Ломая канву судьбы

Если попросить кого-то, кто знает Ророноа Зоро хотя бы немного, описать его, то почти все в один голос нарисуют такой портрет: суров, мрачен, ленив, не терпит издевательств над слабыми и при этом является прирожденным убийцей и охотником на пиратов. Да-да, особенно последние, несмотря на то, что сам парень вот уже более трех лет состоит в пиратской команде. И многие до конца так и не понимают зачем ему нужно было становится пиратом. Ответ прост — не родилось ещё в мире того человека, который сможет переупрямить Луффи, если тот уже вбил в свою голову какую-либо идею. У Зоро просто не было выбора. Впрочем, он никогда не жалел об этом. Монки Д. был безумен с точки зрения любого среднестатистического человека (даже если он живет на территории Гранд Лайна), но то ли Зоро изначально был таким же, или же так на него повлияло длительное общение со своим капитаном, но результат на лицо — парень сам способен генерировать очень даже безумные идеи. Одна только попытка отрезать себе ступни чтобы выбраться из ловушки и продолжить драться тянет на призера в топе самых ненормальных поступков. Вообще можно много рассуждать о характере Ророноа, но можно и эти все мысли свести в одну фразу: старпом — это правая рука и ближайший сподвижник капитана. А Зоро всегда по праву занимал свое место старшего помощника. Не потому что первым присоединился к команде, а потому, что почти в любой ситуации мечник поступит так же, как и капитан. Почти, так как некоторые решения Шляпы даже его вводят в ступор. Но, опять-таки, все эти ситуации парень принимал столь стойко, что можно было принять его за человека постигшего истинный дзен. И это было очень близко к правде. Поэтому, неудивительно, что когда Зоро очнулся на незнакомом корабле с ворохом каких-то непонятных воспоминаний в голове и не чувствуя поблизости свою команду, первым делом он просто лег поудобней в гамаке и принялся наводить порядок в собственных мыслях. Ну а что? Опасности он не ощущает (а чуйка на неприятности, благодаря Луффи, прокачана ого-го как!), как он здесь очутился вспомнить он не может, последнее воспоминание: он качался в тренажерном зале в вороньем гнезде на Санни Го, а дальше вроде как Брук что-то начал играть на скрипке и потом полная тьма. Так что, пока он не поймет, что же случилось — куда-то бежать и что-либо делать бессмысленно. Стоило только прикрыть глаза и сосредоточиться, как Зоро ощутил свою команду. Это было так странно: не видя и не слыша их тем не менее знать, что на другом конце этих странных нитей находятся его друзья. Он чувствовал их сильное удивление, неверие и даже панику, а ещё каким-то шестым чувством пришло понимание: стоит прикоснутся к какой-то из нитей и он будет знать направление в котором надо двигаться чтобы найти человека на другом конце связи. Но было ещё кое что — нить связи с кем-то не из команды. Стоило только прикоснуться и парня накрыл шок. Что она здесь делает? Где «здесь» Зоро и сам не мог сказать, но тем не менее знал — этой девушки здесь быть не должно. Да и связь в отличие от других была другая. Более полная, что ли? Если своих друзей он чувствовал скорее как отголоски, эхо сильных эмоций, которые они сейчас ощущают, то её — так словно у них одно сознание на двоих. Не мысли, нет, а именно в плане эмоций. Притом было разграничение на его и её. Словно одну комнату поделили прозрачным стеклом, через которое все видно: комната одна, а ощущается как две. И по этой связи пришло чувство доверия, любви и решимости — очень странная смесь. Впрочем, Зоро никогда не мог понять, что творится в голове этой девушки. Возможно, теперь он сумеет это осуществить. Связь показывает, что Хиёри находится сейчас в Вано и чувствует себя пока в безопасности. Хотя, если вспомнить, что она же рассказывала об каппе, который её спас и приглядывал за ней несколько лет, пока они не разделились — то все логично. Каваматцу, кажется. Что ж, похоже он сейчас со своей госпожой, а значит можно заняться более насущными делами. К примеру, разобрать тот ворох воспоминаний, которые сейчас на периферии сознания мешают спокойно думать. Воспоминания ворвались потоком, просто таки создавая переполох в мыслях. Ророноа в этот миг как никогда был благодарен Михоуку за те два года учебы на Курайгане. Именно Дракуль приучил его к медитации до и после тренировок, говоря, что истинный мечник всегда должен уметь трезво мыслить и сохранять спокойствие. Сейчас эта практика медитирования помогла расставить все по полочкам в «шкафу» воспоминаний. Да уж, это просто что-то с чем-то! Зоро оказался в другом мире, и похоже не только он один. Теперь понятно то удивление, доносившееся по каждой нити связи. Если он попал сюда с корабля, то логично, что и другие тоже. Оставался только вопрос с Козуки, которая ни разу не была на Санни Го, она, вообще, в том момент должна была быть дома вместе с Момоноске. Впрочем, сейчас это не к спеху. Мир похож на родной, даже люди кажется такие же. По крайней мере здесь его тоже зовут Ророноа Зоро. И здесь ему пять лет. На корабле он оказался благодаря своей маме (Зоро не был уверен так ли выглядела его мама в том мире, он не помнил своих ранних детских лет, но здесь, женщина, которую он мог бы называть матерью была очень красивой и столь же грустной), она посадила его на это судно, оплатив билет до Логтауна, и попросила своего друга, работающего коком на этом корабле, присмотреть за сыном. Понять её можно было — для неё отправить Зоро подальше было способом спасти его, потому как живя на Сабаоди в зоне беззакония нужно быть готовой к тому, что охотники за живым товаром в любой момент могут заприметить тебя и примутся ловить как животное на охоте. Им и так чрезвычайно повезло прожить пять лет не привлекая особо внимания. Но недавно возле их домика начали мелькать подозрительные личности, и это все, что смогла сделать Лилу*. Жили они только вдвоем и довольно бедно, а потому денег хватило только на один билет и то благодаря знакомству женщины с коком из команды. Спасая сына, все что она смогла дать ему с собой — его одежду, несколько фотографий и три медные серьги, которые сняла с себя, как память о ней. Даже пятилетний ребенок смог четко увидеть — мама очень его любит, но даже не смеет надеяться, что они вновь смогут встретится. Неожиданно, это воспоминание кольнуло тоской в сердце взрослого Зоро. Впрочем, возможно, это только память тела. Однако он чувствовал родство с той женщиной — он её не знал, но испытывал благодарность и огромное уважение к её жертве. В конце концов — за всю свою жизнь он повидал немало дерьма и не раз видел, как родители ставили свое благо выше блага своих детей. Уже за одно то, что Лилу не сбежала сама, а дала шанс на новую жизнь для сына говорит о ней как о человеке и матери очень многое. Что ж, по воспоминаниям мальчика в Логтаун они должны прибыть через полторы недели. Значит есть время чтобы освоится с новым телом. Хотя он чувствует его как свое, но это все же тело ребенка, а Зоро привык к тому что он 22-летний мужчина — разница в возможностях колоссальная. Одни только рефлексы, забитые в подкорку слишком сильные для его теперешнего состояния — тело не поспевает за реакцией сознания и это может вылиться в большие проблемы в будущем… «Тааак, а это что ещё за предвкушение в эмоциях капитана? Да ещё и такое сильное, что можно почувствовать, даже не прикасаясь к нити связи. Похоже шило в интересном месте снова не дает Луффи спокойно пожить. Ну там есть бровастик, должен кэпа как-то остановить». Однако связь этим дерьмо-коком показала его находящимся где-то в Норт Блю. Значит он пока ещё на флотилии Джермы 66. — Ну что ж, тогда остается только отслеживать газеты, если рванет какой-то остров или ещё что-нибудь столь же масштабное в Ист Блю — значит точно Луффи, — Зоро поистине правая рука своего капитана, сказать подобную фразу столь обыденным тоном, каким обычно говорят «трава зеленого цвета», даже из всей команды Мугивар мог, пожалуй, только он. Хорошо, что его никто не слышал. Говорящий сам с собой ребенок — это не совсем нормально даже для Гранд Лайн. Впрочем, «голова-трава» не сильно заморачивался с конспирацией — максимум через две недели он сойдет с этого корабля и людей, которые с ним плывут сейчас, наверняка, больше он не встретит, а значит их мнение о нем не существенно. Главное использовать фору с пользой для себя, ведь в Логтауне он будет сам по себе. Нужно придумать как снова попасть в деревню Шимоцуки. Если он прав, то Вадо Ичимонджи находится в додзё Косиро-сенсея. Но с таким телом он пока не сможет даже деревянным мечом нормально пользоваться, не говоря уже о мейто. А потому — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки! — Луффи, прошу пусть от Ист Блю хоть что-нибудь останется к моему прибытию, — тяжелый вздох разнесся по пустующей каюте.

***

Козуки Хиёри в свои двадцать шесть была той, о ком говорят «роковая женщина». Конечно на её родине даже не слышали подобной фразы, но тем не менее она в точности описывала девушку. Хиёри всегда была сильной духом, решительной и умной — истинной дочерью самурая и сёгуна. Когда её мать отправила старшего брата и половину отряда Девяти Красных Ножен в будущее на двадцать лет, девочка нисколько не усомнилась в правильности данного решения. Она стойко вынесла все невзгоды, которые свалились на её голову вместе с казнью отца. Хотя, оглядываясь в прошлое могла точно сказать: если бы не Каваматцу, она, наверное, просто погибла бы в первый же день при штурме замка. Именно этот каппа всегда был рядом и поддерживал огонь жизни в душе тогда ещё маленькой шестилетней девочки. Когда ей было тринадцать произошло то, чего Хиёри боялась больше всего — каппу поймали, а её, оставшуюся без его надежной защиты, продали в дом увеселения. Кодзуки здраво рассудила — ей сохранили жизнь только потому, что не узнали в ней дитя Одена, а значит нужно молчать об этом и далее. К тому же она красива и очень сильно, а значит её будут готовить в куртизанки и стеречь как зеницу ока — ей не удастся сбежать. Придется ждать помощи Каваматцу или, если расклад будет совсем плохим, пока не прибудет старший брат вместе с другими путешественниками во времени. Это может потребовать много времени и её могут не успеть спасти, до того как придется стать куртизанкой, а значит ей нужно стать лучшей. Ведь чем выше статус куртизанки — тем больше прав она имеет и одно из них: право самостоятельного выбора клиента. Отныне Козуки Хиёри уходит глубоко в тень яркой ночной бабочки Комурасаки. Ни одна живая душа не должна узнать, что эти две девушки суть одна и та же. Решительно наметив план действий, девочка принялась за его выполнение — она учила танцы, искусство составления икебаны, языки цветов и жестов, каллиграфию, игру на различных музыкальных инструментах, искусство вести беседу, как правильно подать себя, привлечь внимание мужчины и удержать его, этикет и умение играть в го и сёги, чтение книг на различные темы… Это далеко не весь список, ведь чтобы быть лучшей там, где нет некрасивых женщин одних внешних данных мало, пускай и столь на редкость прекрасных. Помогало то, что хозяйке заведения были выгодно это — чем больше она вложит в девочку сейчас, тем больше получит в итоге потом. И Хиёри таки добилась своей цели — она стала не просто таю**, нет, её провозгласили сокровищем страны Вано. За один только её благосклонный взгляд мужчины, да и женщины готовы были сделать все, узурпатор Орочи практически ел из её рук. О Комурасаки говорили: «Самурай может годами верно служить сёгуну Орочи и не удостоится даже улыбки, если куртизанке он придется не по нраву, но сёгун будет милостив даже к тому, кто готов его предать, если на это будет воля Комурасаки». Добравшись вершины, девушка не остановилась в своем развитии, ведь женщина, которая не умеет удивлять очень быстро теряет свою привлекательность в глазах других. А этого она не могла допустить — она только-только начала убирать из столицы людей Орочи, которые пускай занимали не ключевые позиции, но существенно облегчали ему правление. Действовать приходилось аккуратно и постепенно, но кто заподозрит нежную и прекрасную женщину в желании разорить столь «достойных» мужей, пустив их по миру? Конечно же никто, но претворение в жизнь этих планов, связанных в одну стратегию, словно одна большая партия в го без права на ошибку, отнимало столько сил и настолько психологически выматывало, что девушка почти всегда находилась на грани истерики, натянутая до предела словно струна кото. Спасением для нее стала малышка О-Токо. Эта девчушка всегда смеялась и ходила с улыбкой на лице, словно показывая Комурасаки для чего она каждый день старается, выжимая из времени и своих возможностей все до последней капли. Только со временем девушка с ужасом поняла, что улыбка девочки — это весь доступный её лицу спектр эмоций. Даже заходясь в горьком плаче Токо не могла показать грустное лицо. Так вскрылась правда о SMILE. Тогда же она узнала, что её камуро*** на самом деле дочь лорда Ясуи. Увидев во что превратило некогда гордого и сурового лорда правление Орочи, малышка Хиёри, живущая глубоко в душе куртизанки рыдала навзрыд, оплакивая их поломанные судьбы, словно делая это вместо отца с дочерью, которые сделать этого уже не могли. После встречи с Ясуи события понеслись будто испуганная лошадь с каждым днем приближая конец правления узурпатора. Вот наступил тот день, когда должны были появится её старший брат вместе с подмогой и Цветочная столица, словно не осознавая этого погрузилась в ожидание: сбудется ли пророчество высказанное двадцать лет назад? И оно таки сбылось! Старший (или лучше уже говорить младший?) брат не только вернулся в Вано вместе с шестью из Девяти Красных Ножен, но и привел на подмогу весь народ Зои, и даже две союзные пиратские команды. Да, пираты… Хиёри, наверное, до конца жизни не забудет тот день когда встретила его. Тогда, за несколько дней до встречи на мосту, состоялся прием в дворце Ямато но Орочи и конечно же она должна была прибыть на него в качестве лучшего украшения пира. Все шло хорошо до тех пор, пока О-Токо так не вовремя засмеялась. Решение пришлось принимать очень быстро, благо босс Кёсиро понял её с одного взгляда — сцена смертоубийства, будучи полной импровизацией прошла как по нотам. Все посчитали её погибшей, и поднявшаяся суматоха дала немного форы им с Токо для того чтобы сбежать. Только вот глава Онивабан Фукурокуджу оказался куда как проницательней своего господина и отправил в погоню за ними наемника Камазо по прозвищу «Убийца». Комурасаки бежала что есть духу к мосту Гьюкимару — её последняя надежда на спасение. Всей стране Вано известно: прийти к мосту Гьюкимару с оружием, значит бросить вызов воинственному монаху. Она почти выбилась из сил, ведь приходилось нести на руках девочку — иначе та не поспевала за ней. Но её мольба о помощи была услышана: мужчина-ронин, который уже сражался на мосту, принял бой на две стороны и защитил их с Токо. Он победил, но получил глубокие раны, благо монах оценил поступок своего противника по достоинству и помог девушке дотащить раненого к убежищу, дабы смогла она помочь спасителю. В храме на кладбище, где они укрылись, не было лекарств, а «чудодейственное» жабье масло, которое стащила О-Токо никогда таковым не являлось, но хотя бы почистить раны и перевязать самурая девушка смогла. Тогда глядя на обнаженный мужской торс, перевитый тугими канатами мышц, Хиёри впервые ощутила, как её сердце дрогнуло и забилось в два раза чаще. Будучи куртизанкой, она не раз видела обнаженные тела мужчин. Это было неизбежно, однако они не вызывали у нее и крохи подобных чувств. Тогда она не успела разобраться в себе, ведь они узнали о казни лорда Ясуи и бросились в столицу вслед за Токо, пытаясь спасти хотя бы её. И господин Зороджуро опять спас Хиёри от Онивабан — то ли они её узнали, несмотря на скрытое лицо, то ли атаковали, приняв за союзницу господина Зороджуро. А затем все-таки поднялось восстание, не смотря на все усилия Кайдо и Орочи его предотвратить, и оно увенчалось успехом. Козуки вновь вернулись на престол Вано, но не успели утихнуть празднования, как пираты уже уплыли на встречу новым приключениям. В памяти девушки осталась только ночь, которую она провела вместе с господином Зоро. Нет, ничего интимного — они просто говорили. Обо всем, что только могло прийти в голову, Хиёри умела слушать и Зоро, наверное, впервые рассказал кому-то историю своей жизни, без умалчивания и лжи, словно чувствовал — девушка не расскажет никому то, что услышит той ночью от него. И действительно, он уплыл, а та что когда-то носила имя Комурасаки смогла наконец то разобраться в своей душе и поняла — она никогда не предаст Ророноа. Не потому что она эталон чести, нет, а просто потому, что любимого человека не предают. Женщины Вано любят только раз и, полюбив кого-то, остаются верны ему до самого конца. Возможно эта любовь и не нужна была Зоро, наверное, он о ней так и не узнал бы, но в тот момент, когда Кодзуки Хиёри поклялась хранить верность любимому, её душа оказалась связана с его. И в том мире это так и осталось бы незаметным, но случилось то, что случилось и притянув девушку в этот мир связь стала столь осязаемой, что казалась почти материальной. Именно эта связь не дала девушке сойти с ума, когда она очнулась в какой-то хибаре вместе с Каваматцу в теле пятилетней**** малышки. Никаких воспоминаний прежнего тела (как произошло с Луффи и Зоро) ни других подсказок о том, что произошло — ничего. Только чувство присутствия любимого где-то рядом и в тоже время очень далеко. Это успокоило и дало надежду что все уладится, а пока нужно узнать, что же все-таки происходит вокруг. — Каваматцу-сан, где это мы, что случилось? — даже играть не нужно, девушка испугана столь сильно что тот ребенок. — Госпожа, на нас напали разбойники. Последние месяцы их стало слишком много — правление Орочи загнало страну в нищету, потому не стоит их сильно винить - питались они просто добыть пропитание. Однако испугались Вы, химэ-сама, и попытавшись убежать, упали ударив голову об камень на обочине дороги лесной. Три дня Вы без сознания находились, без устали молил я богов дабы не забирали они Вас и, о чудо, Вы очнулись! — Спасибо тебе, Каваматцу-сан, за заботу твою обо мне. Мне сейчас уже много лучше. Но беда другая у нас — не помню я почти ничего, только имя свое да твое, даже возраст свой назвать не могу я. Хиёри поступила довольно продуманно не став говорить о том, что она как минимум из будущего, хотя если судить по её физическому возрасту ей где-то лет 5-6. В этом возрасте она была, когда только случился переворот. Ямато но Орочи, при всей своей тупости, просто не мог загнать такую процветающую страну как Вано в нищету буквально за пару тройку месяцев, и если отталкиваться от слов Каваматцу, то трон узурпирован как минимум уже несколько лет. Значит могут быть ещё отличия от того что она помнит о прошлом. В этом случае потеря памяти подойдет лучше всего, опять-таки: сюда можно подвести некоторые незначительные изменения в поведении и жестикуляции тела. Вот как раз с освоением тела у Хиёри проблем не возникло: гейш обучают владеть свои телом так, как далеко не каждый мастер боевых искусств не сможет. Приспособится быстро не составило особого труда. — Химэ-сама, какой ужас! Как такое могло случится? Делать мне что?! — каппа медленно, но верно впадал в панику. — Успокойся, Каваматцу-сан, — владеть голосом, равно как и успокаивать Комурасаки умела просто таки виртуозно. — Давай самое главное по-порядку мне ответишь. Первое — сколько мне лет сейчас? Второе — почему называешь химэ? Далее ответь, есть ещё ли родные мне или одна я от рода моего осталась? И конечно о том куда мы путь держали изначально, до происшествия печального на дороге лесной? Каппа, получив четкие вопросы и конкретную просьбу, мгновенно успокоился и начал отвечать строго по порядку. — Вам пять лет, химэ-сама. Зову Вас так, ибо это титул Ваш по праву крови текущей в жилах Ваших, ибо дочь вы великого сёгуна страны Вано — Козуки Оден-сама. Нет в живых более Вашей родни. Когда пробрался во дворец лорда Одена, пытаясь спасти Вас и Вашу матушку, дан мне был указ Госпожой унести в безопасное место и заботится о Вас неустанно, дабы выжить Вы смогли — на Вас ложится обязанность клан Козуки возродить, если Момоноске-сама, брат Ваш старший, не появится через время обещанное дабы свергнуть узурпатора и вернуть утраченное. Направлялись мы в Амигасу, тенгу по имени Хитетсу, живущий там, друг мой добрый согласился приютить нас немного. Мы нигде по долгу не задерживались дабы шпионы проклятого Орочи не смогли опознать нас и выследить. — Очень хорошо, друг мой, теперь немного туман незнания расступился пред глазами моими. Но позволь спросить, почему говоря о возвращении брата старшего моего, тень сомнения проскользнула в голосе твоем. Аль не веришь ты в слова матери моей? — по правде говоря, не было никакого сомнения в голосе каппы. Но девушке нужно было как-то начинать создавать фундамент для целой конструкции из аргументов и доводов в пользу того, чтобы покинуть Вано до начала восстания под предводительством Момоноске. Однажды она уже оставалась в стране и ей пришлось стать куртизанкой. Да, она смогла повернуть все в пользу для себя, но, имея выбор, пройти тот же путь она отказывалась. Лучшее, что можно сделать сейчас — представить свою мать как пророчицу и убедить каппу что ей, Хиёри, передалась малая толика этого дара. А удар головы спровоцировал краткую активность дара, и она увидела одну из вариаций будущего (знала бы она насколько её ход мыслей сошелся с мыслями некоего капитана в Ист Блю, правду говорят — умные люди мыслят в одном направлении). В конце концов, имея шанс хоть как-то помочь любимому в достижении его целей, она сделает все от неё зависящее на пути к нему. Опять-таки, если девушка и отправится к Зоро в ближайшем будущем, то точно не с пустыми руками. Если хронология жизни одного самурая осталась такой же, как и в её мире, то Рьюма должен быть ещё жив, а значит Шусуй все ещё у него. Осталось только убедить его сопроводить Хиёри в Ист Блю. Эта задачка сложная, но вполне выполнимая. Сложнее буде найти Рьюму на просторах Вано. Ну что ж, решимости ей не занимать, осталось сложить четкий план действий и просто выполнять его пункт за пунктом. Опыт в подобном уже имеется — справится. — Что Вы такое говорите, химэ-сама?! Я всей душой верю в слова госпожи Токи! Истинно пророчество её — клан Козуки вновь воспрянет спустя двадцать лет после казни лорда Одена, — Каваматцу так неистово и взволновано начал доказывать свою веру в слова её матери, что Хиёри стало немного совестно за устроенный спектакль. Но, не оставляя себе право на выбор, она продолжила играть свою роль. Очень тяжело было смотря в доверчивые глаза переживающего за нее каппы играть свою роль и говорить отрешенно о своем собственном прошлом, история которого писалась её кровью и слезами. Девушка расставила акценты так как нужно ей: да, она сыграла свою роль во время ожидания брата, но столь незначительную, что она не стоила её унижений в роли куртизанки, а вот союзники Момоноске, особенно Мугивары, сыграли очень-очень важную роль в восстании и находясь под защитой таких людей она сможет дождаться возвращения брата и заодно, возможно, сумеет убедить их помочь ничуть не хуже, чем это смог сделать он. Конечно в изложение девочки это не выглядело так прямолинейно, но к концу монолога Каваматцу уже был готов самолично сопроводить и передать Хиёри с рук на руки таким замечательным, заботливым, а главное сильным людям. Немного позже, отойдя от первого шока, это желание поутихло, осталось на глубине сознания, как пускай и самый крайний, но вполне жизнеспособный план действий. Тем не менее было решено все-таки идти в Амигасу и по пути постараться узнать где находиться Рьюма (каппа согласился, что с таким охранником химэ-сама будет ещё в большей безопасности чем просто с ним). Козуки осталась довольна — все прошло даже лучше, чем она ожидала. Пока они дойдут до деревни она успеет ещё больше подтолкнуть мысли своего защитника в нужную ей сторону. Действительно, всю ту неделю, пока они добирались до тенгу, Хиёри ненавязчиво формировала у каппы понятие не только того, что нужно позволить ей уплыть из Вано на время, но и позволить сделать это самой, если они все же не смогут упросить Рьюму стать охранником принцессы. В доме Хитетсу их ожидал сюрприз: Рьюма, который обратился к старому знакомому с проблемой. Его мейто — Шусуй — вот уже больше недели отказывается признавать его хозяином. Ведет себя так, будто самурай воришка, который украл его у истинного хозяина, и бунтует. Конечно, простой обыватель не заметил бы разницы, но Рьюма не был простым обывателем. Он истинный последователь пути Меча и столько битв прошел вместе с Шусуй, что отлично мог понять, когда катана помогает ему, а когда противится ему изо всех сил, вот как сейчас. Стоило девочке услышать об этом (самурай просто не посчитал нужным скрывать информацию специально), как она поняла, в чем дело. В её мире мейто уже имело нового хозяина, и заполучил он Шусуй в битве как раз таки с Рьюмой (то что это было просто мертвое тело, которое заставили двигаться, право слово, такие мелочи). Если её душа прошла в этот мир вслед за душой Зоро, то вполне вероятно, что и то некое подобие души или просто духовный слепок меча так же попал сюда. По срокам вполне совпадает, а значит: — Самурай-доно, могу ли я поговорить с Вами наедине, это чрезвычайно важно и касается Вашего мейто, — вот как раз Рьюме можно поведать о попадании из другого мира, под залог клятвы чести. Такими клятвами не разбрасываются налево и направо, и держат данную клятву даже ценой жизни, а потому боятся нечего. Разве что реакции самурая на то, его меч вроде как уже и не его. Разговор прошел в пределах ожидаемого: мужчина не был в восторге от поведанного, но согласился стать охранником принцессы и даже сопроводить её в Ист Блю. Очень уж ему хотелось увидеть, кого это Шусуй посчитал более достойным владеть собой. Что ж, осталось только убедить каппу отпустить Хиёри вместе с Рьюмой, а самому остаться в Вано. Ничего сверхсложного. Да, две недели упорного труда и вот уже небольшой кораблик вместе с двумя людьми и маленьким тигренком (дух-хранитель, призванный тенгу с помощью ритуала) отплывал от берега. Девочка смотрела на стоящие на берегу две фигурки, которые с каждым мигом становились все меньше и сжимала только крепче ножны с мечом. Нидай Китэтсу — проклятый меч, её меч. Когда она увидела его в доме Хитетсу, то сразу вспомнила как Зоро раздобыл Сандай Китэтсу и той же ночью (чтобы никто не кинулся останавливать, увидев это) достала катану из ножен и подкинула вверх со словами «Проверь мою силу воли и удачу, если ты не чувствуешь их и так, но я достойна и готова это доказать» вытянутая рука не дрогнула и меч, скользнув по ней тупой стороной, воткнулся в пол. На следующее утро мужчины, увидев проклятый мейто и услышав историю приручения меча, чуть не поседели (именно тогда Хитетсу и пришла в голову идея с вызовом духа-хранителя, для повышения шансов на выживаемость принцессы), очень им хотелось прописать ремня для профилактики от генерирования и исполнения глупых идей, но нельзя — принцесса все-таки. Правда потом ещё несколько дней давили на совесть девочке, а у Рьюмы добавилась ещё одна задача — обучать химэ владению мечом. Ну, вот она и сделала это — покинула Вано и избежала судьбы куртизанки Комурасаки. Вот только это имя для неё связанно не только с постыдным фактом жизни гейши, но и с всем тем, чего она добилась собственным каторжным трудом. Все эти знания и умения она усвоила сама и для себя, они же с ней и остались. Все добытое трудом самой девушки, но не данное кровью правящей семьи. То чего достигла Комурасаки. Так почему бы, стоя на пороге нового витка жизни, где её статус принцессы без трона ничего не стоит, не взять снова это имя. Вдохнуть в него новую жизнь и смысл, разом перечеркнув все то, что уже не сбудется. Козуки Комурасаки — да, определенно звучит хорошо.