Дом окнами в поле

      Ночью всегда было тихо и прохладно. Нет, конечно, это лето не самое тёплое, но дело было определённо во времени суток. Влажный воздух тяжело оседал в лёгких худого рыжего парня, идущего по холмам Восточного города острова — Небулоса. Почти всё селение состояло из песчаных сопок, а там, где их не было, располагались весьма плодородные земли, поэтому градообразующим предприятием этого места являлось сельское хозяйство. Уже давно всё фермерство тут монополизировала семья Жуковских: кстати, на их ферме и подрабатывал Пёс.       Ах, да, Пёс… Не удивляйтесь, на самом деле у него есть имя, Пётр Левитанский, просто все местные привыкли звать его именно так: пёс, и никак иначе. Снова он бродит по острову, ища неприятности на пятую точку. Дома или любого другого постоянного места жительства у него нет. Живёт то у бабушки, — слухи о которой бродят по всему городу, — то в подвале отцовского аэродрома. Сомнительные, я вам скажу, приключения для семнадцатилетнего парня. Неудивительно, что вырос он очень костлявым: еды в отцовском доме водилось мало. Рыжие волосы и зелёные глаза Петя получил от матери. Воспоминаний о ней у мальчика, к сожалению, почти не осталось, потому что она была такой же ветреной, как и отец. Родители Пети мечтали улететь с острова, найти ту самую, другую землю, о которой рассказывали местные старики; построили свой аэродром и пытались спроектировать что-то летающее. Да вот, в результате неудачного запуска мать Петра и погибла.       Рыжие волосы раздувал ветер, а в последождевом воздухе витал запах свежеиспечённого хлеба. Пётр обернулся на ферму, откуда он шёл «домой». Из хозяйской трубы валил дым. Боже, скольким парень был готов сейчас пожертвовать за буханку хлеба или мешок картошки. Идти Псу было некуда, ибо возвращаться на аэродром было уже поздно, а бабушка не была бы снова рада вечно голодному внуку. Рамуте Жуковских, хозяйка фермы, разрешила их постоянному и самому трудолюбивому работнику ночевать в поле. Петя не знал, где и как прилечь, для него идти — было уже довольно трудоёмко.       Парень свернул с аккуратной тропинки прямо в кукурузное поле, мягко раздвигая мозолистыми руками колосья. В рюкзаке звенели ключи, банка консервов, одеяло, стопка бумаги и спички. Всего восемь минут в глубь отдающих свежестью ночи полей, и Петя добрёл до тропинки у забора, а от этого места можно было всего за полчаса добежать утром до школы. Лучше ночлега не найти.       Пёс прилёг на траву и закрыл усталые глаза. Как сейчас было бы кстати съесть парочку драников, которые готовит соседка его бабушки, Гоша. Не сказать, что она была рада помогать псу выживать, но её отец и его бабушка дружили, так что особого выбора девушка не имела. Гоша всегда была настроена пессимистично: её медовые глаза выражали разочарование существованием Пети в принципе, а закрытая поза со стиснутыми кулаками умоляла убираться из её квартиры и побыстрее, поэтому долго Петька у неё никогда не задерживался.       А вот с подругой «жизнерадостной» соседки Пёс частенько общался. Её звали Радислава Вишневецкая, или просто Рада. Она училась с Левитанским в одном классе, так что он все уроки любовался её цветастыми узорчатыми рубашками. Не выразить словами, какой она была загадочной и притягательной. Петя тонул в её голубых глазах, терялся в поле цветов на её безразмерных юбках, горел в огне её румяных щёк. Его лицо снова покраснело от какой-то невнятной неловкости воспоминаний. В такие моменты он сразу напоминал себе, что она вовсе не просто красивая и милая, а весьма проблемная наркоманка. Хотя, пускай даже и так, будучи странно одевающейся наркоманкой, Рада ему очень нравилась, он был в неё влюблён. По крайней мере, он чувствовал что-то такое.       - Пёс? Левитанский, чё там шаришься? - агрессивный голос послышался из соседних посадок пшеницы.       - Чё надо? - Пётр испуганно попытался перебрать у себя в голове всех своих знакомых, кого мог здесь встретить.       - Да иди сюда, придурошный! - это был уже другой голос, тоже женский, по лёгкой шепелявости рыжий понял, что это была Рада.       Переживаний не было, была лишь усталость. Парень молча сел на землю и закрыл глаза, не собираясь двигаться.       - А у нас картошка есть. Жареная! - снова крикнула Рада.       Левитанский моментально открыл глаза и схватил рюкзак в руки. Ему до чёртиков хотелось есть. Даже призрачная надежда достать немного пропитания пробудила в нём ужасное удовлетворение.       - Уже бегу! - его голос сбивался в радостном возбуждении.       От этого парню часто становилось стыдно, потому что он чувствовал себя и правда голодной собакой, каким его считают.       Пёс радостно нырнул в высокие колосья пшеницы, улыбка невольно растянулась до ушей. Наконец он достиг утоптанной лужайки, где сидели трое подростков с голодными глазами.       - Ага, а где картошка? - глаза болотного цвета обыскивали всех присутствующих, но еды ни у кого не наблюдалось.       С небольшой кучки сена поднялась темноволосая девушка, невинно улыбаясь. Тёмно-бордовое платье было облеплено маленькими зёрнами, брови стояли домиком, а глаза бегали в разные стороны, ища хоть какую-нибудь поддержку. Это была Рада, держащая небольшую самокрутку за ухом. Гоша лежала в обнимку с темнокожим парнем, ковыряя землю пяткой. Молодой человек обладал приветливыми глазами, каштановыми длинными кудрявыми волосами, а также под его глазом красовался сине-зелёный синяк.       - Если у тебя есть зажигалка или спички, то у нас есть жареная картошка, - сладко прошептала Радислава, будто успокаивая Петю своим голосом.       - У него-то?... - Гоша оскалилась и вперила недовольный взгляд прямо в зелёные глаза Пети.       Пёс озадачено посмотрел на Гошу в ответ, её риторический вопрос заставил его нахмуриться. Рада же переминалась с ноги на ногу от повисшей в воздухе неловкости, ей будто было стыдно за своего «товарища» перед настоящими друзьями. Решив, что так действительно и есть, Пёс нахмурился ещё больше и грубо ответил:       - Что у вас тут за шутки? Нет у меня ничего!       Мгновенно парень накинул рюкзак обратно на плечи и приготовился то ли уходить, то ли обороняться. Наверное, он сам не понимал, что ему делать в такой глупой и конфузной ситуации.       - Петь, ну, посиди с нами, пожалуйста!       - Да пусть валит.       - Йош, тише.       Изначально глупостью было идти к этим набитым дуракам, что вообще можно ожидать от таких, как они? А ведь и обижаться вот так глупо на правду, разве нет? Какой бы дурой та же Гоша не была, она его кормила. А что плохого сделала Радислава? Нет, нельзя позволять им вот так над собой издеваться.       - Пёс! - голос Гоши прервал размышления мальчишки.       - Я - Петя, блин, Петя, как же вы меня задрали, - рыжий собирался уже высказать всё своё недовольство своим знакомым, но перед собой увидел лишь испуганное лицо Славы.       Повисшее молчание ударило рыжего в лоб.       - Говори, давай, - нахмурилась Рада.       - Я… Я не хочу, чтобы Йоргия называла меня Псом. Пожалуйста. И… - несвязную речь прервала девушка, обняв высокого, смущённого до нельзя, парнишку.       - Хорошо, конечно, она не будет. Ты только не уходи, ладно? - Рада повисла на шее Левитанского и уткнулась носом в его грудь.       Пёс ни за что бы не подумал, что кому-то настолько может быть нужна жареная картошка.       Нет, конечно, было приятно, что его тут успокаивают, но осознание того, что всё это за спички, безумно огорчало.       - Просто пожарьте уже эту картошку, мы все хотим есть. Пожалуйста! - послышался голос Гоши.       Вишневецкая оставила Пса, отряхнула юбку платья от зёрен и бросила взгляд в пол. Такой необычный жест внимания всё-таки убедил Петра остаться.       Он уселся прямо на холодную землю рядом с ногами незнакомого парня, камешки больно втыкались в его тощие конечности. Левитанский сунул руку в переполненный тряпками рюкзак и торжественно достал спичечный коробок.       - Ты нас спас! - Гоша немедленно подскочила с травы и выхватила спички.       - Она всегда такая грубая, ты не обижайся, - темноволосый парень, чьё лицо слегка скрывали его густые кудрявые волосы, повернулся к Пете и протянул ему руку, - Рома.       - Ах, кто бы говорил, милый мой, - Гоша достала самокрутку из небольшого портсигара с выгравированными на нём розами.       - А давайте вы не будете портить всё впечатление сразу, ребята, - Пётр повернулся в сторону Радиславы, разжигающей костёр.       Рада бросила пару деревянных щепочек в кучу, собрала пучок сухих кукурузных листьев и подожгла их. Её волосы развевались на ветру, а в блестящих глазах отражались языки пламени. Резко вытоптанную поляну залил яркий тёплый свет. Йоргия прикурила сигару и выпустила клуб горького дыма, смешавшегося с дымом костра. Она с улыбкой потянулась и пристроилась полусидя-полулёжа на своём товарище. Вишневецкая тоже достала свою сигарету из-за уха и бросила взгляд в сторону Пети.       - А что ты тут делал? — спросила Радислава.       - Вообще-то собирался спать, но вышло вот так вот… Так что, да, я спать собирался, - он пытался как-то пошутить и показаться забавным, но это выглядело невероятно странно.       - А дома?       - Да не хочу. - соврал Левитанский.       - Значит, тебе с утра никуда не надо торопиться? - Радислава подошла ближе и присела рядом на корточки, посмотрев в глаза Пете.       - Только в школу.       - Тогда не парься. Ничего страшного ведь не случится, если ты проспишь парочку уроков, да? - брюнетка протянула сигарету, заключённую в тонких пальцах, - Будешь?       Пётр напряжённо посмотрел в глаза девушки, которая уже вставила дымящуюся самокрутку в сомкнутые губы парня. Облокотившись на колени парня напротив, Вишневецкая медленно приложила ладонь к его щеке, провела подушечками пальцев по лёгким отросшим бакенбардам, а затем её пальцы прошли по обратной траектории, вынув попутно сигарету из губ Пса.       - Понравилось?       - Кх... Аг... Кх... Ага. - кашель было тяжело сдержать.       - Да ладно тебе, откашляйся уже.       Через пару минут картошка была готова, все с радостью её уплетали, рассыпавшись вокруг костра на колосьях. Рада ела и перебирала кучу каких-то листочков, что-то бурча себе под нос. Время от времени Пёс ловил на себе заинтересованный взгляд Ромы: тот играл бровями в шутку, адресовал ему свои шутки. В общем, активно пытался подружиться.       Также зачитывались стихи, половину которых Петя прослушал, но чётко запомнился момент, когда Гоша с уверенным лицом, горячей картошкой во рту, залезла на какой-то полуразваливающийся сбитый из досок ящик и начала декламировать: Хоть тяжело подчас в ней бремя, Телега на ходу легка; Ямщик лихой, седое время, Везет, не слезет с облучка. С утра садимся мы в телегу; Мы рады голову сломать И, презирая лень и негу, Кричим: пошел! Ебёна мать! Но в полдень нет уж той отваги; Порастрясло нас; нам страшней И косогоры и овраги; Кричим: полегче, дуралей! Катит по-прежнему телега; Под вечер мы привыкли к ней И, дремля, едем до ночлега - А время гонит лошадей.       Заснул Левитанский раньше всех, в ногах у возлюбленной, укутавшись лицом в её юбку. В голове вертелось только одно: "Мы же теперь друзья?".