одной кровати, но Чимин не спрашивает, а Тэхён не прогоняет его, да и вообще-то Чимин совсем немного эгоист. Совсем немного эгоист и очень сильно влюблён. Но это уже другая проблема. Чимин отказывается о ней думать. Он продолжает скрывать всё в себе, приговаривая, что если кто-то узнает правду, то всё кончится. Его родители, строгие и скромные, слегка старой закалки для такой новости. В его школе, где учатся девочки и мальчики, полным-полно гетеросексуальных персон, которые поднимут его на смех. Так что скрываться – единственный его выход. Он боится быть другим, быть– быть ненормальным. Потому что он уже другой; маленький и круглолицый, носит очки, поёт и танцует, и родители им не гордятся. Они говорят, что он похож на девочку и слишком застенчив, бубнят, что он странный и совсем не мужественный, а Чимин и без этого излишне чувствительный и неуверенный, так что его ориентация не приносит никакой пользы. Держать всё в себе очень тяжело, но Чимин хорошо умеет врать людям. Кроме того, есть другие способы самопознания.

⭒

Другие значит Чонгук. Они всё еще дружат; они больше не учатся вместе, потому что юное дарование Чонгук перешёл в частную школу на другом конце Пусана, чтобы быть с "такими же, как он". Он говорил это, пожимая плечами и слегка улыбаясь, но Чимин видел, насколько Чонгук замкнулся в себе – видел отблески неопределённости в его глазах и пугливо опущенные плечи. – Чонгук, – голос у Чимина тихий, низкий, успокаивающий. – Мы будем общаться, хорошо? Чонгук моргнул. – Будем? – Конечно, Чонгуки, - Чимин уверен. – Вот увидишь. Чонгук увидел тогда и видит сейчас. Чимин вжимается в него, губами водит по шее, ногами обнимает талию. – Боже, – выдыхает Чимин, оставляя поцелуи на чонгуковой груди. - Ты такой милый, Гук. Чонгук касается ладонями поясницы Чимина, рисует большим пальцем узоры на его губах. – Да? – Самый милый, – Чимин тыкается носом в нос Чонгука, их лбы сталкиваются, кожа к коже. – Чонгук-а, мой милый малыш. У Чонгука дыхание застревает в горле. Он осторожно сталкивает с себя Чимина, жмурится и глубоко дышит, утыкается лицом в колени. – Прости, – наконец говорит он тихо и виновато, слегка дрожит. – Мне– мне жаль, я не– – Всё хорошо, – Чимин не удивляется. Пододвигается ближе, описывает мягкие и нежные круги на голой спине Чонгука. – Всё хорошо, Гукки, да? Ничего страшного. – Неправда, – выдавливает Чонгук. Подаётся навстречу касанию Чимина, обнимает его за талию. – Как же я– я и так чокнутый, а теперь еще– я помимо всего этого ещё и ёбаный асексуал, хён. Чимин молчит. Чонгук впервые признал это громко, не скрывая, твёрдо и печально. – Боже, - тихо шмыгает Чонгук, часто всхлипывая, от его слёз воротник футболки Чимина намокает. – Я блять– блять ненавижу. Чимин улавливает то, что он не произносит. Улавливает то, что Чонгук скрывал, улавливает в глухом голосе, в биении сердца, в разбитом виде. – Но я тебя люблю, – напоминает Чимин тихо, прижимаясь ближе и устраивая свой подбородок на чонгуковой макушке. Чонгук сопит. – Ёбаный асексуал, – повторяет он, будто пытаясь убедить себя. – Я– я ёбаный панромантичный асексуал, хён. Какой кошмар. – Ты не кошмар, Чонгуки, – Чимин издаёт смешок, когда Чонгук на него смотрит. – Не мой кошмар. – Да? – Да, – мягко повторяет Чимин, обнимая Чонгука и сворачиваясь в его руках клубочком. – Ты один из моих лучших друзей. Потому что Чонгук действительно его лучший друг. Чимину он нравится: не так, как ему нравится Тэхён, не так, как он любит Тэхёна, но Чимину нужен Чонгук. Они ведут себя так, потому что могут и хотят; без Чонгука Чимину бы пришлось остаться со своими чувствами наедине. Они раскрывались друг другу постепенно; Чимину семнадцать, он ничего не хотел признавать, удерживая всё в себе, пока Чонгук не спросил первым. – Хён, - тихо, неохотно. – Ты– тебе нравится Тэхён, да? Чимин даже не пытался ничего отрицать. – Так очевидно, да? В эту секунду Чонгук мог сказать что угодно; мог согласиться, мог покачать головой, мог поменять тему разговора, но вместо этого он сказал правду. – Не знаю, – он улыбнулся насмешливо и игриво, но с затаённой нерешительностью. – Думаю, чудики притягивают друг друга. Чимин оцепенел. - Ты– Чонгуки, ты– – Ага, – согласился Чонгук, засунув руки в карманы и смущённо поёжившись. – Да, хён, я такой же. С тех пор у них началось путешествие открытий. Руки, исследующие тела; их переплетённые под одеялами ноги и они сами; взъерошенные и спутанные волосы, по которым медленно пробегаются пальцы. Но Чонгук отличается от Чимина. – Любовь это не вопрос половой принадлежности, – задумчиво сказал он как-то, смахнув чёлку с глаз, когда Чимин попросил объяснить. – По крайней мере, не для меня. Я никогда так не считал. – Правда? – Да, – Чонгук прикусил зубами нижнюю губу, он держит Чимина за руку, их плечи соприкасаются, а ноги переплетены. – Та девочка в автобусе, у нее брелок с дораемоном, она– она миленькая и хорошенькая, и я бы смог в нее влюбиться. Но опять же, мой напарник на химии совсем не такой, и я всё равно влюблен в него, хён. Я имею в виду, что мне неважен пол человека. Я вижу, кем являются люди, а не чем, если так будет понятнее, – голос стал чуть тише, почти испуганным. – Я просто– Я вижу всех, думаю. И Чимин понял, в чём его проблема. Он не видел никого, кроме Тэхёна.

⭒

В ту зиму, когда Чимину уже восемнадцать, Тэхён начинает встречаться с девушкой. Она низенькая, милая и нежная, у неё карамельного цвета волосы и шоколадные глаза, и Чимин ревнует. Тэхён проводит с ней времени больше, чем с Чимином, но даже так всё еще остается хорошим другом. Он оставляет каждую пятницу свободной для их совместных ночёвок, только их, а Чимин, конечно же, полон сомнений. Возможные последствия быть вместе с Тэхёном слишком трудно игнорировать; с каждым днём Чимин падает всё глубже и всё сильнее в бездну неразделённой любви, а иногда и неизбежного саморазрушения. Для Чимина это муки священные, и хотя они ни к чему не приведут, он примет всё, на что хватит сил. Так он и говорит себе, когда к ним без предупреждения приходит Сыльги, вся в милом широком топе и короткой юбке. Волосы уложены на плечах, красные губы мило надуты, она смотрит на них широкими глазами, в которых мелькает сожаление, когда она замечает Чимина. – Тэхён-а, – говорит мягко, ненавязчиво. – Я знаю, что ты занят сегодня, но мои родители уехали... – Сыльги сильнее выпячивает нижнюю губу, и Чимин видит, как Тэхён начинает колебаться. – Пожалуйста, оппа? Родители Тэхёна и Чимина вместе уехали осматривать сеульские университеты, пока они должны готовиться к предстоящим вступительным экзаменам, но очевидно, что у Тэхёна другие приоритеты. Не то чтобы Чимин его винит. Он согласно кивает ещё до того, как Тэхён что-то говорит. – Конечно, Сыльги, – мямлит, слабо ей улыбаясь, обходит Тэхёна и пожимает его нежное запястье. – Повеселитесь, и не заделай ей ребёнка, – шепчет, игнорируя биение сердца, прижимаясь губами к тэхёнову уху. – Иначе твои родители меня убьют. Тэхён давится немного неуверенным смехом. – Отъебись, Чим. Чимин широко улыбается, машет Сыльги и Тэхёну, переходя улицу. – До завтра! Он слышит, как они вместе громко шутят и смеются, даже когда перестает их видеть. Но только в тишине своей спальни, когда свет ночника высвечивает до этого незаметные слёзы, Чимин признаётся, что у него проблемы. Уже поздно, стрелка часов давно перевалила за полночь, но Чимин с презрением к себе набирает номер Намджуна. Слышит один гудок, второй, третий, пока ему не отвечает грубый и негромкий голос. – Чимин? – Эй, – выдыхает Чимин, сжимая пальцами ткань джинс на своем колене. – Хён. По ту сторону трубки раздается мягкое бормотание, пока Намджун прочищает горло. – Эй. Чимин тихо всхлипывает. – Хён? – начинает, неуверенно и неохотно, но отчаянно. – Можно– можно я приеду? Пожалуйста? На заднем фоне у Намджуна играет какая-то тяжёлая и слишком громкая музыка, бас которой эхом отдаётся в ухе у Чимина. – Конечно, – в итоге говорит он, и Чимин слышит в его низком голосе любопытство, едва уловимое веселье. – Я тебя заберу. К тому моменту, как Намджун приезжает, Чимин в безразмерной тэхёновой толстовке, со спутанными и растрёпанными волосами, уже стоит на пороге своего дома – Намджун-хён, – улыбается сонно, поворачивая голову в ту сторону, где припаркован БМВ. Машина пятой серии, чёрная, блестящая и быстрая, и очень Намджуну подходит. – Эй, Чимин-а, – волосы у Намджуна мерцают под расплывчатым светом фонарей, высветленные пряди очаровательно падают на лоб. – Садись. Чимин забирается внутрь, удобно устраиваясь на кожаном сидении, в салоне играет лёгкая и весёлая музыка. Прежде чем завести двигатель, Намджун улыбается так, что видны ямочки, а когда нажимает на газ, то слышно мягкое урчание мотора. Поездка проходит в относительной тишине, только Намджун подпевает музыке. Одна его рука на руле, а в другой он держит чиминову, их мизинцы сцеплены. Они останавливаются на светофоре, и Намджун поворачивает голову, в тёмных глазах сияет беспокойство. – Хочешь поговорить? – Скорее нет, чем да, – бормочет Чимин с осторожной улыбкой, ещё сильнее переплетая мизинцы. – Оно того не стоит. Вообще-то стоит, говори Чимин честно. Он провёл слишком много времени, вздыхая о своём лучшем друге и смотря на него со стороны; он дошёл до самого края. – Кроме того, хён, – Чимин потирает большим пальцем ладонь Намджуна, мило ему улыбается. – Ты больше не мой тьютор. Решение моих проблем больше не твоя работа. Намджун негромко смеётся, пока поворачивает за угол и подъезжает к своему дому, а потом переводит взгляд на Чимина. – Нет, – охотно соглашается он, берет Чимина за руку, пока они идут к двери. Кожа нежная и тёплая. – Но моя работа – приглядывать за тобой. – Кто бы мог подумать, – дразнит Чимин, игриво улыбаясь, – что мой друг с привилегиями окажется таким заботливым? Намджун снова смеется, но на этот раз как-то опустошённо; с оттенком грусти. – Кто бы мог подумать, – повторяет он, провожая Чимина вверх по лестнице и через запутанные коридоры, ещё сильнее сжимая его руку. Когда Чимин впервые встретил Намджуна, то и подумать не мог, что всё так обернется. Намджун был высоким, худощавым и умным, был одним из лучших тьюторов в этой части Пусана, и когда они встретились в маленькой кофейне, чтобы обсудить детали проекта, Чимин был– Не страстно увлечённым, но определенно заинтригованным. Тогда у Намджуна были чёрные и пушистые волосы, так же падающие со лба и подчёркивающие поблескивающие в ушах серьги. На первый взгляд он показался неуклюжим, потому что врезался в стол и уронил свои книги Чимину на ногу. Симпатичный и милый, но всё равно неуклюжий, подумал Чимин. Немного похожий на Тэхёна. Совершенно случайно выяснилось, что Намджун гей. Они обсуждали вопросы политики, когда Намджун низким от сожаления голосом сказал, что хотел бы, чтобы в Южной Корее были разрешены однополые браки. Потому что тогда у него были бы шансы. Чимин уставился на него, и в ту же секунду Намджун осознал, что он только что ляпнул, а его щёки начали стремительно краснеть. – Ну– прямо как– как у остальных, знаешь– – Всё в порядке, – прервал его Чимин, мягко улыбаясь и чувствуя себя гораздо ближе к Намджуну, чем раньше. – Эм– я тоже. Намджун округлил глаза, его щёки всё еще были красными, но теперь уже по другой причине. – О. Ты – эм – да? Чимин широко улыбнулся. – Да. Сейчас они в комнате Намджуна, стены в которой увешаны плакатами Фрэнка Оушена и цитатами философов-экзистенциалистов. Чимин с минуту сидит на краешке намджуновой кровати, пока не ложится на живот, чтобы рассмотреть поляроиды, хаотично висящие над изголовьем кровати. На большинстве из них запечатлён Намджун и тощий, приятный мальчик с изящными чертами лица и кошачьими глазами, улыбающийся так, что видны его дёсны. – Как Юнги? – тихо спрашивает Чимин, осторожно обводит края фотографии, стараясь не оставлять пятен. Намджун, что-то ищущий под своей кроватью, отвечает сдавленно и самокритично. – Всё ещё натурал. Всё ещё с ёбаной Суран. – Ох, Джуни, – бормочет Чимин, заваливается на матрас, чтобы пробежаться пальцами по намджуновым густым, высветленным волосам. – Всё будет хорошо. Обещаю. В комнате воцаряется тишина, пока Намджун не поднимается, лениво прижимая пальцами самокрутку. – Хорошо, прямо как у вас с Тэхёном? У Чимина внутри всё замерзает. Молчание между ними неестественное и натянутое. – Прости, – внезапно шепчет Намджун, запуская руку в волосы и кидая виноватый взгляд. – Чимин-а, хёну очень жаль, понимаешь? Даже для меня это было низко. Чимин, задетый и почти выведенный из себя, фыркает. Наконец Намджун вытаскивает из кармана зажигалку, на металлической поверхности которой красуется стикер с Наруто (прилепленный Юнги). Он щёлкает зажигалкой, а огонь освещает его лицо, тени бегают по мягкому спуску переносицы, влажно блестящим глазам, и Чимин уже не в первый раз понимает, что он во всём этом не один. – Эй, – шелестит он, скользит по кровати, чтобы потянуть намджуново запястье, заставляя его сесть рядом с собой. Незажженный косяк всё еще зажат в пальцах. – Всё в порядке, Джуни. Ты не специально. Намджун шумно вдыхает. – Знаешь, – говорит он сквозь зубы, утыкаясь лицом Чимину в шею, голос тяжёлый и пропитанный слезами. – Иногда бы мне так хотелось влюбиться в тебя вместо него. Чимин нежно гладит его по спине, специально не повышая голос. – Но я не он, – мягко напоминает Намджуну, печально пропуская его волосы сквозь свои пальцы. – А ты не Тэхён. Намджун утыкается ещё сильнее, цепляясь пальцами за чиминову кофту, а сам Чимин осторожно поджигает косяк и делает долгую затяжку. Дым лениво клубится по губам, а знакомое чувство опьянения начинает течь по венам, когда они с Намджуном сплавляются в горячем поцелуе, пробуя на вкус бессмысленную любовь и забытые надежды. – Но хотя бы друг у друга есть мы. Намджун трахает его не так, как в самый первый раз; сильнее, агрессивнее, неконтролируемо, зло. Чимин крепко жмурится, подаваясь бёдрами навстречу, игнорируя тихий голос подсознания, который говорит о том, что он совершает ошибку. Потому что Чимин уже ошибался так раньше, непременно станет жертвой такой же ошибки в будущем, и поэтому ему проще; если он заставит себя пойти на такое, то, может быть, у него получится и забыть Тэхёна. – Блять, – шипит он, вплетая руки в высветленные намджуновы пряди, когда стукается головой об изголовье кровати. – Блять, как хорошо. – Да? – Намджун вбивается еще сильнее, пальцы так вцепляются в чиминовы бедра, что обязательно оставят синяки. Чимин всхлипывает, Намджун наклоняется и ловит его высокий стон, прижимая губы в лёгком поцелуе. – Боже, – Намджун прикусывает его нижнюю губу, нежно царапая зубами нежную кожу. – Скажешь, если будет слишком? Я не– просто– – Я понял, – прерывает его Чимин, его голос превращается в скулёж, а плывущее чувство всё ещё тянет вены. – Выпусти всё из себя, детка. Для этого я и здесь. Он действительно здесь для этого. Когда они впервые переспали, Чимин был семнадцатилетним девственником, наивным и испуганным, но полным решимости. Это было около полутора лет назад, а Тэхён пошёл на свидание вместо их совместной ночевки, и Чимин был– Расстроенным. Безумно расстроенным, разочарованным и одиноким, плачущим и импульсивным, и тогда он ни о чём не думал, набирая сообщение Намджуну, а стоило бы. Но он не стал думать и написал, они ничего не планировали, не занимались ничем подобным раньше, но в ту ночь, плачущий и полностью разбитый Чимин потерял девственность с Намджуном. Намджун был с ним очень ласковым; его нежность западала в самое сердце, пальцы осторожно исследовали кожу Чимина, а губы аккуратно оставляли дорожку поцелуев от одного засоса к другому. Не идеально, потому что не с Тэхёном, но– Но Чимин не сожалеет, не сейчас, когда благодаря Намджуну он не сидит один на кровати, тоскуя о парне, который не видит Чимина в таком ключе, в котором ему бы хотелось. – Ты в порядке? – спрашивает Намджун, дыхание согревает шею Чимина. Двигает бедрами вперед медленно, спокойнее, чем раньше. Он и сам расслаблен, хватка смягчилась, а голос стал нежнее. – Нет, – отвечает Чимин, вжимаясь пальцами в ямки на намджуновой пояснице, впиваясь ногтями. – Не совсем. Намджун понимающе кивает. – Думаешь о нём? – Тебе так хочется знать, – скрывает улыбку Чимин, хотя знает, что Намджун её не увидит. – А что, если да? – Ну и что, – Намджун кусает его ключицы, и Чимин, невольно выгибаясь вперёд, чувствует его улыбку. – Ты любишь его, и это– нормально. Чимин хмыкает, закидывая ноги на намджунову талию, кривит губы. – Правда? – спрашивает, хотя воздух застревает внутри, когда ладони Намджуна ложатся с обеих сторон ему на бёдра. Намджун кивает. – Да. Юнги– не выходит у меня из головы. Чимин втягивает воздух, расстроенный тем, в какую сторону ушёл их разговор. На прикроватном столике всё еще осталась половина самокрутки, Чимин тянется и хватает её, просовывает между губ. Намджун на него смотрит тяжелым от разочарования взглядом, но ничего не говорит, когда Чимин подхватывает зажигалку. Вместо этого зажигает пламя, омывающее его лицо тёплым светом. – Ты уже курил больше, чем я, – предупреждает, отточенным движением поджигая косяк, закрывая зажигалку и кидая её под подушку. – Чимин, ты всё еще не привык, и если не будешь осторожным, то– то завтра у тебя горло заболит. Чимин глубоко вдыхает, всё еще полулёжа на кровати, ноги всё еще закинуты на талию Намджуна. Травка сидит в лёгких, но даже этого недостаточно, так что он подаётся вперёд, ловит губы Намджуна в вязкий поцелуй. Между ними танцует дым, витает в воздухе и ласкает их кожу. Взгляд Намджуна темнеет, когда Чимин оставляет поцелуй на его ключице. – Ты слишком много беспокоишься, – мягко и слегка скрипуче говорит Чимин, откладывая косяк обратно на столик. – Со мной всё будет в порядке, Джуни.

⭒

Чимин просыпается под безостановочные звуки песни Тэмина "Pretty Boy". У Намджуна лицо спрятано в изгибе чиминовой шеи, их ноги спутаны, но он даже не шевелится, когда Чимин отвечает на звонок. – Алло? – у Чимина голос сонный, а взгляд мутный и не фокусируется. Сквозь жалюзи пробивается солнечный свет, разливая яркий жёлтый по постели лучами тепла, и когда он проверяет время, на часах уже половина двенадцатого. – Хён! – Чимин узнаёт Чонгука по голосу, по знакомым ноткам волнения в тоне. – Ты, блять, где? На часы смотрел? Мы чуть с ума не сошли– У Чимина кровь в жилах застывает. – Мы? – прерывает он, садясь на кровати и приглаживая волосы. – Кто - "мы"? Чонгук понижает голос. – А ты как думаешь? – спрашивает он с отчетливым разочарованием. – Тэхён приехал ко мне первым же утренним поездом в гребаную субботу, хён. Он стоял у меня на пороге, сходя с ума от волнения, потому что тебя не было дома, и не было со– со скольки, с полуночи? – Он у тебя дома? – Чимин трёт переносицу, все его части тела заполнены усталостью. – Но– но ведь пришла Сыльги, а он мне не звонил– – Звонил. Ты хоть телефон проверял? Чимин листает уведомления и застывает на месте, замечая количество пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений. 00:02 От тэ-детка: минни, сыльги наконец ушла, ты не придешь? 00:04 От тэ-детка: миннииииииии пжлст :( 00:11 От тэ-детка: Игнорщик. 00:38 От тэ-детка: БЛЯТЬ ХОЛОДНО ДВЕРЬ ОТКРОЙ чел у меня правда пальцы за мерз л выходи уже Чимин ты в ванной или что. Пропущенный вызов: тэ-детка Пропущенный вызов: тэ-детка 01:03 От тэ-детка: я залезу на ёбаное дерево мудак если ты спишь я кляНУСЬ 01:19 От тэ-детка: ...ты не дома почему ты не дома машина тут но дома никого нет чимин в кровати тебя НЕТ ты блять где Пропущенный вызов: тэ-детка Пропущенный вызов: тэ-детка Пропущенный вызов: тэ-детка 03:38 От тэ-детка: чимин пожалуйста ответь я сейчас расплачусь тебя что похитили или убили блять зачем я позволил тебе уй ти 03:59 От тэ-детка: Чимин н простименя вернись пож а луйста минни прошло уже столько времени я все еще у твоего дома пжлст куда ты ушел у меня нервы сдают пожалуйста Пропущенный вызов: тэ-детка Пропущенный вызов: тэ-детка 05:23 От тэ-детка: Я тебя люблю. – Чёрт, – шипит Чимин, сердце у него выпрыгивает из груди. – Чёрт, чёрт, чёрт, Чонгук, со мной все хорошо, скажешь ему, что я в порядке? Я с другом, я скоро вернусь, клянусь, но пожалуйста, успокой его. Чонгук устало вздыхает. – Он уснул на диване, но я передам, как только он проснется. Хён, я его не так хорошо знаю, но даже я могу сказать, что он в никакущем состоянии, и тебе– тебе что-то нужно с этим сделать. – Я знаю, – тихо говорит Чимин. Он поджимает под себя ноги, до этого запутавшиеся в простынях и Намджуне. Тупая боль разливается по затылку. – Привезёшь его ко мне, пожалуйста? Я приеду, как только смогу. – Хорошо, – голос у Чонгука тихий, уставший и грустный. – Но поторопись, пожалуйста. Я не знаю, что с ним делать. – Ладно, – кивает Чимин, забывая, что Чонгук его не видит. – Спасибо за помощь, Гуки, и прости. Я заглажу свою вину перед тобой. – Не передо мной, – устало говорит Чонгук. – А перед Тэхёном. Он сбрасывает, а Чимин смотрит на чёрный экран, хотя перед глазами у него проносятся испуганные сообщения. Рука Намджуна всё еще на его талии, их ноги соприкасаются, и Чимин с вымученным вздохом от него отстраняется. – Джуни, – Чимин дёргает точащую рядом с намджуновым ухом прядку волос, специально не повышая голос. – Малыш, ты меня слышишь? Намджун согласно мягко мычит, приоткрывая один глаз и озлобленно уставившись на Чимина. – Ещё рано, – хриплым от сна голосом бурчит он. – Зачем ты встал? Идём сюда, я хочу- хочу обнимашки. Чимин смеётся, но и сам слышит, насколько неестественно. – Не сегодня, – шепчет он, зарываясь рукой в волосы Намджуна, натянуто улыбаясь. – Мне нужно, чтобы ты отвёз меня домой. Под любопытным взглядом Намджуна Чимин, беззвучно молясь, показывает ему все пропущенные сообщения, сжимая его руку. – Чёрт, – повторяет Намджун секундами позже, обеспокоенно смотрит на Чимина сонными тёмными глазами. – Да, конечно, Чимин, просто– дай мне одеться, хорошо? Ключи внизу, на кофейном столике, можешь посидеть в машине, если хочешь. Я быстро. Чимин облегчённо выдыхает. – Ты лучший, – он целует Намджуна в щёку. По венам всё еще струится волнение, тяжёлое и неутихающее, но он чувствует себя немного лучше по сравнению с тем, что было раньше. – Встретимся через пару минут. Намджун кивает, и Чимин считает это сигналом к тому, что пора выбираться из кровати. Он бродит по комнате, собирая одежду и натягивая её на себя, благодарно улыбается Намджуну, когда тот протягивает зубную щётку. – Спасибо, хён, – голос тихий и скачет, но Намджун слегка ему улыбается, и Чимин знает, что всё в порядке. Он быстро переодевается. Скачет вниз через две ступеньки, находит на столике ключи, открывает дверь Ауди R8 с глухим щелчком. Намджун появляется парой минут позже, высветленные волосы падают на лоб беспорядочными прядями, а на самом кончике носа расположились солнечные очки. Глядя на сияющее позади Намджуна солнце и дорогую кожаную куртку, накинутую на его плечи, Чимин понимает, насколько ужасно выглядит он на фоне величественного Намджуна. Даже в зеркале заднего вида можно заметить, как именно Чимин провёл ночь; губы красные и искусанные, на горле лиловые пятна; подводка растеклась по векам, а тушь осыпалась на щёки, и если рубашка ещё немного сползёт, то на груди будут заметны царапины от намджуновых ногтей. Намджун почти сразу же озвучивает его мысли, осторожно скользя взглядом по телу Чимина. – Ты правда уверен, что хочешь увидеться с Тэхёном в таком виде? Чимин горбится в сидении с усталым вздохом, сжимается в комок. – У меня ведь нет выбора, да? Какое-то время они едут молча. Но потом Намджун стягивает с себя куртку и бережно накидывает её на плечи Чимина. – Эй, – тихо говорит он, смахивая чёлку с чиминовых глаз, взгляд полон сочувствия. – У тебя всегда есть выбор, Чимин. Не забывай об этом. Голос у Намджуна грустный, но неожиданно твёрдый, и когда Чимин прислушивается, то понимает, что тот хотел сказать. Кивает, протягивает руку, переплетает пальцы, растягивая губы в вымученную улыбку. – Да. После слов Чимина по лицу Намджуна расплывается яркая и сияющая улыбка, прямо как солнышко после дождливого дня. – Хорошо. В ушах Чимина рокотом мурлыкает мотор, когда Намджун включает заднюю передачу. Поездка проходит в тишине, только играет музыка на заднем фоне, но она не такая как обычно, мягкая баллада вместо рэпа. Чимин мысленно его благодарит. Дом Намджуна не очень далеко от чиминова. Мелькают деревья, оранжевые, жёлтые и красные, поток цветов смешивается в голове вместе с мыслями. Красный значит любовь; жёлтый олицетворяет Тэхёна; оранжевый означает терпение. Хоть и смутно, но Чимин представляет, что будет происходить. Он только не уверен в том, готов ли проиграть. Когда они подъезжают, Чимин глубоко вдыхает. Вот оно, понимает он. Вот оно. Но дверь открывают ещё до того, как он начинает выбираться из машины; хватка рук Тэхёна знакомая, волосы щекочут чиминову щёку, когда его притягивают в сильные объятия, Чимин прижат к чужой груди, а Тэхён прячет лицо в изгиб его шеи. Тэхён ничего не говорит. Просто дышит, глубоко и медленно, прерывисто, в кожу Чимина, раскачивается вместе с ним в повисшей тяжёлой тишине. Чимин даже затылком чувствует, что Намджун за ними наблюдает; осознаёт, что где-то тут находится и Чонгук, понимает, что на улице температура ниже нуля, а Тэхён в одной потрёпанной майке, и знает, что не должен был позволять этой ситуации произойти. Но Чимин слишком долго себе ничего не позволял. Только в этот раз, решает он. Он позволит себе высказаться только в этот раз, потому что не знает, что будет завтра. Он не знает, как долго они стоят. Вокруг них танцует ветер, взъерошивая волосы и пробегаясь по коже, но Чимин и Тэхён стоят, растворяясь друг в друге. До боли знакомое чувство. Наконец, спустя несколько секунд, месяцев, может спустя год, Тэхён нарушает молчание. – Чимин, – голос мягкий, низкий, надломленный и полный слёз. – Минни. Мой лучший друг, Чимин-а. Чимин гладит тэхёнову спину. Сердце разбивается. – Да? – Я подумал, что ты ушёл, – Тэхён поднимает голову, больше не зарываясь в чиминово плечо, глаза на мокром месте. Он крепко держит Чимина за плечи, цепляется пальцами в кожаную куртку Намджуна. – Ты– ты ушёл, и я понял, что не должен был так поступать, и я попросил Сыльги уйти, Чимин, я заставил её уйти, но ты– – его голос срывается, а по лицу текут слёзы. – Но ты ушёл. Когда Чимин позволяет себе взглянуть на Тэхёна, тот кажется другим. У него широкие, чёрные, красивые и тёплые глаза, которые теперь кажутся взрослыми; слишком понимающими, слишком зрелыми, взгляд человека, который прошёл через то, что не должен был даже видеть. Губы недовольно искривлены, а там, где раньше был детский жирок, теперь остались острые скулы и точёный подбородок. Плечи широкие, ноги длинные, он мускулист, черты лица тонкие и очерченные; так выглядят взрослые. Он изменился, понимает Чимин. Они изменились. Они уже не те, кем были раньше, и в этот раз Чимин перестаёт притворяться. Он осторожно делает шаг назад. Руки Тэхёна безвольно падают, во взгляде боль и удивление, но он всё еще смотрит твёрдо. Всё еще уверенно. – Да, – признаёт Чимин. Он запускает одну руку в волосы, а другой неосознанно натягивает намджунову куртку на плечи, прячась в неё, как в щит. – Я ушёл. Тэхён смотрит на него с сомнением. Бегает взглядом по Чимину, выискивает, находит, анализирует, но Чимин даже не дёргается. Наоборот, выпрямляется, расправляет плечи и позволяет себе быть тем, кем на самом деле является. – Чимин, – Тэхён смотрит на засосы на горле, переводит взгляд с незнакомой куртки на взъерошенные волосы. Он определённо понял, что Чимин делал этой ночью, но всё равно спрашивает; будто бы ему необходимо услышать подтверждение от самого Чимина. – Где ты был? Чимин набирает воздух лёгкие. – Я был с ним, – он кивает в сторону машины. Намджун стоит, прислонившись к капоту своей ауди, наблюдает за разворачивающейся сценой полными любопытства глазами. – С Намджуном. Когда они смотрят на Намджуна, тот перестаёт скрещивать ноги, лениво подходит к Чимину и уже знакомо приобнимает его за талию. Они обсуждали этот момент в машине, но Чимин всё еще поражен, насколько же естественно всё получилось. – Привет, – начинает Намджун. Голос низкий и хриплый, но даже так в его действиях заметна учтивость. – Тэхён, да? – он искренне протягивает руку, остается спокойным, когда Тэхён не обменивается рукопожатием. – Я много о тебе слышал. Наконец Чимин замечает и стоящего позади Чонгука. Тот совсем недалеко от них, смотрит на Чимина тёмными глазами, скрестив руки на груди и вытянувшись в струнку. Чимин достаточно хорошо его знает, чтобы понять – Чонгук расстроен. Перехватив его взгляд, Чонгук мотает головой. Не так, словно говорит Чонгук. Не делай так. Чимин отворачивается. Тэхён пялится прямо на руку Намджуна вокруг чиминовой талии. Он весь цепенеет, когда Чимин подаётся навстречу прикосновению, делает шаг назад, сокращая расстояние между ним и Намджуном. – Да? Что он тебе говорил? Намджун улыбается, на щеках проступают ямочки. – Он сказал, что ты его лучший друг. Чимин чувствует, как волнение пробирает его до костей, сердце нервно бьётся, когда Тэхён переводит на него взгляд, в тёмных глазах сплошная печаль и невыносимая пустота. – Хм, – бросает он. Руки в карманах, высветленные солнцем пряди беспорядочно падают на лоб. – Забавно, ведь будь я его лучшим другом, я бы хоть что-нибудь о тебе знал, но– я не знаю. Он мне ничего не рассказывал. Тогда Намджун смотрит на Чимина. Взгляд пытливый, тепло его руки обжигает, но он улавливает быстрый кивок Чимина. Вот оно. Намджун поворачивается к Тэхёну, изгибает губы в сладкой улыбке, вокруг глаз образуются морщинки. – Я его парень. Гробовая тишина, думает Чимин. Настолько сейчас тихо. Всё вокруг замерло. Даже ветер стихает, морозная прохлада застывает в воздухе, голые деревья неподвижны, мир перестаёт вращаться. Чимин отмирает первым. – Тэхён, – он улыбается, но и сам знает, какая пустая эта улыбка. – Это Намджун. Мой парень. Вся воинственность в Тэхёне тут же исчезает. Он пятится назад, руки выпадают из карманов, а голова медленно запрокидывается назад, пока он не устремляет взгляд в небо. На Чимина он не смотрит. – Как долго? – голос тихий, еще ниже, чем обычно; напуганный. – Как долго ты мне лгал, Чимин? – О чём? – спрашивает Чимин. Никаких секретов, он больше не скрывается, и Тэхён уже ему незнаком. Он ожидал подобного, но сердце всё равно пропускает удар. – О том, что я гей? Тэхён хмыкает. Разочарованно запускает пальцы в волосы, со страшной злобой выплёвывает слова. – О том, что у тебя есть парень. О том, что ты страдаешь херней. О том, что ты с утра пораньше накуренный и бог знает, когда ещё под кайфом. На чиминовой талии всё еще рука Намджуна, но Чимин её скидывает, идёт вперёд, подходя ближе к Тэхёну. Слишком занятый беспорядком в своих мыслях, даже не замечает, как Намджун уходит, незаметно проскальзывает в сторону Чонгука. В голове так много всего, такое огромное количество фраз, которых можно сказать, но Чимин выдаёт ту, что удивляет и его самого. – Ты злишься? На меня? Тишина. Тэхён пристально на него смотрит, руки сжаты в кулаки так, что на предплечьях выступили вены, подбородок прижат вниз. Смех совсем не весёлый, невероятно виноватый, а губы он прикусывает зубами, когда насмешливо улыбается Чимину. – Конечно же нет, Чим. Как я вообще могу на тебя злиться? В его словах столько желчи, столько злости, что Чимин сжимается, непривыкший к такому поведению своего лучшего друга. Все те года, что они были вместе, Тэхён всегда хорошо к нему относился, был добрым, милым и ненавязчивым; но этого Тэхёна Чимин не знает. – Перестань, – говорит он, потому что на ум больше ничего не приходит. – Перестать что? – Тэхён выпутывает руку из своих волос и смеётся всё тем же невесёлым смехом, от которого у Чимина по спине мурашки. – Говорить с тобой? Обращаться с тобой, как с лучшим другом? Ты же уже давно меня таковым не считаешь. В отчаянной попытке хоть что-то сказать, Чимин хватается за всё, что только может. – А как– а как же Сыльги? Тэхён, тебе пришлось обо всём узнать вот так, потому что ты променял меня на свою девушку. У нас должна была быть совместная ночёвка, а ты– – Даже не смей, – в эту секунду голос у Тэхёна безжизненный, абсолютно выцветший. – Даже не смей меня обвинять, Чимин, ты сам принял ёбаное решение уйти, и знаешь, что? Как только ты ушёл, я сразу же об этом пожалел. Как только ты ушёл, я попросил Сыльги уйти, потому что оставить тебя в таком состоянии? Я просто не мог, Чимин, – Тэхён снова сжимает свои волосы в кулак, голос прыгает и дёргается на каждом его вдохе. – Знаешь, что она сказала? Что я должен выбрать, выбрать между ней и тобой. Чимин глубоко вдыхает, выдаёт еле слышно. – И? – И ничего, – безучастно говорит Тэхён. Он весь горбится, сутулит плечи против ветра, солнечный свет разливается по контуру его рта, изгибу спины. – Я с ней расстался. Чимин молчит. У него даже в мыслях такого не было. Тэхён должен злиться, должен дёргаться от отвращения и неприязни, должен относиться к нему с недоверием, но не должен быть– Не должен быть таким искренне расстроенным. – Тэ, – начинает Чимин, но Тэхён его обрывает. – Нет, – отвечает устало. Поворачивается, зябко проводит ладонями вверх-вниз по рукам, ёжась от морозного ветра, и Чимин осознаёт, что еще никогда не видел Тэхёна таким одиноким. – Чимин, ты– ты хотел со мной поссориться, и не знаю, чего ты ожидал, но я с тобой ругаться не буду. Я тебя люблю. Чимин изумлённо на него смотрит. Тэхён продолжает, обняв себя. – Я всегда буду тебя любить. Даже если ты мне ничего не рассказываешь, даже если ты сбегаешь посреди ночи, чтобы накуриться со своим– своим парнем, – в его скачущем голосе столько горечи и печали. – Ты мой лучший друг, Чимин. Ты всегда будешь моим лучшим другом, – Тэхен изнеможённо выдыхает, и опустошённо улыбается Чимину. – Даже если я больше не твой лучший друг. Чимин не знает, что ответить. Снова тихо, слышен только скрип покачиваемых на ветру веток. Тэхён долго выдыхает, поворачивается на пятках и идёт к своему дому, медленно и вяло, с трудом переставляя ноги, но уверенно. Он не оборачивается.

⭒

Чуть позже, наблюдая закат из своего окна, Чимин понимает, что Тэхён и слова не сказал по поводу того, что его лучший друг – гей. И Чимин не знает, как на это реагировать.

⭒

Дни проходят один за другим, длинные, холодные и одинокие. Всё ещё зимние каникулы, но родители Чимина и Тэхёна всё еще подыскивают им университеты, и Чимин– Один. Абсолютно один. Чонгук расстроен поведением Чимина; и Чимин его не видит, потому что в глубине души знает, что поступил нечестно, нехорошо, просто ужасно. Но он даже не пытается извиниться. Не знает, что сказать, понятия не имеет, что ожидать. Тэхёна больше нет, потому что Чимин проебался, Чонгука больше нет, потому что не стоило так поступать, Намджуна больше нет, потому что Чимин не хочет его видеть, и винить в этом некого, кроме себя. Его заживо сжирают собственные мысли; они издеваются, тянут и кусаются, громко его высмеивают, но Чимин слишком вымотан, чтобы обращать на них внимание. Он застрял на том факте, что потерял своего лучшего друга, что он сам и есть причина, по которой потерял своего лучшего друга. Он только и валяется в кровати, день за днём глядя в истекающее тьмой небо. Из них двоих Тэхён всегда был более общительным – это он вытаскивал Чимина из защитного панциря, когда тот только переехал, это он заставлял гулять и жить; без него Чимин бы провёл большую часть своей жизни в своей комнате, окружённый книгами и ноутбуком, наедине с самим собой. Чимин скучает по Тэхёну. Прошли полторы недели; дни текли медленно, и никто ни о чём Чимину не рассказывал. Но он убедил себя, что всё хорошо. Что однажды так и должно было произойти, и ему ещё повезло, что всё прошло столь удачно, что он не должен был так сильно влюбляться в Тэхёна. Но есть вещи, которые не меняются даже со временем, и Чимин знает, что будет любить его всегда.

⭒

– Тебе надо встать. Чимин недовольно гудит, утыкаясь лицом в подушку. Голос Чонгука разносится из динамика телефона, раздражённый и разочарованный, но если бы Чимин прислушался, то уловил бы в нём и заботу. – Нет. – Чимин, – Чонгук говорит устало. – Прошло уже две недели. Я знаю, что ты расстроен, но чего ты ожидал? За это время ты должен был с этим смириться. – Я думал, ты на меня злишься, - невпопад отвечает Чимин. Бездумно вгрызается в ноготь, шипит от боли, сдирая слишком много кожи с кутикулы, оставляя лишь красную пылающую кожу. – Я на тебя злюсь, – голос смягчается, в тоне сквозит ободрение и понимание. – Но я видел то, что ты сделал, и теперь могу только подбодрить тебя, хён, да? Я не имею права говорить тебе, что верно, а что нет, но– но то, что ты сделал с Тэхёном было неправильно– слишком, слишком неправильно– хотя я думаю, что ты и так это знаешь. Чимин потирает переносицу. Всё ещё раннее утро, в окно светит солнце, яркими лучами света целуя его кожу. Он с горечью думает о том, как хорошо было бы, если бы лил дождь; тогда бы у него были причины оставаться в постели. – Я знаю, – неохотно признаёт он. Представляет, как на симпатичном лице Чонгука расцветает улыбка, мило обнажая передние зубки. Улыбается от этой картинки сам. – И Чонгук, слушай– спасибо, что ты здесь. Я знаю, что в последнее время со мной тяжело, но ты остался, и это– для меня это много значит. Спасибо тебе. Молчание в ответ. Чимин обеспокоенно тыкает в телефон. – Алло? – Да, – говорит Чонгук придушенно, с трудом, дрожащим и неуверенным голосом. – Да, я здесь, хён и– всегда пожалуйста. Мне не сложно. Чимин ни о чём не спрашивает, только прижимает мобильник к уху и слегка изгибает губы в улыбке. – Ладно. Гукки? – Да? – Я встал с кровати. Ты же хотел съездить в город за покупками, да? Буду готов максимум через час. Чимин слышит, как Чонгук улыбается. – Да! Хорошо, хён! Встретимся там! – Не опаздывай, – грозит Чимин, хотя и сам смеется. – Увидимся. Чонгук опаздывает. Он всегда опаздывает, так что Чимин не удивлён. Отправляет Чонгуку сообщение, стучит пальцами по экрану, просит поторопиться, иначе уедет без него. Какое-то время Чимин стоит, задумавшись. Он на железнодорожной станции, под бело-зелёным навесом, одет в потрёпанные джинсы и белую футболку. Волосы растрёпанные, под глазами тёмные круги, и когда он ловит свое отражение в двери магазина, то приходит в замешательство. Беспорядок. Он выглядит полным беспорядком. (Ха. Он и есть в полном беспорядке) Выбравшись в город, Чимин понимает, что это было не в его интересах. Всё, на что он смотрит, напоминает ему о Тэхёне. Вот здесь, в поезде, они сидели, когда поехали одни впервые; а вон там, чуть впереди, Тэхён прыгнул ему на спину и крикнул вперёд, холоп!, зажав в кулак чиминовы волосы и уткнувшись подбородком ему в плечо. У Чимина болит сердце. Голоса в голове снова бормочут, называют его бесполезным и недостойной тварью, и Чимин не хочет больше здесь находиться. Он хочет вернуться в кровать, домой, может в объятия Тэхёна, но последняя мысль такая глупая, и– Чересчур. Это уже слишком, и Чимин, вымотанный и одинокий, на грани того, чтобы расплакаться, уходит. Не знает, куда идёт. Уже давно не знает, но впервые себе в этом признаётся. Ноги несут его куда-то, мышечная память ведёт к месту, которое он не помнит. Пока Чимин идёт, его поглощает прошлое; в каждом уголке, в каждом закоулке и переулке он видит Тэхёна, его зацелованные солнцем руки, квадратную улыбку и знакомую макушку тёмных волос. На него смотрят большими глазами, когда он переходит дорогу, а когда запинается, низкий голос издаёт смешок и спрашивает "ты в порядке?". Воспоминания расплываются, небо размазывает такое прекрасное прошлое; мир возвращается на круги своя, чтобы напомнить Чимину о том, что он может потеряться, и когда Чимин всё-таки останавливается, запыхавшийся, истощённый и ничего вокруг не замечающий, время тоже останавливается. Чайный магазинчик ни капли не изменился. Такой же маленький, необычный и милый, как и когда Чимину было четырнадцать. Поменялись только соседние магазины: музыкальная лавка появилась с одной стороны, а бутик с другой. Чимин содрогается всем телом. Он осматривает магазинчик со стороны, подойдя к дверям, видит тусклый свет, слышит доносящийся изнутри приглушённый гул болтовни и чувствует запах чая, фруктов и чего-то определённо цветочного. Чимин так давно здесь не был; не позволял себе даже думать о том дне, когда ему было четырнадцать, и он был достаточно наивен, чтобы излить свою душу на маленьком бумажном листке. Решение принимается моментально. И Чимин заходит внутрь. Дверь открывается, на ней звенит миниатюрный колокольчик, которого раньше не было. Бариста смотрит на Чимина беглым секундным взглядом, прежде чем незаинтересованно отвести его. Шум разговоров тихий; внутри всего лишь несколько посетителей, которые сидят у стенок, в уютно расположенных кабинках. Чимин выдыхает, не заметив, что до этого сдерживал дыхание. Ничего не поменялось, но всё совершенно другое. Прочистив горло, Чимин, скрестив руки на груди, чтобы они не так заметно дрожали, подходит к стойке. Куртка досталась сиротливо лежать на домашнем комоде, и если бы с ним сейчас был Тэхён, то непременно отдал бы свою. Но его здесь нет, его нет здесь, и эта мысль отдаётся насмешливым эхом в мыслях Чимина. – Привет, – бормочет он. Бариста смотрит на него с любопытством, на её лицо падают смоляные пряди. Черты лица у неё на удивление знакомые, а форма её носа и изгиб ее губ тревожным звоночком сигналят у Чимина внутри. – Можно мне кофейный ми– – Ох, – выдыхает она. Вглядывается в него широко раскрытыми глазами, откидывает назад волосы и громко хлопает в ладоши, из-за чего в маленьком кафе сразу всё замолкает. – Это ты! А я-то думаю, почему ты кажешься мне знакомым. Она широко, беззастенчиво и ярко улыбается, и тогда Чимин её вспоминает. На него накатывают воспоминания о том, что когда он пришёл сюда, юная бариста без раздумий отдала ему листочек для пожеланий. Она смотрит на него, вокруг глаз появляются милые морщинки, когда она улыбается. – Не видела тебя тут с того самого дня, как вы приходили вместе с Тэхёном. – Эм, ага, – неловко кивает Чимин, засовывая руки в карманы джинс и перекатываясь с носка на пятку. Где-то в подсознании зарождается мысль, пульсирующая о том, что дело тут нечисто. Он нескоро понимает, что именно не так. – Эм, – начинает, скромно улыбаясь, наклонив голову набок. – Я могу показаться грубым, но откуда– откуда вы знаете, кто такой Тэхён? – Ох, – теперь она улыбается робко, в изгибе губ угадывается беспокойство. – Так ты не знаешь? – Что именно? – уточняет Чимин, сбитый с толку. Она наклоняется вперёд, перенося вес на локти, ладонями подпирает щёки. – Тэхён приходит сюда каждую неделю. Чимин молчит. На лице у бариста мягкая улыбка, она подаётся ещё немного вперёд, глаза сияют от волнения. – Ты же Чимин, да? Парень Тэхёна? – Эм, – изумлённо произносит Чимин, сердце выпрыгивает у него из груди. – Нет, всё– Она снова хлопает в ладоши, искрится волнением и сияет радостью. – Я так за вас двоих рада! Тэхён сказал, что приведёт тебя сюда, как только признается, но он мне уже годами это твердит, так что я уже и не думала, что это наконец-то случится– – Годами? – слабо переспрашивает Чимин. – Хмм? Да, сколько же ему было? Четырнадцать, думаю? Моя семья владеет этим заведением, так что я почти всегда здесь, когда он приходит. Боже, он так в тебя влюблён, клянусь. Когда мы встречаемся, он ни на секунду не затыкается – Чимин то, Чимин сё, Чимин сегодня делал то– Чимин? Ты в порядке? Чимин моргает. Голова у него слегка кружится и идёт кругом от того, что только что сказала бариста. Он тихо кивает. – Да, я– я в порядке. Совсем нет. Он ни разу не в порядке, но очень хочет услышать, что она скажет ещё. Ему нужно услышать. – Ох! Я почти забыла, идём, – она выходит из-за стойки и берёт Чимина за руку, ведёт его к стене, на которую он не смотрел с тех самых пор, как зашёл внутрь. Стенка всё такая же, скорее даже заполнена ещё больше; тоненькие листки свисают с подвесной рамки, нитки почти все между собой перепутались, и перед глазами Чимина проплывают разного цвета и разных языков буквы. – Тэхён всё хотел как-нибудь тебе показать, но не хотел при этом присутствовать, слишком смущался. Ты же поэтому пришёл, да? Потрясённый, Чимин снова кивает. Она взвизгивает, заливается смехом. – Так и подумала, что поэтому ты тут один. Поверить не могу, что он не рассказал мне о признании, я же ждала практически вместе с ним! И всё же– – она указывает на линию записок в виде листочков, все светло-голубые, заполненные аккуратным, знакомым почерком. – Он каждый октябрь вешает сюда новую – они такие особенные, я знаю, хотя и не могу сказать, почему. Оставляю тебя читать их, но может быть, хочешь что-нибудь выпить за счёт заведения? Чимин кивает, не отрывая взгляда от стенки. – Чай с маракуйей, пожалуйста. Бариста кивает, пожимает его плечо и уходит, оставив Чимина одного. Чимин осторожно приподнимает первую записку, и, глубоко и тяжело выдохнув, начинает читать. 19 октября, 2013 год Сегодня я попросил у хеми (она бариста!!) листочек, чтобы ты смог загадать желание. Но ты решил сделать это вместе – ты сказал, что это будет нашим воспоминанием. Но Чимин-а, для меня памятна каждая секунда вместе с тобой. Это странно? хахаха Надеюсь, нет. Я желаю только одного: давай еще очень долго будем вместе, Чимин-а. Люблю, КТХ У Чимина пересыхает в горле. Он помнит, как Тэхён подвешивал бумажку на ниточку, помнит его яркую улыбку и алые щёки, как он долго обнимал Чимина, когда они снова встретились в Лотте. Тогда, после их первого дня в городе, Тэхён прошептал ему на ухо: "давай ещё очень долго будем вместе, Чимин-а". Чимин не придал его словам особого значения, а, наверное, должен был. (Безусловно должен был) Вторая запись длиннее, почерк слегка петляет, буквы выписаны ровнее и чётче, как доказательство того, что между первой и второй запиской прошло очень много времени. 19 октября, 2014 год Чимин-а, я опять здесь! Теперь мы с Хеми друзья. Она постоянно спрашивает, почему ты не приходишь, но я не знаю, что ей ответить, потому что и сам не знаю :( Здесь гораздо милее, чем в остальных кафе, куда мы обычно ходит (Хеми говорит, что это место напоминает мне о тебе, наверное, она права, но так и должно быть. Я тоже так думаю.) В общем. Сегодня я сказал, что люблю тебя, а ты не воспринял меня всерьёз – будто ты мне вообще не поверил. Но Чимин-а, ты же знаешь, что это правда, да? Думаю, я никогда и никого так не любил, как тебя. Мне с тобой теплее, чем со всеми остальными – надеюсь, однажды ты поймешь, какой смысл я вкладываю в эти слова. И у меня такое же желание, как в прошлом году: давай ещё очень долго будем вместе ♡ люблю КТХ Чимин плачет. Ему сдавило грудь, в горле будто застряла наждачка, и он слабо, тихо, жалко всхлипывает. Он помнит и этот день, да – но кроме того, он помнит каждый день, проведённый с Тэхёном. Глубоко вдохнув, Чимин залпом читает последние три записки: немного короткие, чуть чопорные, более продуманные, просто более. (Более похожие на Тэхёна) 19 октября, 2015 год Чимин-а. Пару недель назад я понял, как сильно тебя люблю – то есть больше, чем должен. Не думаю, что я гей – а я очень много об этом думаю в последнее время – по отношению к тебе, вот. Так что нет, я не гей. Думаю, я просто люблю тебя. Для этого чувства не нужно никакого названия. Мне просто нужен ты. (По крайней мере Хеми была счастлива. Она не поверила, что я так долго к этому шёл. Интересно, а ты знаешь? Надеюсь, однажды ты почувствуешь то же самое.) люблю КТХ 19 октября, 2016 год Чимин-а. Сегодня я снова сказал, что люблю тебя, но ты мне ничего не ответил. Я заметил, что ты никогда не отвечаешь мне тем же, только если не уверен, что я не слышу. Но вот в чем дело, Чимин. Я всегда тебя слушаю. Сегодня у меня другое желание: я хочу, чтобы ты увидел меня в том же свете, в котором я вижу тебя. Хочу, чтобы ты полюбил меня так же, как я люблю тебя. Хочу, чтобы мне было не так больно. Люблю, КТХ 19 октября, 2017 год Чимин-а, я скучаю по тебе. У меня такое чувство, будто ты меня отталкиваешь, но опять же, я просто слишком много об этом думаю. Я понял, что у меня есть одна привычка, когда дело касается тебя – думать слишком много, имею в виду. Но всё хорошо; за всё то время, что мы провели вместе, я осознал, что у меня есть только ты. Только ты, Чимин-а. Пару недель назад Сыльги спросила, не буду ли я с ней встречаться. Знаешь, что тогда я думал о твоем смехе? Ей пришлось повторить вопрос. Но Чимин-а, я согласился. Для меня всё просто – ты не любишь меня, но я люблю тебя. Может, если кто-то будет меня любить, то я научусь любить в ответ. Сегодня я желаю, чтобы мы ещё очень долго были вместе; я так этого хочу, хотя и не в таком плане, котором бы мне хотелось, но так я всё еще смогу быть с тобой. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Люблю, КТХ Чимин издаёт полузадушенный, ужасно тяжелый звук. Пощипывает переносицу, напоминая себе, что нужно дышать, глубоко и долго втягивает в лёгкие воздух. Голова плывёт от происходящего, от осознания, что Тэхён его любит, от осознания, через что он прошёл, от осознания, что Чимин проебался– – Чимин? – прикосновение Хеми нежное, а голос ласковый. Она понимающе кивает, когда Чимин поднимает на неё глаза, паникующий и заплаканный, сжимающий в руке бумажки. – Он действительно тебя очень любит, знаешь, – протягивает Чимину напиток (напиток Тэхёна), растягивает губы в доброй улыбке. – Тебе что-нибудь ещё нужно? – Нет, спасибо, – Чимин еле ворочает языком. Присутствие Хеми немного приводит его в чувство, и теперь, когда он почти успокоился, наконец-то собирает всё мысли в кучу. Коротко выдыхает, кулаком утирая слёзы, а потом слабо ей улыбается. – Мне– мне нужно идти, Хеми, но спасибо тебе– просто, спасибо тебе. Она опять кивает, и Чимин быстро ей кланяется, прежде чем уйти. Сердце у него с надеждой стучит в груди, а в кулаке зажаты все записки. К тому времени, как Чимин добирается до железнодорожной станции, начинает накрапывать дождик. Капли мелкие и редкие, но чиминовы волосы намокают, прилипают ко лбу и падают на глаза. Он прижимает листочки к груди, а едва садится в поезд, снова их перечитывает, прыгает взглядом по буквам, по знакомому округлому почерку Тэхёна. Сердце у Чимина болит. Теперь всё встало на свои места. Теперь понятно, почему Тэхён так отреагировал на Намджуна, почему не спрашивал Чимина об ориентации, почему все эти годы был рядом с Чимином, такой нежный, заботливый и любящий. Такой, такой любящий. Поезд шумно останавливается. Чимин собирается на выход и пишет Чонгуку, что их встреча отменяется, даже не замечая, как выбегает под ливень. С неба льются потоки воды, ударяются о записки Тэхёна со звуком шлёп-шлёп-шлёп, тяжёлым, холодным и безжалостным звуком. – Чёрт, – шипит Чимин. Он смотрит в небо, в тёмно-серые грозовые облака, где разветвлённая молния вспыхивает с неравными интервалами времени. То, что Чимин так желал утром, произошло сейчас. – Чёрт, чёрт, чёрт. У него не получится добраться до дома, не попав под дождь. Пешком дойдёт за тридцать минут, бегом за пятнадцать, но как ни погляди, он проебался. Чимин глубоко вдыхает и засовывает листочки с желаниями Тэхёна под пояс джинс, под низ ткани и футболки. Наполовину пустой стаканчик с чаем прижимает локтем, и по пластиковой крышке стучат капли, хотя Чимин стоит под навесом. Он мысленно считает до трех; раз – откидывает волосы назад; два – перестаёт задерживать дыхание; три – бежит. Чимин насквозь вымокает за секунды. Дождь бьёт по голой коже, но Чимин практически не чувствует холодного покалывания, настолько быстро он несётся. Ветер хлыщет по волосам, по коже, волнами вспышек пробегает по всему телу, но Чимин игнорирует и это ощущение; он не обращает внимания на такие мелочи. Дом Тэхёна появляется в поле зрения, когда Чимин поворачивает в последний раз. Дом выглядит как и всегда, таким же, каким и был раньше, но стоит Чимину приглядеться, он замечает, что красные кирпичи поблекли, а на крыше остались листья ещё с прошлой осени. Дом выглядит потрёпанным, старее, чем раньше, но всё ещё мощным и крепким. Почти как они сами. Чимин шатающимся шагом поднимается на крыльцо, всё еще рискованно удерживая напиток между локтём и рёбрами, пока не опускает его вниз. Чимина сильно трясёт, волосы густо падают на глаза, но он себя пересиливает и стучит, наваливаясь на дверь, когда Тэхён не отвечает сразу же. Он стоит так пару минут, шум сердца эхом отдаётся в ушах. Чимин слабо стучит ещё раз, ещё один, ещё, упорно стучит, хотя в этом нет никакого смысла. Он уже готов сдаться, как дверь наконец-то открывается, и Чимин прижимается к тёплой груди, падает в знакомую пару рук. Тэхён ловит его так естественно, со знакомой грацией, лишь немного отступается и отклоняется назад, пытаясь найти равновесие, пока Чимин с силой в него сжимается. Тэхён нерешительно обвивает руки вокруг чиминовой талии, и ему приходится приспосабливаться под их разницу в росте, но спустя пару секунд уже обнимает Чимина, как обнимал всегда. Тэхён обнимает его так, словно никогда больше не отпустит. Чимин мокрый и дрожащий, весь ледяной, но Тэхён зарывается носом ему в волосы, сильнее оборачивает руки вокруг талии, и его дыхание на коже такое знакомое, и Чимин тоже вдыхает его, слишком много, но недостаточно, всегда было недостаточно. – Чимин, – бормочет Тэхён, его голос звучит приглушённо, потому что губами он прижимается к чиминовым волосам. – Я скучал по тебе. Говорит тихо, очень тихо и печально, невыносимо одиноко, словно никак не может поверить, что Чимин здесь. Чимин осторожно отходит назад. Руки у Тэхёна безвольно повисают, и Чимин, скользя взглядом, впитывает в себя знакомые тонкие черты лица, омрачённые сожалением и переутомлением. – Тэ, – выдыхает Чимин, неосознанно наклоняясь вперёд, чтобы провести пальцами по щеке Тэхёна, но одёргивает руку, когда тот вздрагивает. – Чёрт, Тэ, что случилось? Чимин не думает, что такое возможно, но всё же Тэхён выглядел ещё хуже, чем он сам. Глаза красные и усталые, кожа бледная от истощения. Он держится осторожно, под свободно накинутым на плечи одеялом с Дамбо, в которое они так часто кутались вдвоём, проглядывают чиминовы шорты и поношенная майка. Тэхён выглядит так, как Чимин себя чувствует. – Мне жаль, – неожиданно выпаливает Тэхён. Он плотнее заматывается в одеяло, раскачивается взад-вперёд, в глазах застыла мольба. – Чимин, я тогда не это имел в виду, и мне– Минни, прости, – он раздражённо потирает кулаком под глазами, и только тогда Чимин ошеломлённо понимает, что Тэхён плачет. – Я слишком бурно отреагировал, я не должен был, и с моей стороны это было мерзко и дерьмово, и– – Тэ, – пытается Чимин, но Тэхён его не слышит, в милых глазах полно отчаяния. – Чимин, я серьёзно, – Тэхён говорит спокойнее и испуганнее. Обнимает себя руками, словно не позволяя рассыпаться на части, и у Чимина разбивается сердце. – Я понял. У тебя теперь есть Намджун, у тебя есть парень, и это– это нормально. Правда. Но пожалуйста, Минни, я тебя люблю. Я скучаю по тому времени, когда был твоим лучшим другом. Пожалуйста. Тэхён уже явно плачет, слёзы собираются на его подбородке и капают на ковёр. Он смотрит на Чимина своими тёмными глазами и похож на маленького ребёнка, юного, беззащитного и уязвлённого, но ещё пытающегося всё исправить; нежелающего отпускать. – Нет, – тихо отвечает Чимин. Тэхён округляет глаза, открывает рот, но Чимин даже не даёт ему шанса что-то сказать. Вместо этого он вытаскивает записки, прошедшие через дождь, через объятия, через тэхёнову мольбу, из-под пояса джинс. Взгляд Тэхёна меняется с растерянности на любопытство, а потом на чистый, неподдельный ужас. Лицо озаряется пониманием. – Чимин, - начинает говорить он высоким от волнения голосом. – Чимин, пожалуйста, ты должен понять– – Нет, – повторяет Чимин, смотрит решительно. Подходит ближе, не отступает, даже когда Тэхён дёргается назад, неуверенно. – Я больше не хочу быть друзьями, Тэхён. Мне нужен только ты, – шепчет он, и устремляется вперёд, чтобы поймать губы Тэхёна в нежный поцелуй. Все эти года страданий стоили того, чтобы тэхёновы ладони вжались в изгиб талии Чимина. Чимин с каждым соприкосновением губ узнаёт, что поцелуи с Тэхёном похожи на стоп-кадры из его жизни. Вот тёплый, солнечный день, им по двенадцать и они слишком юны, чтобы о чём-либо думать, держатся за руки под покровом заходящего солнца; вот они греются в объятиях друг друга под небом цвета сахарной ваты, и вокруг них свистит ветер, а они только сильнее переплетают пальцы; вот они впервые покидают родные места, вот пишут желания на бумажках в виде листочков, вот пьют горячий шоколад из парных кружек с пушин, а вот Чимин узнаёт, кто он и кого любит, и всё собрано воедино. Вот Чимин и Тэхён, выросшие вместе. Чимин разрывает поцелуй, и наступает тишина. Он головой прислоняется на грудь Тэхёну, а тот подбородком утыкается ему в волосы, и они синхронно вдыхают и выдыхают. – Чимин, – Тэхён в смятении, его ладони на чиминовой талии кажутся очень тяжёлыми. – Что– что ты имеешь в виду? – Я люблю тебя, – мягко признаётся Чимин. Отступает назад, обхватывает лицо Тэхёна ладонями, как делал раньше, когда ему ещё не нужно было для этого вставать на цыпочки. – Я люблю тебя так долго, что даже не знаю, как это – не любить тебя. Тэхён смотрит на него широко распахнутыми тёмными и тёплыми глазами, что-то выискивает взглядом. – Но ты никогда ничего не говорил. – По тем же причинам, по которым ничего не говорил ты. Тэхён накрывает его руки своими, вплетает свои пальцы в его, заполняет пустоты, прикосновение кожи горячее и знакомое. – Верно. Но всё же. Что насчёт Намджуна? – Он был моей Сыльги, – Чимин оставляет лёгкий поцелуй на щеке Тэхёна, слёгка улыбается, слыша, как у того перехватывает дыхание. – Я никого кроме тебя не любил, Тэхёни. – Никогда? – Тэхён с какой-то пылкостью всматривается в лицо Чимина. Чимин вспоминает самого себя, маленького и неуверенного, только что осознавшего, что Тэхён принадлежит не только ему; вспоминает то, как чутко Тэхён его успокаивал, ласковый взгляд и добрую улыбку, вспоминает нерушимое обещание. – Никогда-никогда, – шепчет Чимин, улыбаясь в поцелуй, который Тэхён оставляет на его губах, чувствуя себя невероятно легко и счастливо, на грани эйфории. – У меня есть только ты, Тэхён-а.

⭒

19 октября 2013 Я хочу, чтобы ты был моим. У меня есть только ты, Тэхён-а. Только ты. Люблю, ПЧМ