Ломая канву судьбы

Сколько стоит верность в этом мире? Любой адекватный человек скажет — нисколько. Верность она либо есть, либо же ты её просто не заслужил. Настоящую преданность можно заслужить только неустанной работой над отношениями с другим существом. Это не то, что можно потребовать от кого-либо опираясь только на предложенные деньги, или сомнительное право крови. Деньги никогда не будут значить столько же, сколько стоит собственная жизнь. Любой купленный легко предаст спасая свою шкуру. Наемник — не друг; между тем, кого спасать — себя или денежный мешок, естественно выберет себя. Такие мешки и потом можно поискать, в живых бы остаться. Нет, конечно, если работа заключается в защите, то клиента постараются сберечь, но даже это не гарантирует самопожертвование на благо заказчика. С правом крови ещё более занятная ситуация. В основном такое взаимодействие происходит между сюзереном и вассалом, где в роли сюзерена выступает ребенок предыдущего властителя. Таким образом новому правителю выдается некий кредит доверия, и только от него самого будет зависеть насколько оправданным он окажется. Ведь кроме права повелевать, существует обязанность защищать, помогать в трудные времена, делать все для процветания доверившихся тебе людей, быть им мудрым судьей и справедливым палачом при нужде в этом. Такой груз по плечу далеко не каждому, а потому тех, кто сразу не отказался от привилегий, но не смог оправдать оказанного доверия ждет только бунт вместо преданной службы. Клан Козуки был сюзереном народа Зо уже больше, чем тысячелетие. Каждый новый правитель не только оправдывал возложенные на него ожидания — он превосходил их. А потому верность их вассалов только крепла с каждым новым поколением, и однажды достигла непоколебимой стойкости — для минка было вполне естественно умереть, но не предать кого-то из Козуки. Такое подкупало и действовало не хуже наркотика, но также это значило крайне завышенную планку требований для того, кто вступал на престол. Ответственность была просто колоссальной, но каждый последующий сюзерен оправдывал свой кредит веры. Оправдал и Оден. Более того — в его свиту телохранителей по собственной инициативе вошли два самых сильных минка своего поколения — Инуараши и Нэкомамуши. Они никогда так об этом и не пожалели. Для этих двоих отряд Девяти Красных Ножен стал семьей и орденом единомышленников. Вместе со своим лордом они взошли на борт Оро Джексона и даже плавали некоторое время под флагом с усатой черепушкой на Мобидике. Те странствия создали их: их характеры, привычки и привязанности. А также собачью преданность Одену. В день казни лорда Козуки они ничего не смогли сделать. Да черт его побери — даже семью своего обожаемого сюзерена спасти не сумели. Госпожа Токи высказала свое пророчество, да только толку от него, если не понятно, куда подевался Момоноске-сама вместе с Шестью из Девяти, маленькая госпожа Хиёри тоже пропала бесследно. И тогда, на пожарище векового дворца, буквально утопая в пепле по щиколотки, эта неразлучная пара друзей впервые повела себя как кошка с собакой. Однако крохотная надежда, подаренная предсмертными словами госпожи, ещё теплилась в их душах, а потому они вернулись на Зо. Вот только никакого ладу между ними уже не было. Не выносимо им было смотреть друг на друга и глазах напротив видеть разъедающую душу вину и открытое осуждение. Конечно, легче обвинить другого, иначе груз вины просто не позволил бы им даже дышать. Таким образом они поделили между собой территорию и время в сутках, и просто перестали видеться на целых двадцать лет. Инуараши возглавил герцогство Мокомо и город-государство в самом центре джунглей. Время его правления отсчитывалось с 6 утра до 6 вечера. С годами такой цикл жизни заставил его и всех его подчиненных Мушкетёров приспособиться к строгой смене фаз активности и сна, буквально срубая их с ног в сон на ходу, когда часы пробивали ровно шесть. Нэкомамуши, отобрав несколько сотен сильных минков в собственный отряд — Стражу, поселился в крепости в Китовом лесу, неся вахту своего правления в ночи. Просыпаясь каждый раз ровно в 6 вечера, этот огромный кот продолжал нести свою добровольную службу по охране Дорожного Понеглифа внутри тысячелетнего древа-кита. Опять же, забота о своих подчиненных была приоритетной задачей — он помогал разрешать конфликты между ними, был тем, кто делал из них единый отряд, а не просто кучку воинственных минков. Для того, чтобы решать конфликты между этими двумя фракциями был созданный отряд особого назначения — Помощники правителей. Минки, которые несмотря на изначальную приверженность одному из двух владык имели право бодрствовать в любое время суток, пребывать на территории как города, так и лесной крепости. Они служили посланниками — устами правителей, которые упрямо отказывались взглянуть друг на друга, что уж говорить о диалоге. Одной из таких Помощников стала Морковка. Этот крохотный крольчонок, ещё совсем маленькая девочка, должна была стать Мушкетёром. Её тренировал лично Шишилиан. Лев чувствовал в ней огромный воинский потенциал, но вот раскрыть его, увы — не смог. Тогда, уставшая от бесконечной, изматывающей тренировки с мечом, она уже не хотела ничего. Только возможность хоть немножечко поспать, или даже просто посидеть — что угодно, только не фехтование. Ну, не дается оно Морковке, хоть ты пополам тресни. Кролик уже готова была заплакать от собственного бессилия, когда откуда-то сверху чей-то мягкий рычащий голос попрекнул её мучителя: «У тебя совершенно отсутствует дар учительства Шиши-чан. Отдай крольчонка мне, и я смогу сделать из неё достойного воина Зо». Шишлиан тогда взвился от возмущения и готов был со шпагой на перевес нестись в сторону говоруна, доказывать свое умение учить. Только вот Стражу он был совсем уже не интересен. Ягуар-минк крадущимся экономным шагом приблизился к девочке. Морковка во все глаза смотрела на знаменитого, хотя чего там скромничать — легендарного Стража. Авторитет это минка был на одном уровне с правителями, и скорее минки прислушаются к слову Педро, чем к слову Помощника правителей. Хотя ягуар и отказался стать одним из них, предпочтя службу в ночной вахте в Китовом лесу, и старался лишний раз не показываться на публике, да только весь остров знал, что он смог сам спастись из лап Большой мамочки, да и ещё и больше половины своих товарищей вытащить из Тотленда. Поэтому, когда эта живая легенда обратила внимания на скромную малышку, которая сама уже считала себя ничтожеством благодаря своим «успехам» на поприще фехтования, с предложением обучать, то единственной реакцией Морковки были вылупленные глаза да тихое, на грани слышимости: «Что?». Ягуар только усмехнулся на это, схватил её за шкирку, и махнув на прощание крайне возмущенному льву, унесся в сторону Китового леса. Первым делом ягуар отобрал у неё шпагу и приказал атаковать голыми руками. Поскольку шпагу он небрежно зашвырнул куда-то в кусты за спиной, то Морковка, которой главный Мушкетёр первым делом привил почет и уважение к собственному оружию, нисколько не раздумывая кинулась на святотатца. Спарринг получился коротким и до ужаса бьющим по остаткам эго малышки — Педро смог победить даже не вынув рук из карманов. Впрочем, сам мужчина только весело улыбался и приговаривал: «Хорошо... очень хорошо... просто великолепно». И ведь ни грамма фальши или иронии в голосе. Однако даже это не утешило кролика, и она не выдержав, все же горько расплакалась. Верхолаз тогда немного растерялся, все же успокаивать барышень в расстроенных чувствах ему раньше не доводилось, но все-таки он нашел в себе мужество слегка неуклюже приобнять девочку и поглаживая ту по волосах объяснить, что он ни в коем разе не насмехался над ней, и действительно считает её потенциально очень сильной. Просто она пытается соответствовать представления Шишилиана о силе, и зарывает свой талант, а Педро лишь хотел помочь ей его раскрыть. Морковка успокоилась почти моментально, и подняв на него пару сияющих глаз тут же принялась терроризировать вопросами, благодарностями и предложениями с предположениями. Тогда Педро впервые подумал, что он конкретно так попал. И только чуйка седалищного нерва тихонько так вопила из-под хвоста, что уже слишком поздно куда-то рыпаться. Как оказалось — любимое подхвостье снова не ошиблось. Крольчонок прилипла к нему как банный лист. Она даже не скрывала влюбленного взгляда, да только если бы Педро и захотел ответить взаимностью, то не мог себе этого позволить. Ей всего лишь тринадцать лет. Ему двадцать семь, а по факту семьдесят семь — Мамочка отняла 50 лет жизни. По сути, не смотря на молодое тело, он — старик, который может в любой момент умереть от старости. Такие отношения ни к чему хорошему не приведут, не говоря уже о том, что его просто не интересуют дети в плане интима. Так что он просто продолжил делать вид, что ничего не замечает и учил её по всей строгости наставнического дела, не дела скидок на пол, возраст и личностное отношение. Морковка старалась, выжимала из себя 120% и готова была на изнанку вывернуться, если это могло вызвать улыбку мужчины. Наверное, ни одна девушка так не радуется самым изысканным комплиментам, как она была рада его редким скупым похвалам. А спустя ровно полгода со дня их первой встречи Педро преподнес ей перчатки. Белые плюшевые перчатки с выдвижными когтями. Перчатки имитировали кошачью лапу и по своей сути были уникальным оружием, созданным по заказу Педро специально для Морковки, под её стиль боя. Такие были только у неё, и так уж совпало, что тот день был ещё и её днем рождения. Подарка лучше и придумать было нельзя. Но эти перчатки ознаменовали конец наставничества. Ягуар, глядя в полные боли и не пролитых слез глаза обрывал их связь Наставник-Ученик, пытаясь спасти хотя бы малышку от этих разрушительных чувств. Мужчина был противен сам себе, он каждую ночь смотрел в глаза своему отражению и повторял себе набатом в голове: «Она не для тебя». Крольчонок, нехотя, исподволь прочно вошла в его жизнь, и будь все по другому — Педро ни секунды не сомневаясь ждал бы её те несколько лет, отгоняя от нее всех других охочих до ласковой малышки, да только каждый раз, стоило ему посмотреть в искренние доверчивые глаза, которые даже не пытались спрятать любовь на глубине, как понимал — проиграл, не начав сражение. Каждую ночь он вглядывался в отражение, смотрел на уродливый шрам на месте левого глаза и словно наяву слышал голос Зепо: «У тебя нет права на счастье, только не после того, как я погиб следуя за твоей мечтой». Умом ягуар понимал, что его лучший друг никогда ничего подобного не сказал бы, да только совесть не давала ни минуты покоя — он жив, дышит, и, черт возьми, — отчаянно любит, а половина его команды — лежит в холодной земле, и каждый день он пытается, но не может отмыть руки от призрачной, но столь тяжелой массы крови на руках, он утопает в ней и ждет, что вот-вот окончатся его дни. Он уже мертв, просто продолжает двигаться по инерции. И снова наступало утро, и Морковка снова смотрела на него глазами полными беззаветной любви, исцеляя и одновременно травя и так покалеченную душу ягуара. Он отчаянно нуждался в этой пытке, но больше так продолжать не могло — нужно было разорвать этот порочный круг. Он и разорвал. Единолично принял решение за двоих — Морковка возвращается в Мокомо на службу к Инуараши. Как Мушкетёр, которого из неё изначально готовили, она послужит куда как лучше, чем Страж Нэкомамуши. Только не все так делается, как того желает мужчина. Нет, девушка спокойно приняла его аргументы и вернулась под крыло Шишилиана. Вот только просто сидеть на месте и ничего не делать — как бы не так, мистер ягуарий шовинист. Спустя год службы в рядах Мушкетёров минк-кролик добилась своего — стала Помощником правителей. Теперь она могла беспрепятственно в любое время суток находиться на любой территории Зо. Отказываться о своей любви девчушка не собиралась. Она тщательно готовила сети в которые полагалось ловить одного неприступного ягуара, для третьего ребенка от которого кроля уже придумала имя. Она не знала, просто не осознавала, что уже любима, и будь у Педро такая возможность он никому её не отдал бы. Да только мужчина не счел за нужное информировать девушку о том, что по сути его жизненный цикл приблизился к концу. Всю полную историю капитана Пиратов Ночи знал только господин Нэкомамуши, даже ребята из его команды не знали, чем закончилась эпопея в Тотленде для их капитана, только то, что их навигатор Зепо — трагически погиб от руки Ёнко. Глядя на ужимки маленькой кроли, господин Нэкомамуши только посмеивался своим рокочущим смехом, да подначивал Педро, мол, если ты её не приберешь в свои руки, то скоро я и сам приударю за такой красавицей. Верхолаз только молча бесился, и вел себя как собака на сене: и сам не ам, и другому не дам. В безысходной борьбе с самим собой Страж все же сдался — он подождет свою девочку, столько сколько сможет, и, возможно, ему удастся урвать свой кусок счастья, сколько бы ему не осталось. В конце концов, минки и люди в чем-то даже слишком похожи — они все глубоко в душе эгоисты. Приняв решение, Педро начал учить Морковку снова. На этот раз Цейлонг-форме. Точней контролю над ней. Уж сколько раз он ловил взбесившегося кролика по всему Зунеше за три года было и не счесть, а утром посмеивался с её смущенной мордашки и утверждал, что по сравнению с Пэкомсом она просто эталон самоконтроля. А после нежно гладил по волосам и говорил, что с неё должок, который уже тщательно записан в памятный блокнотик, и когда придет время она все-все ему отработает, и мечтательно облизывался. Наивная девушка, в своей полной невинности предполагала ужасы, вроде тренировок на пределе возможного, или того хуже — её заставят готовить еду, а после самой есть это биологическое оружие массового поражения. Почему-то Морковка до сих пор верила, что тайна её чувств не раскрыта. Она открыто никогда не признавалась, страшась отказа, в котором была уверенна. Но разве будучи заранее убежденной в безответности чувств, можно заметить любовь, а с некоторых пор и желание в глазах предмета воздыхания? Вот то-то и оно — нет! Педро честно ждал до восемнадцатилетия маленькой кроли. Восемнадцать — это уже отнюдь не мало. Морковка за эти три года даже не подозревала сколько раз её поклонников, тайных и явных отправлял в лазарет некий ягуар с весьма развитым чувством собственности. Собственно, даже если девушка каким-то невероятным способом сможет его разлюбить, то Педро её не отпустит — просто не сможет; ведь когда он смирился с неизбежностью своих чувств, то опять решил за них двоих. Надо будет — он прикует её к себе, привяжет браком, постелью, ребёнком даже, но не предоставит её право уйти от него к другому, даже зная, что эти отношения не продлятся долго, и уже довольно скоро он умрет. Сейчас ему было 82 года и сколько ещё ему отвела судьба было довольно боязно предполагать. Но не сбылось. В день, когда счастливый до одури Педро ждал 6 вечера, чтобы можно было свободно передвигаться и наконец сообщить кролику о том, что она его, и это даже не обсуждается, на Зо напали. Джек Засуха — вот уж действительно подходящее имечко. Он вместе со своими прихвостнями разорил Мокомо буквально за несколько дней. Возможно, если бы оба правителя объединились, то даже его смогли победить, но взаимная неприязнь, достигшая за эти годы почти ненависти не оставила минкам и шанса. По итогам битвы, длящейся трое суток, пираты-звери выпустили одну из разработок Цезаря — ядовитый газ. Правителей и нескольких их приближенных распяли и пытали несколько часов, почти сутки. Возможно это длилось бы и дольше, но в это время жестокому мамонту поступил приказ Кайдо — отбить Дофламиного у Дозора, и это приоритетная задача. А потому Джек оставив все на нескольких баранов (серьезно — бараны и есть), отчалил от Зо. Педро казалось, что он уже умер, просто не до конца это осознал. Все о чем он мог думать — живы ли правители и любимая? А затем пришли на помощь Они. Пираты Соломенной Шляпы. Они разогнали ядовитый туман, помогли перевязать раны всем пострадавшим и сделали антидот к яду. Они были словно ангелы-спасители для измученного народа Зо. Педро был им благодарен, но не смотря на всю благодарность был готов свернуть Санджи шею, чтобы тот не пялился на принадлежащую ему девушку. Правда Морковка об этом так и не знала до сих пор. А потом блондина-кока похитили и ягуар со стыдом осознал, что испытывает облегчение от этого факта. Морковка была очарованна спасшими её народ пиратами. Они столь сильно помогли им за эти 12 дней пребывания на Зунеше. Но сначала похитили того милого повара, который так отчаянно заигрывал со всеми особами женского пола, а потом, спустя неделю прибыла остальная часть команды, и озорной кролик до невозможного быстро прониклась симпатией к милому капитанчику. Покрой его шерстью и получишь великолепного минка-обезьяну. Так она подумала спустя полчаса после общения с ним. А затем, он почему-то кинулся в Китовый лес, хотя надо было бежать совсем в другую сторону. Педро его чуть не убил. Уж намерение Педро убивать Морковка, после стольких лет, могла почуять за милю, сколько бы тот его не скрывал. Правда она так и не поняла причины для такой агрессии. А спустя ещё день на спину Зунеши поднялись те, кого Ину и Нэко так отчаянно жаждали увидеть — вассалы клана Козуки — Кинэмон и Канджуро. И ещё день спустя был сформирован альянс — пираты, самураи, минки и шиноби объединились с общей целью — победа над Кайдо. Было создано несколько направлений по которым отправятся четыре разных потока. Морковка должна была быть в группе герцога Инуараши, но узнав, что Педро вместе с половиной пиратов Мугивары отправляется на Пирожный остров, как единственный, кто в состоянии контролировать Пэкомса — она взбрыкнула. Подкупила обезьянку привратника бананами и спустившись со Слона спряталась на корабле. Себя она показала тогда, когда уже было вроде как поздно возвращать её на Зунешу. Да и Педро не смотря на свою внешнюю строгость не сильно-то и пытался завернуть её обратно, что было довольно странно. От него Морковка ожидала как-то большей строгости, но видать он наконец признал её взрослой (о, кроля, ты даже не представляешь на сколько). За то время, когда они добирались во владения Ёнко Морковка осознала две вещи: Луффи — монстр, который ради конспирации, ну и веселухи, конечно же, может не пожалев сжечь даже собственный камбуз вместе с недельным запасом провизии (Морковке всегда удавалось смотреть под маски других, и недооценивать наивного с виду парнишку она перестала буквально за час общения — рекорд однако; Педро не в счет — когда почти осознанно себя уверяешь в невозможности чего-то, то заметит это самое что-то становиться чем-то из раздела фантастики), и второе — у парня нереально большой диапазон Воли Наблюдения, и просто мистическая осведомленность. Вся эта подозрительно удачная ситуация с ядовитой рыбой, шкурку которой он сожрал так вовремя, буквально за пять минут до столкновения с флотом Джермы 66 и даже умудрился получить поцелуй госпожи «ядовитый розовый» — узнай об этом Ло — удавил бы от зависти, точнее попытался удавить. Следующие события показались девушке каким-то слишком наигранным фарсом: эта приторно-сладкая обстановка, эти жители, что за масками улыбчивых лиц яростно кричат просьбы о помощи, а уж Пудинг эта — ну просто гуру лицемерия. У Морковки хвост аж распушился от неприятия этой насквозь фальшивой куклы, но эти пираты словно не замечали ничего странного; один Педро проявил собранность и адекватность. И то сдался под давлением остальных и отпустил двуличную дрянь. Но тем не менее — карту они получили, и даже до Пирожного острова попали в рекордно короткие строки. А затем им пришлось разделиться. Далее она неожиданно даже для себя попалась в столь жалкую ловушку женщины-зеркала вместе с олененком. Впрочем, заменить себя своим объемным отражением не составило большого труда. Пленить Брюле и её подельников было уже немножко сложней — все же Зазеркалье это её мир. Но вдвоем с Чоппером они справились, и даже смогли заставить её поработать на себя и собрали всех кого смогли. Одна только операция по спасению Брука чего стоит. Хотя в итоге у Морковки так и осталось гаденькое ощущенице, что костлявая скотина устроила себе небольшой выходной, и не сильно то и рвалась на свободу. А затем был кратковременный союз с Бегом. Уже тогда у кролика закралось подозрение, что о намечающемся бунте против «любимой» тёщи гангстера Луффи было известно едва ли не самого начала собственно заговора. Как такое возможно Морковка не представляла, но её чутье буквально вопило об этом. А ещё оно не прекращая стенало в предчувствие какой-то невосполнимой утраты. Начало тогда, когда кроля увидела, как чертов безумный ягуар решил изобразить из себя шахиста, и так и не прекращало с тех пор, а потому она запретила себе даже думать об этом, иначе было слишком больно, чтобы даже дышать. Но в замке Бега, пока Луффи и Санджи приводили себя в порядок Педро просто потащил Морковку в дальнюю комнатку и не говоря ни слова прижал к стене жадно целуя, словно пил её, как мучимый жаждой пьет чистейшую холодную воду. Для девушки словно стена перед глазами рухнула, и как-то сразу стали понятны все те взгляды мужчины, его поведение и все те дикие слухи, что к кроле лучше никому из мужского пола не приближаться, если хотят обойтись без переломов. Плюнув на все и всех, в том момент она могла думать только о своем ягуаре, отдавала ему всю себя и в отчаянье понимала — это прощание. Педро уже похоронил себя и даже не надеется выбраться вместе с остальными. В конечном итоге, сидя за столом переговоров в окружении пиратов, которые обсуждали способы убийства Ёнко, все о чем могла думать девушка, так будет ли судьба благосклонна к ней и оставит ли ребенка от любимого. С его близкой смертью она уже смирилась. В том же отрешенном состоянии она пошла в атаку на чаепитии, со злым весельем смотрела на безутешную старуху, рыдающую над портретом какой-то монашки. И только глядя на огонь сигареты, поджигающей взрывную цепочку, она осознала — нет, не смирилась. С этим невозможно смириться — не удержи её ребята на борту она бы кинулась прямо в бушующее пламя взрыва. Но нет, удержали и даже унеслись одним махом на милю от берега, навсегда оставляя останки Педро на берегу Пирожного острова. Хотя там, наверное, и не осталось ничего после взрыва. А затем был побег, напряженное ожидание часа ночи и полнолуние. Впервые она настолько полно и долго себя контролировала в Цейлонг-форме. Педро бы гордился ей. А еще к ней пришло осознание — за возможность применить эту форму она расплатилась призрачной надеждой на беременность. Слишком сильная нагрузка на тело не оставила и шанса на желанное дитя. Но тогда по другому было просто нельзя, это был единственный путь к спасению и закрыв глаза шляпой от света луны, Морковка отчаянно и тихо плакала. Лила слезы о тех, кого она уже никогда не увидит и не сможет обнять, несбывшаяся мечта о счастье. Однако они сделали это — сбежали из блокады Большой Мамочки и вместе с Санджи прибыли в Вано. А затем снова разделившись принялись готовиться к восстанию. Морковка попала под командование Инуараши и до решающей битвы так и не пресекалась с остальными ребятами. Однако уже на Онигашиме девушка смогла оценить всю грандиозность замысла Луффи — отправиться в Тотленд и своими действиями раздраконить Шарлотту, а затем быстро смотаться в Вано, вынуждая ту следовать за собой, и стравить двух монстров-Рокс, как голодных псин в битве за шмат мяса. Правда, после того как война была окончена она попросилась в команду на постоянной основе. Все равно кем, хоть юнгой бесправным берите, только возьмите. Вернуться сейчас на Зо со всеми для Морковки было подобно медленной казни. Она просто бы не выдержала груза воспоминаний о них с Педро, которыми был пропитан каждый уголок родины. Уж лучше пока вовсе не возвращаться, иначе она рискует сойти с ума от тоски. Сейчас, плывя за последним Дорожным Понеглифом, Морковке выдалась редкая минута отдыха, которую она использовала чтобы почитать судовой журнал. Ну, что она может сказать — она крупно ошиблась, когда посчитала, что операция по стравливанию Ёнко началась на Пирожном острове. Нифига подобного — все как минимум берет начало с Острова Рыболюдей, где Луффи в наглую начал провоцировать Линлин, сожрав месячный запас конфет с её фабрики. Хотя, учитывая характер Луффи, кролик не удивилась, если бы все было просчитано ещё во время двухлетней передышки. Невзирая на наивную внешность, смотреть сквозь маски она умела просто до ужаса точно. Впрочем, по другому она не смогла бы в столь юном возрасте стать Помощником правителей. Внезапно чуткий слух уловил мелодию с палубы. Странно-тихая, она тем не менее разносилась по всему кораблю и звучала казалось бы везде одинаково. Каким-то шестым чувством девушка поняла — сейчас они все умрут. Страха не было, только отчаянная надежда попасть туда, куда и Педро. Что ж, в какой-то мере её желание исполнилось…

***

Отчаянно болящая голова дала понять Морковке, что она очень даже жива. Дикая каша из своих и чужих воспоминаний давила на сознание, четко указывая — ты не в своем мире. Однако десять нитей тянущихся куда-то по ту сторону Ред Лайна успокоили — она здесь не одна. Больше никого она не ощущала. Что ж, оно и к лучшему, наверное. А сейчас следует открыть глаза. Когда её взор прояснился, а перед глазами перестали мелькать цветные пятна, то кролик смогла понять, что находиться у себя дома. В маленьком домике в Мокомо на Зо, где она жила с бабушкой вот уже два года как. Точнее девочка по имени Морковка, трех лет от роду. Это было словно её жизнь поставили на повтор почти с самого начала. В том мире её бабушка дожила до её десяти лет, а затем тихо ушла из жизни во сне, однажды в летнюю ночь. Морковка была безумно рада увидеть старушку вновь, но больше всего её радовало наличие другого живого минка — Педро. В каком бы мире она не находилась, девушка была уверенна Педро — это всегда тот самый её любимый ягуар. И в этот раз она не даст ему умереть. Тем более он ей виноват как минимум свадьбу, но даже без неё Морковка готова предъявить мужчине длинный список простроченных супружеских долгов, и смерть вовсе не оправдание. Бруку вон почему-то его скелетность вовсе не мешает хотя бы пытаться хоть кому-то их отдать. Или стребовать? Ай, какая разница — общий смысл ведь один и тот же. Как там он говорил: «Прося показать трусики я выражаю восхищение и любовь всем девушкам и женщинам в мире». Конечно, можно и не верить в такое оправдание, но девушке как-то безразлично какие истоки у сей похотливой фразочки — удар по кумполу в любом случае легче не будет. Воспоминания заставили усмехнуться, пока девчушка сосредоточено искала зеркало. Ну, все как она и предполагала — очаровательная трехлетняя кроля, белоснежная и крохотная. Приди она сейчас к Педро и потребуй отработать должки, то получила бы разве что какую-нибудь вкусняшку, типа яблока, а ягуар обзавелся незавидной репутацией лоликонщика. Беда однако. Однако, вскоре нарисовалась другая проблема девчушки — как предотвратить формирование Пиратов Ночи и отплытие Педро, которое приведет его на Тотленд? Хотя времени ещё немного есть — где-то около пяти-шести лет до начала сбора команды, если память её не подводит. Но нужно начинать действовать уже сейчас. Заодно и приучить ягуара, что в этом мире у него может быть только одна суженная — Морковка. А значит нужно действовать по принципу Брука, который тоже хочет любви, но не может, ведь уже нечем, а у малышки пока нечем. День спустя все лесная крепость Китового леса могла наблюдать как восемнадцатилетний Педро на полной скорости драпал от хрупкой кавайной кроли, которая носилась за ним с упорством носорога вот уже полчаса с криком: «Любезный дон Педро, соизвольте показать свои трусики!». Не останавливали этот цирк сначала из-за повального ступора, потом из-за нереально дикого ржача, ей-ей даже Шишилиан, который временно исполнял обязанности Помощника, а потому в это время находился во владениях Нэкомамуши, застав этот чудный момент ржал как сивый мерин, что уж говорить об остальных. А сейчас они не могли остановить, так как уже просто не имели сил и даже дышать старались осторожно — пресс болел нереально. Педро удирая от упорной малявки пошел на сто пятый круг (он считал, и у нее просто невозможная выносливость, как для её возраста), он не решался пойти на крайние меры и связать мелкую пакость собственноручно, ибо всерьез опасался, что пока он её будет связывать, она все же исхитриться стянуть с него штаны. Или начнет орать, что к такому виду отношений она пока не готова, и за ним таки закрепиться репутация лоликонщика с вконец извращенными наклонностями. Такого счастья ему и даром не надо, и с доплатой тоже. Морковка бежала уже просто на одном упрямстве, и понимала, что она капец как лоханулась решив действовать по методу извращенной костяшки — уж лучше бы реально просто потребовала супружеские долги отработать — и то фурор был бы куда как менее фееричен. Но как говориться, если сел в лужу — бери весло и греби, что есть сил. Вот она и гребла. Кажись, она умудрилась испохабить их ещё даже не начавшиеся отношения. «О, пожалуйста, высшие силы, ниспошлите мне какую-то помощь извне. Похоже иначе это уже не разрулить». А пока они там ниспосылают — ходу, ходу, а то котик уже вырвался вперед. До прибытия на Зо Комурасаки и Рьюмы оставалось две недели…