Ломая канву судьбы

«Потому что ты — Аристократ» — эти слова довлели над Сабо с самого его рождения. Рожденный в семье графа Аутлука III в королевстве Гоа, мальчик был изначально поставлен в рамки поведения Знати. Унижай тех, кто стоит ниже тебя по социальной лестнице, и униженно вымаливай милости у выше стоящих. Такое поведение ему пытались привить с самого первого дня в этом мире. Вот только то ли Сабо был неправильным аристократом, то ли наоборот — истинно верным, да только не осталось больше тех людей в его круге общения, которые могли оценить его характер. А потому мальчик по прошествии пяти лет сбежал в Серый Терминал. Да, там не было богатых и даже бедных людей. На этой свалке влачили свое жалкое существование только нищие, отбросы общества. Но именно на этом отшибе жизни паренёк впервые почувствовал, что может вздохнуть полной грудью, что ему не стыдно смотреть вперед, глядеть другим в глаза. Ведь те, кого он стыдился — его родители — были очень далеко. Сначала он даже не мог поверить, что это не сон. Даже спустя месяц жизни полной лишений, без первоклассной еды, хорошей одежды и мягкой постели под крышей каменного дома он не поменял своего решения сбежать. Для него эта свалка и жизнь в лачужке под насквозь дырявой крышей была желанней любых богатств. А потом он встретил его — Эйса. Черноволосый мальчик, его ровесник, с постоянно хмурой веснушчатой физиономией стал ему сначала верным другом, а немного погодя — заботливым старшим братом (Эйс был на полтора месяца старше). Нет, сначала они конечно затеяли драку, выясняя кто тут самое крутое яйцо на сто миль вокруг. А вот уже потом они по человечески поговорили, и даже обнаружили, что у них есть общие темы для разговоров. Они оба желали свободы. А кто самый свободный человек в мире? То-то и оно, что пират. Но для пиратствования нужен хотя бы начальный капитал, который позволит купить хоть какой-то корабль. Так они решили объединить усилия на пути к становлению пиратами. Первым делом постановили сбор средств на корабль и его оснащение, а то много ли толку будет от простой деревянной коробки на плаву без единого оружия на борту? Долго правда думали над тем, где прятать деньги, ведь в Сером Терминале делать этого нельзя — у местных обитателей какое-то просто звериное чутье на деньги. В доме Эйса тоже нельзя — он живет с бандой горных бандитов, и их предводительница Дадан в один миг запалит, если в районе полумили от неё появятся вожделенные бумажечки с цифрами. Как пить дать — найдет и пропьет. Так что думала парочка обстоятельно. Наконец общими усилиями было найдено дерево в глубине леса, в огромном корне которого ребятки устроили схрон для сокровищ. А затем началась их трехлетняя эпопея хомячизма имени пиратства. Все золото и серебро, которое им изредка удавалось найти, они тащили к тайнику в дереве, все остальное из другого метала, типа меди, никеля, стали… они перебирали на «годное к перепродаже», «починить слегка и можно продавать», «непонятная хрень, которую можно загнать как авангард за хорошую цену», и конечно же «хлам обыкновенный, к употреблению не пригоден». Увы, последняя категория составляла более чем половину всех их находок. Ведь в конце концов — они далеко не первые и единственные, кто додумался до того, чтобы находить и продавать в приграничном городе вещи со свалки, которые находились в приемлемом состоянии. Таких умных целый Терминал было — всего несколько десятков нищих, на просторах свалки. Иной раз у детей даже стычки происходили за вещи на которые положили глаз другие побирушки. Тех, кто решил, что двое детишек легкая добыча, у которой можно отнять все силой, эти самые детишки учили быстро и жестко — железной трубой по пустой башке и пинок коленом по яйцам, для самых не понятливых. Последние правда происходило только тогда, когда первого «аргумента» не хватало. Тогда даже мужская солидарность в них не препятствовала сему богохульному для любого парня удару. А затем произошло это. Дедуля Эйса притащил своего младшего внучка на воспитание к Кёрли. Дадан, конечно, попыталась откосить, но когда Герой Дозора тебе прямо говорит, выбирай: тюрьма, за разбойничью деятельность или воспитание моей кровиночки, то остается только мило оскалиться и провопить: «Добро пожаловать! Что же Вы это на пороге-то стоите — проходе в дом, пожалуйста». Собственно Дадан так и сделала. Так Портгас Д. Эйс впервые познакомился с Монки Д. Луффи. Гарп, правда задерживаться не стал; так, выпил немного пива на дорожку, звезданул Эйсу по кумполу профилактическим Кулаком Любви в порыве родственных чувств, да и умчался поскорее к своему линкору, пока никто его не запалил возле Серого Терминала. А вот его внучек- "божий одуванчик» остался в «логове страшных горных бандитов». Уже спустя месяц Дадан была готова хоть в Импел Даун на шестой уровень, только если бы её гарантировали полную изоляцию от этого милого, хрупкого малыша. И Эйс её прекрасно понимал. Вообще, впервые за десять лет своей жизни мальчик был солидарен со своей приемной мамой — Гарп оставил их в компании Демона. А ведь все так хорошо начиналось. Как только старикашка умчался крыльях правосудия источая пивное амбре на полмили вокруг, брюнет решил сбежать к Сабо на встречу — у них как раз намечалось дельце. Накануне они нашли целое жемчужное ожерелье с несколько неисправной застежкой и даже парочку деревянных фигурок с крохотными трещинками на самом низу. Исправить недостатки не составило никакого труда — и сегодня они должны были пойти в приграничный город продавать все это добро. Но этот противный мелкий в допотопной соломенной шляпе увязался за ним как приклеенный. Портгас драпал от него как наскипидаренный. В итоге малявка упал в речку к крокодилам, и веснушчатый засранец вздохнув с облегчением, продолжил бежать в более расслабленном темпе. Если бы он знал, как ему аукнется этот поступок, то не щадя собственной задницы, кинулся бы вылавливать мелкого, но пророком ему не быть, и в тот момент Эйс наступил на грабли собственной тупости в первый раз. В итоге Луффи запалил их с Сабо схрон со всем тем добром, которое они за три года насобирали. Перепуганные парнишки решили завести его в Серый Терминал и там потерять, а самим за это время перепрятать сбережения. Все получилось почти так, как они и планировали, только вот мелкого схватили пираты Блюджема. Сначала они даже не сильно об этом переживали, только постарались побыстрей деньги перепрятать, пока малой не заложил их тайник пиратам. То, что из него выбьют это признание они оба даже не сомневались. Тем более, они недавно, буквально на днях, смогли обворовать этих самых пиратов на довольно внушительную суму — треть теперешнего состояния составлял куш от той проделки. Вот только Сабо — не Эйс. Уже возле кубышки его начала поедом грызть совесть, и не успели они перепрятать деньги, как он сорвался в сторону стоянки пиратов — спасать неудачливого мелкого. Естественно его названный брат кинулся за ним. Каково же было их удивление, когда они, ворвавшись внутрь через трухлявую стену, застали сцену убийства Порчми Блюджемой, которого донельзя разозлил факт неудачного допроса семилетней малявки. Луффи, тогда усмехнулся в кровь разбитыми губами и выдал: «Надо же — успели вовремя ребятки; ещё пять минут и я тут все разнес бы к чертям, а вам — головы поотрывал, чтобы такое дерьмо, которое может маленьким ребенком прикрыться от тварей подобных этим, живым не разгуливало». У Сабо сердце ушло в пятки от подобной тирады — почему-то он ни секунды не сомневался, что подобное вполне по силам этому мелкому пацану. А следующие события только подтверждали это — вцепившись в крюк на котором был подвешен, Луффи начал избивать пиратов нереально удлиняющимися ногами. И блондин мог поклясться — во время каждого удара ноги эти были глянцево-черными. А после, когда в сознании остались только они трое, паренек просто разорвал веревку, которой были связанны его руки, и тут даже Эйс увидел, что на мгновение руки стали черными, и пошел на выход. Прошел мимо застывших сусликами мальчишек и обернулся: «Чего встали как вкопанные? Они просто без сознания; если не хотите быть тут когда они очнуться, то взяли ноги в руки и за мной». Они с перепугу реально чуть не схватились руками за ноги, но быстро собравшись с мыслями кивнули друг другу и припустили за Монстром в обличье ребенка. По итогам парочка мелких спасателей получила строгий выговор. Луффи прошелся по их умственных способностях, упомянул неестественные сношения с животными их предков до седьмого колена, а затем просто и понятно объяснил, что обычный ребенок, который не владеет Волей Вооружения просто не перенес бы того не полного часа пыток. От простого удара кулаком в исполнении мужика такой комплекции как Порчми, обычный пацан мог легко сыграть в ящик. А тот избивал Луффи от души, да ещё и в шипастых рукавицах. Короче, за ними двумя ооочень большой должок, но поскольку они все же пришли за ним, да ещё успели за отведенный им час, то он, Луффи, великодушно не будет их убивать, в честь первого дня знакомства. Такой вот приветственный подарок от него. Ну разве он не прелесть? Макино определенно бы могла им гордиться — все уроки этикета он усвоил просто превосходно. Парочка горе-спасателей, обливаясь холодным потом, улыбались, кивали болванчиками и мысленно благодарили совесть Сабо, спасшую сегодня их шкуры. Правда, когда Монки Д. заявил, что деньги из того схрона он забирает в качестве моральной компенсации за то, что Эйс бросил его в реке с крокодилами, но опять же — он не сильно злится, а потому деньги из других тайников требовать он не будет, парочка осознала две вещи. Первое — они, дебилы такие, все держали в одном месте. Второе — благодаря бессовестности Эйса у них намечается веселенькое будущее. Так и получилось. Не прошло и месяца, как горные бандиты плясали под дудку кавайной мелочи, готовы были последние рубашки тому отдать, если попросит. Только Дадан ещё держалась, да Эйс. Но недолго это длилось. И вот очарованный своим мелким сожителем по комнате, Портгас свиснул у маман бутылку саке и на пару с Сабо, смотря на Луффи щенячьими глазами, предложил побрататься. Монки Д. только мягко улыбнулся и согласился на это. Почему-то у Сабо появилось отчетливое ощущение, что не смотря на то, что они старше Луффи на три года, именно они и стали подопечными. Словно цыплята под крылом наседки. Потянулись совместные дни уже братьев. Они построили просторный домик на вековом дереве с разлапистыми ветвями и перебрались жить туда. Довольно скоро они с Эйсом заметили странность поведения Луффи. Стоило только им пойти в людное место, да даже просто очутиться рядом с посторонним, как их сильный, умный братик, который держал дисциплину в железном кулаке начинал вести себя как маленький несмышленыш. Такой хрупкий, милый и глупый — как трехлетний ребенок. Такого хотелось обнять, защитить, и ни в коем разе не причинить вреда. Однако, стоило спросить об этом Луффи, как он усмехнулся и предложил им самим попытаться найти ответ на свой вопрос. Угадают — он отпираться не будет. В итоге, первым понял, как ни странно, Эйс. Кого-то столь безобидного никто не опасается, такая маска позволяет быть, что той невидимкой в толпе, даже будучи разодетым в пестрый костюм шута. Оценил он эту тактику по достоинству. Для него, как того, кого с самого рождения преследует весь мир, стремясь изничтожить кровь Короля пиратов, такая маска тоже вполне подойдет. Идиота, кем он бы не был по крови, трогать лишний раз не будут. Зачем? Такой просто не сможет кому-то хоть сколь сильно навредить. Сабо же, к своему стыду, такую тактику смог оценить только гораздо, гораздо позднее. Для этого ему пришлось сначала потерять, а затем вернуть память. Но даже не до конца осознавая смысл данного поведения, такую тактику он взял себе на вооружение. К прискорбию, использовать её пришлось довольно скоро. Спустя почти пять лет, после его побега из дому, он, наконец-то, не смог избежать встречи с собственным родителем. Аутлук III не стал орать и выяснять отношения на улице, подобно плебеям, хотя мальчик скорее поставит на то, что достопочтенный батюшка побыстрее стремился препроводить сына в родные пенаты, пока тот опять не умудрился сбежать. Сабо заперли в его детской, не выпуская без сопровождения даже в уборную, а следующим вечером ему представили Стелли — мальчика, которого родители усыновили из куда как более знатной семьи. Скорее всего, он был третьим или даже четвертым сыном тех людей. Не смотря на практически идеальное поведение мальчишки, Сабо просто тошнило от одного его вида, даже звука голоса. Такого насквозь фальшивого человека он ещё не встречал. Луффи же, не смотря на все его маски, фальшивым язык не поворачивался назвать. Он не просто носил личины, он проживал свою роль. Изобразить трехлетнего ребенка — ну так и поступай как он, думай как трехлетка, и реагируй соответственно. Именно по таких принципах жил его младший брат. И это вызывало восхищение. Воспоминание о Луффи заставило задуматься, а если он будет вести себя хуже чем Стелли, которого родители и так вознесли на пьедестал, тогда возможно его не сильно-то опять искать и возвращать будут, когда он снова убежит, и тогда он будет свободен стать пиратом, вместе со своими братьями. Да именно так он и поступит. Но намеченный план претерпел поражение в тот же вечер. Как оказалось, в королевство в скором времени должен был прибыть Небесный дракон, за ежегодной Небесной данью. Обычно королевская семья собирала дань и отправляла лично своим кораблем, под защитой трех-четырех линкоров Дозора на святую землю Мариджоа. А в этом году как на зло — тенрьюбито решил развлечься. Властям пришлось срочно решать, что делать с Серым Терминалом. В итоге было принято решение сжечь свалку вместе с теми отбросами общества, которые там живут. Аутлук, как градоправитель пограничного города, подкупил Блюджема, чтобы тот пожег свалку изнутри, и пообещал ему и его команде укрытие за стенами города. Ну что тут скажешь — если мозгов нет, то никакое золото человеку не поможет. Поджог пират создал, даже очень хороший, ветряная погода сильно помогла ему в этом, только вот никто ему городских ворот не открыл. Как бы не орал и не бил во врата пират, да только сам себя загнал в ловушку; огонь пошел в его сторону, отрезая любой путь к отступлению. К утру от жадного идиота даже обгоревшего костяка не осталось. Впрочем, Сабо узнал об этом уже гораздо позже. А конкретно в тот момент, он выбежал из дому и бежал по пустынным улицам, заполненным смогом, насквозь провонявшим запахом горелой плоти, удушающим дымом горящего мусора и гнилью человеческих душонок, что прятались за стеклами своих окон, делая вид, что это обычная ночь, одна из многих других, подобных ей, и это вовсе не их безразличие подписало смертный приговор нескольким десяткам людей, которых они сами выкинули она окраину жизни. Бежа на ослеп с открытыми глазами, он мог только молиться неведомо кому, чтобы Луффи и Эйса в это время не было на свалке. Мальчик даже не заметил, как на полном ходу врезался в кого-то. Подняв наконец осмысленный взор на мужчину в темном плаще. Сабо взглянул в самую суть карих печальных глаз и провыл: — Мне стыдно. Стыдно что я Аристократ. Что не так с этим миром? Они отвратительные твари в людском обличье, гнилые. Они все гнилые, и дети, и дети… гнилые, — последние слова он прошептал соскальзывая в небытие на руках у печального Монки Д. Драгона. Пользователь силы Араши Араши но Ми* смог только отнести ребёнка в парк, и положить на скамейку. Не смотря на его слова, забрать это дитя с собой в Революционную армию дело невозможное в принципе сейчас. Он просто ребенок, который говорил под влиянием эмоций. Забрать его без спросу из дому, от возможно любящей семьи — это слишком. Однако, на следующее утро Сабо, очнувшись на скамье в парке вдруг со всем отчаяньем понял — выносить столь близкое присутствие чего-то столь мерзкого, как жители этого города не представляется для него возможным. Он вернулся в особняк только затем, чтобы написать письмо своим братьям, в надежде, что они пережили ужас предыдущей ночи. Он был в этом уверен — Луффи никогда не давал повода в себе усомниться, и Эйса он уж точно сможет сберечь. Отправив письмо, Сабо собрал небольшую дорожную сумку, и воспользовавшись всеобщей суетой не только в доме, но в городе, выскользнул за пределы оного. Небольшой кораблик, который они строили вместе со старым пиратом, которого когда-то по его рассказам спас Гол Д. Роджер ждал в бухте недалеко от Терминала. Сабо до сил пор помнит счастливую улыбку Эйса, которую тот изо всех сил пытался подавить — есть люди, которым нравился его отец. Сабо решил уплыть сейчас, возможно, он подождет своих братьев в начале Гранд Лайна. Такие наивные и беспечные мысли. На самом деле, мальчик действовал под влиянием сильных эмоций, и будь у него такая возможность, он через день-два вернулся бы к братьям, возможно даже полностью переселился к бандитам (то-то бы было «радости» у Дадан). Но Леди Судьба все расставила по своим местам. Святой Джалмак, тенрьюбито приплывший за Небесной данью, не стерпел столь сильного неуважения, как маленькая лодочка на пути его линкора. Один выстрел из ручного гранатомета и корма суденышка загорается, но не успел Сабо начать тушить пожар, как следующий заряд в щепки разносит хрупкое строение. Никто так и не спустил шлюпку, чтобы помочь возможно ещё живому ребёнку, каждый умаслил свою совесть словами: «Это же потомок богов — тенрьюбито. Я решительно ничего не мог сделать». Мальчику повезло, слабые волны не поглотили его бессознательное тело, но прибили его к берегу небольшой бухточки. Иногда мальчик пытался открыть глаза, но осознание реальности к нему так и не вернулось, а на закате его нашел тот таинственный мужчина в плаще. Очнись блондин в тот момент, то смог бы застать интересный диалог между мужчиной и маленьким хрупким мальчиком, который стоял в тени скалы бухты: — Здравствуй, сын. Ты за этим ребенком пришел? — Здравствуй, папа. Да, за ним. Но раз ты здесь у меня просьба — забери его к себе. — Хм? Разве он не дорог тебе? Почему ты отказываешься от него? Или ты боишься снова потерять того, к кому привяжешься. — Потому, что он мне дорог я и прошу. Он никогда не будет по настоящему счастлив будучи простым пиратом, как собирался стать. Он — Аристократ. Этим все сказано. Истинный аристократ, который заботиться о людях, который высокое положение в обществе воспринимает не как привилегию делать что вздумается, а как обязанность сделать все, что в его силах, чтобы заботиться о нижестоящих. — Поэтому ты хочешь поставить его на путь революционера? А как же его собственный выбор. — А он уже выбрал этот путь, идет по нему, просто сам еще не осознает этого. К тому же его Голос изменился. Воля Наблюдения не может показать мне его так, как изображала до сегодняшнего утра. Как только к нам с Эйсом пришло письмо, я тут же раскрыл Волю на полный диапазон, но совпадений не было. Мне пришлось оббегать весь остров, прежде чем я пришел к выводу, что нужно искать не идентичный Голос, а наиболее подобный Сабо. Если я прав, то у него амнезия, причем полная — другого объяснения изменившемуся Голосу я дать не могу. — Насколько изменился? Если бы ты шел на ощупь, то мог бы соотнести этот Голос с предыдущим? — в голосе мужчины дрогнула слабая надежда. — Наверное, но нужно точно знать по каким параметрам искать изменения, некоторые Голоса, бывают просто до ужаса похожи, но зачем ты… Ты думаешь Кид потерял память? — Я не знаю, сын. Ты все, что у меня осталось от Лирики. Ты и Он. Я просто не могу перестать цепляться даже за призрачную надежду. Я перерыл четыре моря, остался только Калм Белт и Гранд Лайн, но если его Голос и вправду изменился, то коту под хвост пошли все поиски, что уже проводились. Никогда даже подумать не мог, что такое возможно… Я бы удавил этих тварей ещё сотни раз, если мог, — странная смесь отчаянья, надежды ненависти и нежности переплелась в голосе Драгона. — Дядя Шанкс был здесь около года назад. Он перевернул верх дном Вест Блю и Ист Блю. Прошелся по всем островам. Его там нет. Если будешь искать — начинай с Норт Блю. Там, насколько я знаю, втихую цветет и пахнет работорговля. Лучше держать руку на пульсе. Если Кид там промелькнет, то мы узнаем — мастью он пошел в маму. Такую трудно не приметить. — О, и что этот Рыжий здесь делал? Я слышал он сейчас активно подгребает под себя территорию в Новом мире, кусок даже у Кайдо отжал, однорукий поганец. Где только конечность потерял? — Где-где — тута. Я умудрился съесть Дьявольский фрукт (перепутал с похожим и столь желанным), а потом меня Хигума, козёл такой, закинул в море. Там у нас Морской король кантуется. Дядя чуть не поседел, кинулся ко мне спасать. Я наглотался воды и просто не успел сказать, что зверушка ручная, а Шушу решил, что Шанкс меня убивает — вот и кинулся так быстро, что дядя даже руку не успел Волей защитить — сразу схарчили. Потом конечно разобрались, Шушу очень извинялся, но конечность-то от извинений новая не вырастет. Я думал дядя из него шашлык сделает, но похоже он только обрадовался, что у его «милого племяшика» такой защитничек имеется. — Весело тут у вас. Я тебя понял. Что этому мелкому передать, если тот память вернет? — Скажи, что не смотря на то где он, с кем и как — он навсегда наш с Эйсом брат. — Хорошо. До встречи, Луффи. — Пока. Будь осторожен на своем пути. И ещё — через десять лет, спустя ровно три месяца после моего дня рождения — будь в Логтауне. Я буду ждать. Драгон только скованно кивнул, и подхватив себя ветром, перенесся на борт своего корабля. Сабо тут же унесли в лазарет, обработать раны, а тем временем корабль взял курс на Гранд Лайн. Пора было возвращаться на Балтиго. С Луффи все в порядке, а Кид… он постарается изо всех сил чтобы найти его, но как Лидер Революционной армии у него есть обязанности и ответственность перед своими людьми. Сабо очнулся через неделю беспробудного сна. Луффи оказался прав — у мальчика была полная амнезия, но вся его суть просто вопила о не желании возвращаться назад в Гоа. Так десятилетний Сабо попал в Революционерную армию. Спустя четыре месяца, постоянно тренируясь и восстанавливая здоровье и мышечную память на Балтиго, Сабо уже уверенно держался в схватках против своих сверстников. Тогда Хак решил проверить какая у мальчишки сейчас верхняя планка возможностей. Спустя пару минут рыбочеловек уже хотел окончить схватку, немного разочарованный тем, что его предположения не оправдались, но тут блондинчик увидел металлическую трубу в груде металлолома, неподалеку от себя. В глубине памяти словно что-то всколыхнулось и он схватил ее неожиданно привычным для себя жестом. Спарринг заиграл новыми красками, и вот уже Хак вынужден ловить сползающее с него штаны, ведь мелкий негодяй утащил его пояс. Правда возгордившегося было мелкого, Кума очень быстро спустил с небес на землю. А вот Драгон всерьез задумался — почему бы и не взять перспективного парнишку в личные ученики, тем более Луффи за него просил. Определенно потенциал освоить стиль Дракона у Сабо есть. Так в итоге и состоялся первый шаг Сабо на пути к званию Начальника Штаба Революционной армии. Немного позже, где-то лет через пять после этого, к армии присоединилась Коала. Она очень быстро смогла завоевать симпатию Хака и стала его личной ученицей, таким образом становясь первым в мире человеком, который практикует рыбокарате. А благодаря своему легкому характеру и светлой улыбке она стала очень любима среди своих коллег. С Сабо она впервые непосредственно начала общаться только спустя ещё два года — на первой совместной миссии. И оказалось что у них много общего. Увлечения, способ проводить свободное время, любимые книги и еда. Но что особо сильно выделялась — общая ненависть. Ненависть к тенрьюбито. При этом оба прекрасно осознавали, что путь мести и ненависти в конечном итоге приведет только к их собственному разрушению. К сожженной в пепел душе. Потому, они разделяли одно на двоих мнение: Мировая Знать — это раковая опухоль на теле их мира, а они хирурги, которые обязанный изничтожить её до конца. Единомыслие, возможность проводить больше времени вместе, позволило им стать хорошими друзьями. И на этом они и застыли в развитии отношений. Повод, который дал толчок к дальнейшему прогрессу был страшен. Коала даже самой себе признавала: знай она все наперед — предпочла бы предотвратить все и остаться с Сабо только друзьями. Но как можно повернуть вспять смерть человека? Когда только газеты разразились новостями о смерти Огненного кулака Портгаса Д. Эйса и Белоуса, все в Штабе обратили внимание на это только потому, что это сильно влияло на внешнеполитический расклад не только в Новом мире, но и во всех морях. Куда как более всех интересовала другая новость — у Лидера оказываться есть сын! И не просто кто-то там, а Сверхновый с второй по стоимости наградой в своем поколении — 300 000 000 белли. Сабо тогда взял газету только из любопытства — уж очень хотелось посмотреть на фото этого Луффи. Но первое, что он увидел это была ехидное веснушчатое лицо, на котором даже печать отчаянья и горя не смогла до конца убрать это самое ехидство. С минуту он смотрел на это фото, а затем в голове будто пушечное ядро взорвалось — вернулась память первых десяти лет жизни. Крича от боли и горя Сабо выл так, что мог сравниться только с криками Луффи, находящегося за полмира от него. Его пришлось успокаивать медикаментозно. Три дозы сильнейшего успокоительного, а его крики только перешли в тихий вой и затяжную депрессию. Но больше было просто опасно давать. Сначала он рвался в Маринфорд, бежать спасать хотя бы тело Эйса, над которым эти твари, зовущее себя Правосудием наверняка поиздевались, выставив на всеобщее обозрение и отказав ему даже в достойном погребении. Но Драгон его успокоил — Рыжеволосый забрал тела Эйса и Белоуса и обещал оставшимся в живых сыновьям Ньюгейта достойно их похоронить. Потом Сабо пытался уплыть с Балтиго на поиски Луффи, но его просто не пустили — ты знаешь где он? Куда надо плыть ты знаешь? Нет? Ну тогда будь добр, держи себя в руках. Ты — второе лицо армии после Лидера, ты тот кто несет такую ответственность. И неси эту ношу достойно, раз взялся за неё. Тогда парень впал в депрессию. Все верно — они все говорят правильные вещи, но почему тогда так тошно. Драгон так и не решился сказать ему прощальные слова Луффи — сейчас они бы стали последней соломинкой, переломившей спину верблюда. Тогда Коала стала спасением для Сабо. Той, кто помог заново по кусочкам собрать себя самого. Тогда она просто пришла к нему в комнату и обняв так крепко, как могла шептала: «У тебя все ещё есть я. Пожалуйста не бросай меня одну в этом мире». Она повторяла это раз за разом, пока смысл её слов не достиг сознания парня. Они, наверное, так никогда и не смогут сказать, кто первым потянулся с поцелуем, но они всегда будут помнить ночь, когда все стало совсем по другому. После всего произошедшего невозможно было для них вернутся к прежним отношениям просто друзей — та ночь разрушила все дружественные связи. И тогда, преступив смущение и неловкость они просто начали жить заново и строить новые связи между собой. А затем, спустя две недели пришли новые шокирующие новости о выходке Луффи. И тогда Сабо наконец уверился — все у его младшего брата будет хорошо. А пока нужно заняться делами революционной армии. Да и Коала теперь, наверняка, потребует чуть больше времени для себя, чем было раньше. Два года прошло в заботах и подготовке к главной атаке — нападению на Мариджоа. Незадолго до того, как Луффи приплыл на Панк Хазард, по всему преступному миру прошел слух — Джокер выставил плод Мэра Мэра но Ми, как главный приз в состязаниях в Колизее. Естественно Сабо решил плыть за ним. В конце концов — это фрукт Эйса и он не позволит его заполучить кому-либо другому. К тому же, это наверняка отличная возможность встретить наконец Луффи. В нагрузку Драгон выдал небольшой список задач вроде шпионской деятельности по отношению к делишкам Джокера, его нелегальному бизнесу и иже с ним. В помощь выдал Коалу с Хаком и десятком опытных разведчиков и отпустил ученика на подвиги. Вот уж действительно мудрый родитель — чем бы дитё не тешилось, лишь бы пользу приносило. А покалечиться ему Коала не даст. Эх, замечательная невестка из неё получилась. Остается только мечтать, что когда-то он и от Луффи невестку не хуже дождется. Встреча в Колизее превзошла все ожидания. Честно говоря Сабо специально искал уединенный коридор, чтобы увидеть младшего братца без этой его обезьяньей маски. Был почти уверен, что Луффи только слегка грустно улыбнется у скажет что-то на подобие: «Долго же до тебя память добиралась. Я очень соскучился по тебе, глупыш». Он бы даже на глупыша не обиделся, честно-честно. Но Луффи просто скорчил дебильно-удивленную физиономию и с криком: «ЕЕЕЕ?!» вскочил Сабо на плечи. Это было жутко. Нет, если бы Луффи обвил ногами талию Сабо, то все было бы нормально, но он с ногами залез к блондину на шею. Когда тебе в лицо прижиматься пах другого парня, который к тому же ревет белугой и категорически отказываться сдвинуться с облюбованного места хоть куда-то, это капец как стрёмно. И пофиг, что между лицом Сабо и причандалами его младшенького были трусы и шорты — это все равно ни капли не утешало. Блондин был готов убить хохлатую скотину, из-за которой, он уверен, Луффи и ломал комедию. Но все заканчивается когда-то. Закончилась эпопея и на Дресс Роуз. Сабо съел таки Мэра Мэра на глазах у возмущенных соперников. Пожалел только, что не смог запечатлить физиономии Диаманте и Бёрджиса на фотопленку. Это, пожалуй, была бы жемчужина его коллекции. Но команда его сопровождения выполнила свои задачи на все 100 из 100. Коала даже фотоматериалы смогла раздобыть. Пора было возвращаться в Штаб. И тогда Сабо совершил непростительную ошибку — перестал контролировать Волей Наблюдения их корабль. В своей эйфории от встречи с братом даже не заметил, как привез врага в родной дом. Тварина Бёрджис оклемался слегка, после краткой схватки с Сабо, и затаившись на корабле революционеров пробрался на Балтиго. Уже оттуда он слил координаты Лаффиту и Ширью. Только не так сталось как гадалось. Драгон — этот битый не раз жизнью волчара, всегда держал Штаб под диапазоном своей Воли. Он заметил Бёрджиса ещё в самом начале. Следы масштабного сражения, вырубленный связанный пират и абсолютно пустой остров — вот что застали капитаны флота Тича, когда спустя сутки приплыли на Балтиго. Нет, конечно можно было и убить Чемпиона, но начинать конфронтацию с Ёнко, тем более этой тварью без чести и хоть каких-либо принципов, не то, что можно и нужно затевать перед открытым нападением на святую землю на Ред Лайн. Сейчас каждый человек на счету и нет нужды сокращать это число попусту. Штаб перенесли на Камабака. Как выразилась стерва Бетти — ни одно живое существо не приблизиться к острову с ТАКОЙ аурой и на десять миль, если желает сохранить здоровый рассудок. На возмущение Сабо — кто же тогда они по авторитетному мнению Бело? Дамочка спокойно заявила, что люди, которые всерьез решили атаковать тенрьюбито, и уничтожить их как класс, в этом мире — нормальными и адекватными не могу считаться с любой точки зрения, как не посмотри. Так что, все в порядке — им Камабака хуже уже не сделает. Иванков не знал возмущаться ему или гордиться. Сошелся на мнении что — это же Бетти-стерва, и с воодушевлением принялся готовиться к первому заседанию Штаба в его личном Раю для милых крошек с тонкой душевной организацией. Итогом совещания стала выбранная дата нападения — второй день Ревери. Сабо со всем согласился и отправился немного раньше, чтобы пробраться в качестве охранника в Замок и разведать планировку здания изнутри. Наметить пути для наступления и отходные пути. Сабо даже от души посмеялся над Стелли, который при всей своей напыщенности показал себя дикарем из глухомани, где никогда не слышали о русалках, Дьявольских фруктах, а Морским королям до сих пор поклоняются, как божествам (да, Сабо очень удивился, когда нашел крохотный островок в полосе Калм Белт, с населением в полторы сотни человек всего, где все вышеперечисленное имеет место быть. Его тогда чуть в жертву Морским королям не принесли — еле спасся). Все едва не сорвалось, стоило только увидеть во что превратили его доброго друга Куму те мешки дерьма, которые смеют звать себя богами. Уж Сабо то рвался им показать — дохнут они не хуже зарезанных свиней. И то, от хрюшек есть польза — их потом едят, а вот их тушами побрезговала бы и самая голодная псина в мире; предпочла бы сдохнуть, но не жрать это. Командиры четырех армий едва удержали блондина от самоубийственной атаки. Все — сейчас уже поздно; план составлен, сроки назначены. Действуй как решили, или просто погибнешь и всех остальных за собой потянешь в могилу. Куму мы обязательно спасем, но только на второй день Ревери, потерпи до завтра. Молодой мужчина все же смог взять себя в руки и дождаться начала обговоренной атаки. Это была бойня. Сабо так и не знает, чем закончилось все. Когда он вместе с ошалевшими от адреналина товарищами ворвался в Мариджоа все смешалось перед глазами. Пламя его Хикена и водяные атаки Коалы, прикрывавшей ему спину, свист пуль над головой и бьющее в висках набатом: «Кума, Кума, спасти Куму». А затем наступила тьма. Очнулся он в камере. Прикованный по рукам и ногам кандалами из кайросеки. Так показалось ему сначала. Потом, когда глаза немного привыкли к полутьме он понял, что это помещение не может быть камерой — слишком огромное. Будь оно хорошо освещено, Сабо бы мог принять его за какой-нибудь бальный зал. Внезапно зашуршало где-то возле стены напротив, тихий стон боли показал, что голос был ему безумно знаком. Коала. Значит её тоже схватили. Похоже девушка не до конца пришла в сознание, на оклики она не реагировала. А затем, спустя казалось бы вечность, послышались чьи-то тихие шаги. Внезапно немного справа о себя парень уловил странный скрежет, будто кто-то привел в действие древний каменный механизм. Впрочем, слух его не подвел — так оно и оказалось. Минуту спустя открылась огромная дверь и на её пороге показалась маленькая фигурка. Маленькой она казалась только на фоне открывшегося проема. Так то в ней было приблизительно 9 футов роста. Свет падал со стороны силуэта в черном, поэтому ничего не удавалось рассмотреть, но чтобы прекратить пытку, для измученных слишком резкой сменой мрака на яркое освещение, Сабо перевел взгляд влево от себя. Затем, чтобы секунду спустя впасть в ступор. Огромная, древняя соломенная шляпа. Она была столь громадной, что могла спокойно налезть на голову даже Морли. Да что там — она наверняка была бы ему слишком большой. И она была подозрительно знакомой. Сабо каждый день почти такую же видел. У себя в бумажнике, на вырезке из газеты со своим младшим братишкой, рядом с фото Эйса и Коалы. Коала — вот что сейчас важно! О странной шляпе он подумает потом, когда они выберутся отсюда. Мужчина перевел взгляд на свою невесту. Девушка была прикована стене напротив. Она находилась без сознания, а возле её виска запеклась кровь. Но она еще дышала. Едва-едва. Крик отчаянья застыл в горле Сабо и он что есть сил рванулся к ней, чтобы тут же понять — он даже не на цепи — кандалы впаянные прямо в стену — ни вырвать ни расшатать. А ещё, он только сейчас осознал — в помещении просто собачий холод. С такой одеждой и с невозможностью двигаться они с Коалой долго не протянут. Тем более с такими ранами. Он снова вперся взглядом в черный силуэт на пороге. Но прежде чем слова покинули уста революционера, то черное каким-то слегка птичьем жестом наклонило голову влево и бесстрастным невыразительным голосом заговорило: — Она прекрасна, не правда, ли? — Сабо не смог понять о чем толкует эта тварь. — Я говорю о Короне Д. Церемониальной Короне. — Сабо наконец осознал — оно толкует о шляпе. Стоп! Оно назвало её короной? Короной Д.?! Да какого черта здесь происходит, кто это такой или такая? И почему, всеблагое Море, он даже не может говорить, словно каждая мышца его тела онемела, и даже сердце уже стучит тихо-тихо, через раз пропуская удары. — Ты пытаешься понять, почему не можешь говорить? Не стоит удивляться — в этом месте даже я немею. Все-таки сила этой реликвии сохраняется в своем первозданном виде вот уже восьмое столетие. Вот почему я стою на пороге — здесь я могу говорить. Ты, ничтожный человечишко, посмевший причислить себя к Д., что ж — возрадуйся теперь ты до конца своих жалких остатков жизни будешь лицезреть величие павшей Империи. Эта корона, которую использовали только дважды за жизнь владыки — при его имянаречении, и во время Коронации. Смешно, сейчас все, кто хочет показать себя знатоками истории то и дело как попугаи повторяют: Плутон, Посейдон, Уран — Великое Оружие Древних — Хотя надо признать — я позабавился. Не так давно этот мусор — Горосей, смогли, наконец, понять, что Плутон это корабль. Так смешно пыжились и пытались тайком от меня найти его чертежи. А толку, если они применить его не смогут. Посейдон же — это русалка. Каждый раз это огромная русалка, способная приказывать Императорам моря. Морские короли по сравнению с ними просто маленькие головастики. Самое смешное — Посейдон не оружие. Это так и не сбывшаяся мечта для рыболюдей — возница для Ноя, где упряжь держат Императоры моря. Экипаж, для переселения на поверхность. Он так и остался не востребованным. Даже сами рыбешки забыли для чего Д. создали им Ной. — А Это… Это Уран. Истинный атрибут Короля. Забавно, да?! Империей правил Король. А все потому, что самый первый Д. просто заявил: «Штука на башке короной же называется, а не импероной. Ну так и правильно говорить Король, а не Император. Да и вообще, давайте назовем все своими именами, это — шляпа. Буду Шляпником, во!». Это вообще нормально?!!! — кажется долговязая хрень впадала в истерику, но упорно продолжала говорить об столь отдаленном прошлым, что оно казалось просто сказкой. Сказкой, рассказанной, по всей видимости очевидцем — в это было нереально поверить, но другого объяснения происходящему Сабо найти не мог. А псих на пороге все продолжал распаляться: — Эти Д. Плевать они хотели на статус, внешность, правила и нормы. Даже придерживаясь каких-то рамок умудрялись все испохабить. Знаешь в чем шастает твой братишка?! А?! Да он уже более двух лет со своих постеров сверкает малой имперской короной. Я эту дрянь из сотен миллионов идентичных шляп узнаююю, — похоже он уже вошел в истерический раж. — Корона, да?! Видите ли, из золота тяжелая будет, за ушами натирать, а «Шляпка — во! Даже солнышко маковку не напечет, спокойно можно устраивать послеобеденный сон на лужайке. Все, Им, Великий Я решил — объявляю эту вот шляпу официальной имперской короной для ежедневного ношения, значиться, ши-ши-ши». Грррааа. Сабо показалось на секунду, что странное существо непосредственно знакомо с Луффи. С Луффи, который взял себе за цель вынести мозг всем окружающим на несколько миль вокруг. Слегка даже посочувствовал бедняге. Правда, стоило взгляду попасть на Коалу, как сочувствовать расхотелось очень резко. Зато захотелось пересчитать кулаками количество костей у психа, а после для согрева развести тут костер. Вон ходячая кучка дров продолжает душу изливать на пороге. Для Хикэна самое оно — вспыхнет, не погаснет. — Ты тут и сдохнешь. — неожиданно спокойно произнесла тварь. — я даже дверь не закрою до конца. Смотри на Корону, смотри на свою ручную мартышку, которая подражает рыбинам, и подыхай с осознанием того, что ты тут и сгниешь. Посмевший мечтать стать Д. — Уран уничтожит святотатца. За злорадным тоном истерички в черном, который уже развернулся и медленно уходил, чувствовалась зависть и ненависть. Словно Сабо задел его как-то лично. Покусился на то, что он считал своим. Но у него не было времени задумываться о странностях — нужно было как-то выбираться отсюда. Только кандалы — чистейшее кайросеки. Сил не было даже держаться в сознании. Где-то на грани слуха зазвучала тихая мелодия. Или он просто сходит с ума. Нужно просто немножко отдохнуть, да, совсем чуть-чуть… Соскальзывая во тьму, в голове промелькнула мысль — этот до жути странный Им желал стать Д. Ну разве не смешно, ха-ха-хааа…

***

Когда ты — второй после Лидера в огромной организации, и тебе приходиться координировать большое количество разнообразных миссий и заданий, разбирать отчеты, составлять отчеты и фильтровать бесчисленное количество информации, то быстро учишься разбирать новопоступившую информацию и четко структурировать её в своем мысленном архиве. Иногда приходиться ведь разрабатывать планы имея из данных только клочки разрозненной информации. Очень помогла Сабо в совершенствование своей гардеробной для мыслей Нико Робин. Те два года они общались очень часто — блондин пытался восполнить пробелы в знании жизни своего братика. Впрочем, сейчас не об этом. Сабо попал в другой мир. Вот такой простой занятный вывод он сделал после того, как его память перестала походить не на место аварии нескольких конных повозок перевозивших кур (смешались в кучу — кони, люди, перья птиц, мда). Вывод сделал очень просто — в его прошлом гнида Стелли появился у них дома после побега Сабо и знакомства с Эйсом и Луффи. А этот здешний Сабо пока даже и не в курсе был о существовании таких замечательных мальчишек. Судя по последним воспоминаниям мальчика — он уже планировал побег. Но тут свою подленькую натуру проявил сводный братец — одна подножка на вершине лестницы — и вот уже полутруп Сабо слуги уносят в его спальню, а «заботливые» родители хлопочут возле приемыша: не перепугался ли их бедный замечательный малыш, из-за неуклюжего Сабо? Хотя, наверное, можно и без лапок — в итоге, они все же заботились — о Стелли. Родного же сына они за неделю горячки так и не навестили, скинув его на попечение горничных и доктора. Похоже он уже действительно неделю как здесь. Мелькают смутные воспоминания, как ему давали пить воды из стакана, или обтирали влажной губкой тело. Какое-то чутье подсказывало — это уже его воспоминания. А ещё беспокоил факт неких нитей связей. Их было две — одна прочная нить, которая четко указывала, что на другом конце сего острова находится его брат. В очень-очень плохом настроении. Сабо сглотнул — Песец подкрался не заметно. И ведь не свалить в Тьмутаракань какую-то. Если он почувствовал Луффи, то братец наверняка уже почувствовал его. Как теперь оправдаться за недельную задержу придется покумекать. Смертельная болезнь за причину не принимается — после знакомства с Бруком, Сабо понял, что теперь даже смерть не будет считаться уважительно причиной для неявки. Другая нить — связь с Коалой. Она более объемная, что-ли? Нить Луффи могла передавать только очень сильные эмоции, даже скорее их эхо, а вот эмоции своей невесты он мог почти что ощутить сам. Очень сильная связка. А ещё нить показывала, что её текущее местоположение где-то в западной части Ист Блю. Кажись какой-то архипелаг недалеко от Обратной горы. Кономи, если он правильно помнит географию родного моря. Что там делала Коала, которая, если судить по временных рамках этого мира должна была сейчас пребывать на родном Виски Черв? Возможно в этом мире все же довольно существенные изменения по сравнению с уже известной веткой развития событий. Впрочем, сейчас это не важно. Главное раздобыть хоть какую-то одежду и бегом шуршать к Луффи. Злить его ещё больше теперешнего просто самоубийственная идея.

Семь часов спустя. Комната Луффи в квартире над баром Макино.

— Простите, кажется я ошибся окном, — Сабо нервно улыбнулся и попытался мееедлено и не провоцируя жутко опасное существо под грудой пуховых одеял выскользнуть обратно. Интуиция вопила благим матом, что он сейчас ходит по лезвию не то, что ножа — косы Жнеца. — А ну стоять, Сабо, — замогильный тон, несмотря на свою мелодичность и звонкость вызывал только желание побыстрее найти туалет, чтоб не оконфузиться со страху. Но, стоп — оно позвало его по имени? — Луффи, это ты? — блондин сам себе не веря задал вопрос дрожащим голосом. — Я, а ты что… а-а-апчхи, подумал? — может быть вопрос и пытали произнести сурово, только вот чих все впечатление смазал. Луффи очень пытался его подавить, было видно по тому, как он пытается задержать дыхание. Хотя Сабо не понимал — ну хочется тебе чихнуть, так чихни себе от души и успокойся. Что тут такого? Но потом он почувствовал, что и без того мерзопакостное настроение Монки Д. упало ещё ниже, хотя казалось бы куда дальше, и мальчик поспешил уверить брата, что он ни в коем разе не пытался его игнорировать, он просто приводил себя в порядок, дабы не оскорблять его взор своей болезненно-жуткой физиономией, да-да именно так. Все для братика, и его утонченного чувства прекрасного. — Луффи, я… — Сабо, мне плевать где ты шлялся всю ту неделю, что мы уже торчим в этом мире. Я тебе все прощу только размотай меня из этого кокона Любви и Заботы. — Какое-то у него жуткое название. Прям как дедушкин Кулак Любви. -Потому что деда его и мотал. Я уже который день чихаю, а Макино, поганка такая, сдала меня деду, который тут уже четвертый день, что это происходило и до его приплытия. Вот результат — полюбуйся. А теперь, когда полюбовался — живо вытащил меня отсюда. — А сам? Чего размотаться не можешь? Ты из того абстрактного полета мысли, которое Эйс соорудил из веревок смог выбраться, а тут просто одеяла подоткнутые. — Сама. Если бы могла, то уже давно бы сделала. Дед вчера устал меня караулить, чтобы не раскрывалась и ему стукнула в голову гениальнейшая мысль — использовать третью пижаму как смирительную рубашку. Я под этими одеялами, лежу спеленутая похлеще чем матерый рецидивист в Импел Дауне. А их там заковывают так, что дай боги — сама видела. — СамА? Луффи, с тобой все хорошо? Может дедушку позвать? — НЕТ! Слушай ты, самка собаки, быстро размотал меня, сам все поймешь. Или клянусь, когда эта пытка кончиться ты от моей кары и у Акаину под кепочкой не спрячешься. Я понятно изясняюсь? И ради всего святого — не смей орать, и даже громко говорить, вообще не шуми. Ты можешь — я знаю, — этот странный Луффи, который утверждал, что он не странный, а странная, пугал до дрожи, но Сабо прекрасно понимал — потом реально везде достанет и покарает. Пришлось мелкими шажочками подойти к кровати. Из-под груды тяжелых даже на вид одеял его сверлила взглядом пара злющих золотисто-зеленых глаз. Так и слышалось в голове: «Подойдите ближес-с-с, бандерлогис-с-с». Слова жреца на том островке в Калм Белт перед, собственно, жертвоприношением Сабо в дар Морским королям. Начистил же он потом рожи, этим самым бандерлогам, да. Мысли парнишки скакали, как стадо бешеных зайцев, отвлекая от того, что делали руки. Но вот уже четыре одеяла, одно за другим скользят на пол, на кровати остается укутанная как капуста крохотная фигурка, с большущим пучком из багряных волос на макушке. Реально, верхняя куртка от теплой пижамы повязана на манер смирительной рубашки, рукава обвивают тело и уходят куда-то за спину. И вот уже аккуратно развязан узел рубашки и Луффи со скоростью света начинает скидывать с себя кучу шмоток. Блин, реально — две зимних пижамы, не считая только что снятой верхней; то, что сначала показалось воротником на самом деле оказалось плотно обернутым вокруг шеи шерстяным шарфом. На этом фоне три пары носков кажутся такой мелочью. Луффи выглядел максимум годика на два, при его трех с половиной должностных. К тому же, похоже в этом мире он слегка поменял масть — волосы не черные, а багряные. В тусклом свете совсем тонкого месяца точней разглядеть не получалось. Мелкий глянул на него, а потом тяжело так вздохнул и потянулся к ночнику, который, как оказалось, все это время стоял на прикроватной тумбочке. Загорелся мягкий оранжевый свет и тут Сабо поплохело. Теперь понятно чего Луффи говорил «Сама». Потому что реально он — это очень даже она. На кровати, обняв подушку для удобства, сидела маленькая куколка. Реально кукла. Поверить в то, что подобное совершенство — живой человек у него не хватало наивной веры. Но нет — вот она слегка нахмурилась и открыла рот: — Ну скажи ты уже хоть что-нибудь. — Я сейчас поймаю ушедшую немножко погулять крышу, никуда не уходи. — мозг выдавал синий экран. Раньше он думал, что на такое способны только съехавшие с ума Ден Ден Муши. Похоже он сумасшедшая улитка. — Сабо, прекрати дурачиться. У меня к тебе серьезный разговор. — Луффи похоже вообще не просекала ситуацию. Даже не осознавала, что паренек сейчас судорожно раздумывает где найти паранджу, ну или на крайняк, как заставить её опять укутаться во все эти одеялка. И ни в коем разе никому её не показывать, а то ведь украдут, продадут в рабство и где он будет её искать. — ты меня вообще слышишь? Я что, со стеной разговариваю? Точно, надо скооперироваться с Эйсом. Ну и что, что пока не знакомы — сестренка превыше всего. Надо сейчас же рулить к Гарпу и требовать чтобы отдал её к Дадан. А, нет, там же кроме маман все остальные — мужики. Ну, тогда домик на дереве, как в тот раз. Но она же такая хрупкая, маленькая. Нет — её в дикой природе делать нечего — как пить дать, поранится. Максимум — в садик с тщательно постриженным газоном, на лавочку под навесом и желательно подальше от деревьев и кустов, а то знаем мы этих древесных букашек — им только повод дай. И не больше двух часов, чтоб не простудилась и теплового удара не заработала… — Ты меня решил в игнор кинуть так чт… а-а-апчхи, — тихонький чих прерывает как возмущенную речь малышки, так и размышления Сабо. Тот с видом курицы-наседки схватил одеялко и уже примерялся как в него получше закутать малявку. Та это просекла моментально. Пришлось действовать как на дедулю. — Братик, мне жарко, хочу мороженку, — главное голосок как можно жалобней и глаза голодного котенка. Сабо счастливо икнув, ушел куда-то в астрал, и похоже возвращаться не собирался долго, если судить по тому, как ступор плавно перешел в сон. Похоже он действительно очень сильно болел эту неделю. Ну ничего, про Кида она расскажет ему утром. В конце концов, хорошие новости нужно рассказывать с утреца. А разве новость о ещё одном братике может не быть хорошей? Вот то-то и оно. «Мне очень повезло, что Сабо был таким уставшим, что свалился в обморок. Вот это кремень! На него даже глазки котика не подействовали, хотя дедушку пробирает на раз. Хотя на дедушке я использую более продвинутый вариант — глазки голодного котика промокшего под проливным дождем. О, это вещь — дедулю пробивает всего через полминуты (Гарп просто эти на полминуты вываливается в астрал схлопотав передоз кавая, чего Луффи никак не поймет). Надо будет завтра попробовать на Сабо этот вариант. Точно, решено. А сейчас спать. Как же хорошо. Никогда бы не подумала, что обычные шорты с майкой буду воспринимать как благодать. Спасибо дедушке — теперь я прониклааась. Спокойной ночи, Сабоооо». Луффи подтянув дрыхнущего счастливым сурком Сабо на кровать, укрыла того одеялком из его же рук и умостилась рядышком поверх этого самого одеялка — сейчас она была просто счастлива вновь ощущать воздух всем телом. Решив великодушно простить Сабо, даже если тот и изводил её постоянно вспоминая, Луффи счастливо улыбнулась и наконец спокойно уснула. Эта, мелкая пока, катастрофа даже не осознавала, что она просто ходячее оружие массового поражения. Через несколько лет поставь её рядом с Хэнкок и на Боа никто даже внимание не обратит. А «кремень» Сабо — уже придумал где достать паранджу и сейчас во сне заканчивал делать тринадцатый круг смертельных ловушек вокруг башни, в которой он непременно запрет Луффи, чтобы конечно же обезопасить её. Будет она сидеть и вышивать или читать себе спокойно там. Нет, вышивать не будет — иголки он все уберет от хрупкой сестренки подальше, они ведь жутко опасны! И книги наверно тоже, а то порежет пальчик и истечет кровью, о какой ужас! Однозначно книгам говорим — нет. Будет просто цветочками любоваться. Издалека и за стеклом. Да, вот так можно и немножко успокоиться, и пойти начать делать четырнадцатый круг ловушек. Счастливо улыбающийся во сне Сабо был на редкость милым зрелищем.