Ломая канву судьбы

— Лабун, это — скелет. Он не жрет мозги. — Бооо! — Что значит ты сомневаешься?! Я тебе говорю, что он абсолютно безвреден. Ты посмотри — у него даже нечем эти мозги перетравить. Где ты у него увидел потроха? — Крокус орал уже почти полчаса и чувствовал, что ещё немного и он сам сожрет мозги упрямого кита, ибо он ими и так не пользуется. Соответственно они ему ненужны, а вот сам старик проголодался. — Бооо! — возмущенный рев кита заставил содрогнуться башни на мысах. На морде крупным шрифтом читалось: «Что за дичь ты мне тут втираешь?». — Ну знаешь, поганец мелкий. Я тут понимаешь ли, за тобой присматриваю, нянькаюсь, лечу и защищаю для того, чтобы ты дождался своих друзей. Даже самолично поплыл их искать для тебя, а ты… Ты что сейчас творишь? К тебе, наконец, пришел твой накама, а ты из воды и носа не кажешь. Я что, сам должен с ним общаться? Это, вообще, для кого все, а? — кит, который от удивления чуть не вывалил глаза из орбит под конец пламенной речи своего друга понял, что старикану просто самому стремно оставаться с ходячим мертвецом. Он сейчас просто пытается выманить Лабуна на сушу. Оно в принципе и понятно. Сколько тех мозгов у Крокуса. На один укус, наверняка. Толи дело Лабун — такая большая голова дана для содержания гениальнейших мозгов в мире, а потому в силу своей великолепной логики и превосходного ума Лабун ни в коем разе не поддастся на подленькие уговоры хитрого старикашки. Брук глядя на это представление пытался все понять — как?! Ну вот как все могло прийти вот к такой сцене?! Эх, а как все хорошо начиналось… Когда он добрался в Вотер 7, то понял две вещи. Первое — он ещё не скоро сможет совершить подобною пробежку. Все же одно дело бегать по воде на небольшие расстояния между кораблями во время боя. Ну даже пробежаться со своего корабля-призрака до Триллер Барк. Флорианский треугольник не так уж и велик, а с точки зрения общей карты Гранд Лайн и вовсе крошечный клочок моря. А вот до Вотер 7 нужно пилить и пилить. Брук добрался до острова кораблестроителей на чистом упрямстве и силе воли. Сейчас, валяясь в изнеможении от усталости мужчина благодарил богов, что капризная погода Гранд Лайн была более чем благосклонна к нему в этот раз. Никаких резких изменений погоды, ни штормов или гроз. На протяжении всего расстояния прослеживался почти полный штиль. Это его и спасло. В ситуации, когда полная сосредоточенность сохраняется на беге, отслеживать окружающую действительность не представляется возможным. Очень часто люди имеют дурную привычку неадекватно себя оценивать. Кто-то принижает собственные способности и в итоге гробит уникальный талант в попытке быть как все и соответствовать стандартам серой массы. Но куда как хуже, когда человек наоборот — переоценивает собственные возможности. Такое уже откровенно опасно, ведь в первом случае зачастую никто серьезно не пострадает, кроме, конечно, самого человека, который себя недооценил. А вот если некомпетентный человек берется за что-то вне его возможностей, то очень часто страдают окружающие. Что самое примечательное, в более чем в половине случаев при провале виновники стремятся переложить вину на кого-либо другого. В их сознании виновниками оказываются все, кроме таких великолепных их. Отвратительная ситуация. Брук не мог со всей точностью отнестись к какой-либо группе. Он не переоценил себя — он просто не подумал, что бег на короткие расстояния, и на длинные дистанции существенно отличаются. Для перебежек на короткие расстояния он использовал спринт — очень быстрое перемещение с общей легкостью его теперешнего тела позволяли бегать по водной поверхности не намного хуже, чем по суше. Но вот в чем загвоздка — как бы не был хорош спринт, он очень быстро выматывает бегуна. Такой вот забег жрет очень много энергии. Таким образом, возле Брука всегда должна находиться неподалеку своеобразная страховка — остров, корабль, да хоть какая-нибудь бочка. В свою очередь стайер не так сильно выматывал тело, но был в несколько раз медленнее и соответственно Брук не мог его использовать, ведь тогда одна из двух составляющих его умения бега по воде терялась и он просто бы утонул — слабость фруктовиков никуда не подевалась после перерождения. Брук, оправляясь в свой забег не учел слишком много факторов и это сыграло с ним плохую шутку, почти смертельную. Когда по ощущениям он пробежал где-то пятую часть расстояния, то, наконец, заметил, что начал немного выбиваться из сил. Вот только куда глянь везде море, море и ещё раз море. И ни одного клочка суши, или даже какой нибудь бочки, типа морского подношения, как те, которыми любил заманивать очередных жертв Мория. Сейчас этот бочонок был бы весьма кстати. Пришлось напрячь свою силу воли и просто продолжать бежать, не забывая оглядываться по сторонам — авось повезет и он найдет где сможет отдохнуть. Уже к середине пути Брук даже не оглядывался, он просто тупо бежал по наводке нити-связи. Изначальная сосредоточенность на беге заставила его провалиться в своеобразный транс. Была цель — суша. И был ориентир — Френки, а точнее нить, которая вела скелета к плотнику. В итоге, после продолжительного бега мужчина впал с своеобразный транс, который действовал как самогипноз. Все очень просто — доберись до суши, на которой находиться Френки, и, наконец, сможешь перестать бежать. Ни один человек не может бодрствовать несколько суток и находиться не только дееспособным, но и адекватно соображающим. Бег от корабля-призрака до Вотер 7 занял около недели. Будь это кто-нибудь другой и подобное было бы практически невозможным. Но на руку Брука играло несколько факторов. Первое — Брук изначально не нуждался в еде и питье. Отдых тоже не сильно зависел от того, на сколько измотанным был сосуд для его души. Второе — это тот самый самогипноз. Поскольку все ощущения и чувства скелета происходили от души, а не тела, то сознание просто обмануло само себя… Хотя, даже не так. Изначально все что ощущал музыкант было навеяно подсознанием, о том, что правильно, а что нет. Так за первые тридцать восемь лет мужчина привык несколько раз в день есть, ходить в туалет, спать каждую ночь, чувствовать усталость после выполненной работы или просто под конец дня… Все эти сигналы подсознание посылало на поверхность и имитировало работу живого организма. Будь контроль отдан сознанию, то, возможно, было бы более сложно выжить при забеге, но подсознание основывается на инстинктах. И есть только один непреложный инстинкт, который перебивает все остальные — инстинкт выживания. Когда сознание проанализировало ситуацию и стало понятно, что в таком темпе даже при всей силе воли Брук не выдержит, то подсознание просто отключило поверхностные мысли и чувства. Вся потребность в еде, сне, банальном отдыхе просто на время ушла в самые глубины. Таким образом работал самогипноз — не надо ничего, только бежать туда, куда ведет нить-связь. Теперь, даже если на пути и попадались возможности свернуть немного и отдохнуть, то Брук их в упор не замечал. Четыре дня непрерывного забега в бессознательном состоянии и вот, наконец-то — суша. Брук был готов целовать песок пляжа, на котором валялся, но вот незадача — он слишком устал. Ещё почти сутки он отсыпался и приводил себя в порядок, чтобы явиться перед Френки-саном во всей красе. Ну что сказать… Пролетая над Вотер 7 Брук в очередной раз осознал, что красивая дама никогда не бывает одинока, а главное чем прекрасней особа, тем более злостный цербер её охраняет. Ах, Кокоро-сан — какие восхитительные трусики она, наверняка, носит. Не удивительно, что каждый раз как Френки-сан вспоминал о Кокоро-сан, все остальные начинали дрожать и твердить: «Это дюгонь, всего лишь пьяный дюгонь». А Санджи-сан стонал что-то о восхитительных русалках и верещал, что не позволит разрушить его мечту. Наверное, Френки-сан защищал честь своей приемной матушки и отваживал от нее всех поклонников. Вот и приходилось несчастным как мантру повторять «это дюгонь» дабы прекратить предаваться восхитительным воспоминаниям об этой la femme fatale. Пробовал сам — это реально помогает, но как-то не так. Почему-то представлялась все та же Кокоро-сан, но в костюмчике дюгоня, и в стоя в эффектной позе мило говорящая: «Кия». О, как бы он хотел сказать, что ему стали тесными штаны, но увы… Хотя Луффи как-то и предложил расстроенному очередным фиаско скелету сделать специальный кармашек и засунуть туда огурец. На праведные возмущения почтенного старца он немного задумался и стукнув кулаком о раскрытую ладонь радостно сказал: — А, понял. Ты переживаешь, что зеленый будет через чур палевно. Тогда надо дайкон — он белый как твоя черепушка. Чума, я такой умный! Санджи, тащи дайкон! Это были самые жуткие полчаса в его жизни. В обеих жизнях. Сначала на крик капитана к нему бросилась вся команда. Чтобы Луффи! Сам! Попросил ОВОЩИ! Зоро, как заботливая мамаша моментально укутал дитятко в три одеяла и парус, который оперативно сорвал с реи Френки. Нами и Робин начали наседать на Монки Д. с требованием немедленно сдать тайник с гадостью, которой он закинулся, попутно примеряясь градусником к гусенице имени их капитана и пытаясь нащупать пульс на носу, ибо только он из кокона и торчал. Чоппер требовал срочно позвать врача и на попытки донести до него факт, что именно он и есть врач истерически вопил, что не до их бредней сейчас — Луффи ведь плохоооо. Санджи судорожно пытался понять, что из продуктов могло так долбануть по мозгам их мясоутилизатора на ножках. Усопп, наконец, подал девочкам идею, что малышам, которые не в состоянии держать градусник подмышкой, этот самый градусник вводят в попу и так меряют температуру. Зоро моментально достал катану и со словами: «Луффи, будь сильным — это для твоего же блага» — перевернул активно пытающуюся уползти гусеничку на живот и примерился как будет разрезать. Брук стоял как не прикаянный и не знал что делать. С одной стороны — в этом деле есть и его доля вины. Капитан от всей души широкой пытался помочь накама, а этот самый накама просто не успел этот душевный порыв остановить. С другой — стыдно рассказывать о причинах сподвигших капитана на такую просьбу. Но пока скелет пытался на что-нибудь решиться, Луффи избавился от кляпа и на весь корабль заявил, что, мол, дайкон это для Брука, но он просто стесняется. Ребята сначала вздохнули с облегчением — их капитан нормальный. Санджи в сердцах даже пообещал ему двойную порцию мяса сегодня. Но потом все призадумались. А что это Брук собрался делать с этим дайконом, раз так стеснялся его попросить?! Луффи радостно рассказал о идеи спецкармашка в штанах, и его начинке в тон костям. Брук понял, что надо бежать, а не то он будет бит. Возможно, даже ногами. Девушки будто озверели. Робин его сложила своими цветочными руками в три погибели, а Нами так зарядила из Климатакта, что афро потом ещё неделю было наэлектризированное и пулялось крошечными молниями. Санджи, возможно, тоже бы присоединился к показательной расправе над извращенцем за такое отношение к продуктам питания, но двойная солидарность не дала. Как мужчина он мог понять желание хоть что-то ощутить в своих штанах, а как извращенец ещё и восхитился смелостью Брука. Редиска — это вам не член — со временем не уменьшиться. Ходить с таким в штанах все равно, что расписаться, что ты похотливый извращуга и постоянно кого-то вожделеешь. Так что он скелета громко отругал, а за ужином подложил тому побольше мяска и петрушки в тарелку. Брук от стыда чуть не покраснел. Удержала только физическая невозможность покраснеть костями, но он очень старался. Вспоминать это было не менее стыдно, но сейчас Брук не отказался бы от дайкончика. Крамольная мыслишка мелькнула и была тут же была улетучена из черепушки под действием сильного удара по оной — скелет, наконец-то, приземлился. Задержаться на Вотер 7 сподвигло несколько вещей. Он очень сильно устал по время пробежки и теперь как минимум месяц не повторит такой вот забег. Второе — сейчас спешить особо некуда. Он сейчас среди живого населения и в густонаселенном городе, рядом находиться накама и есть ещё четырнадцать лет до момента выхода Луффи в море. Учитывая, что Лабун ждал его при встрече с Луффи, когда тот спустя три месяца от отплытия попал на Реверс Маунти, то и сейчас кит тоже ждет. Несколько месяцев даже ни в какое сравнение не идут со столькими годами. Так музыкант остался ещё на месяц. Френки его потом выловил и выдал ЦУ насчет легенды их знакомства, о чем сам Брук даже не подумал. Так как сейчас был самый разгар строительства Рокетмэна, то старик пытался помочь, ну или не очень сильно мешать плотникам. Восхитительная секретарь столь часто мелькала перед глазами, что Брук успел за этот месяц изучить Вотер 7 вплоть до мельчайших закаулков. С высоты птичьего полета все они были видны как на ладони. А летал Брук часто. Так часто, что мог сейчас с закрытыми глазами нарисовать карту острова-города. Поездка в Путти на поезде с неисправными тормозами дала такой прилив адреналина, что ностальгия после возвращения в мастерскую навалилась жуткая. Столь сильная, что хоть волком вой. Брук наверное бы кинулся опять в путь, но у него не было жизнеспособного плана как добраться к Лабуну и не затонуть по дороге. Френки ещё на следующий день внимательно его выслушал и кивнул, мол, сейчас немного подумаю, и что-нибудь соображу. И таки сообразил. Лодка с мотором на морской воде. За идею был взят катер на огненной тяге Эйса, о котором ему рассказал как-то Луффи. Заставить двигаться лодку на двигателе, который работает от морской воды задачка не из легких, но он все же справился. Пьянка, которую они закатили тогда была в самом разгаре, когда в дрова пьяный Брук завыл причитая со слезами на глазах, что его масенький китеночек, его бубочка один-одинешенек ждет его возле Реверс Маунти (Крокус как-то деликатно стерся из воспоминаний пьяного скелета). А потому, не дожидаясь окончания вечеринки, Брук написал записку вывалив в итоге на бумагу тонну слез и соплей, как метофоричеких, так и вполне физических, и собрав манатки ускакал к лодке. Френки её почти закончил, оставался только тормозной механизм отладить… Ну, что сказать… Когда ты несешься со скоростью пять морских миль в час без возможности остановиться и без надежды что топливо кончиться, то это капец как стремно. Сначала Брук вопил: «ЮХУУ», потом: «Хочу жрать» (нет, сначала он хотел кушать, но на такой скорости никакой рыбалки не бывает, а потому через день после голодовки вопил он искренне и правдиво). Но спустя три дня крик был только один: «Лабун, уходи на дно, не то пришибу!». Опять же, не то чтобы было близко уже к Реверс Маунти, но с такой скоростью передвижения Брук просто напросто опасался, что не успеет предупредить кита о своем прибытии и случайно покалечит. Крик сыграл свою роль. Джимбей засек этот ор за милю от своего корабля и во всю мощь глотки заорал перепуганному скелету: «Сейчас я тебя подкину, а ты прыгай на наш корабль» и рыбкой нырнул в море. Сначала музыкант не врубился в ситуацию, но когда поднятая штурманом волна подкинула его лодочку в воздух в направлении корабля-рыбки, то моментально сориентировался и схватив свои пожитки спрыгнул на палубу. Катер без пассажира умчал в сторону Калм Белт. Красиво умчал сволочь. Впрочем, ладно есть дела и поважнее. — Джимбей-сан, я так рад тебя видеть, — скелет кинулся обнимать штурмана. — Трусы не покажу. Даже не проси, — условные рефлексы они такие. Даже если подкаты были в сторону девушек, мало ли что могло замкнуть в черепушке их музыканта. С другой стороны, если Брук перейдет на мужские панцу, то Луффи окажется в безопасности. Рука потянулась к подолу халата. — Не-не, Вы что, Джимбей-сан, я исключительно ценитель женской красоты, — Брук заметив тянущуюся руку нервно засмеялся. Труселя мужиков-сатанистов ему до сих пор снились в кошмарах. — Тьфу ты, — какая-то не типичная у штурмана реакция. Брук внезапно понял, что пытается сжать несуществующие ягодицы. — Ты точно уверен? На мне сегодня очень даже симпатичные семейники. С рыбками-гуппи. — Ик, — скелет не смотря на тон заядлого демона-искусителя попытался совершить побег путем спрыгивания за борт, но кто ж ему даст? — Стоять. У меня для тебя посылка от капитана и несколько указаний. Брук моментально остановился. Шутки шутками, а приказ капитана не подлежат обсуждению. Тем более, интересно же — что там прислал Луффи. — Так, держи вот — твоя Ден Ден Муши. Она настроена на Луффи. Это для общей связи с командой. Звонить только в экстренных случаях. Сама Луффи будет тебе звонить только поздравить с праздниками и в случае крайней необходимости. В остальном на связи будет Робин — она сейчас выполняет функцию секретаря при нашем капитанчике. — Она? С каких пор Луффи она? — Брук как всегда вычленил самое главное. Для себя главное. Джимбей только тяжело вздохнул и достал альбом. Предчувствуя бадабум эмоций он открыл на первой странице. — Нужно срочно найти дайкон, — а вот сейчас вообще не понятно. Какой ещё дайкон? Чего это похотливая костяшка смущенно хихикает и возбужденно йохохокает? Надо сказать, что случай с дайконом произошел до прибытия на Сабаоди, так что Джимбей и Морковка не знают в чем соль шутки. Нет, намеренно никто не скрывал этот факт, но просто как-то к слову не приходилось вспоминать тот случай, вот сейчас это спасло Бруку жизнь. Но увлеченный своей могучей фантазией старичок этого даже не заметил. — Ладно, черт с ним, с дайконом. Ещё есть просьба от Робин, — Брук даже не реагировал. Рыбочеловек поймал себя на диком желании разобрать этот суповый набор на несколько частей, чтобы удобней было фасовать по холодильнику. — Хочешь глянуть на трусики Боа Хэнкок?! — гаркнул в слуховое отверстие скелету штурман. Ты смотри-ка — сработало. Этот извращуга моментально вышел из мира своих фантазий и уставился на него как гончая на сочный кусок мяса. Джимбей несколько перепугано сглотнул, но собрав мужество в кулак продолжил говорить. — Ну раз хочешь, то дуй на Амазон Лили и попытайся посмотреть. Но сначала просьба Робин. Ты когда будешь навещать Лабуна и Крокуса просто подтверди, что ты виделся с Нико Ольвией в водах Флорианского треугольника, и рассказал ей о Лабуне и вашем с ним обещании. А то Робин с её мамой случайно занесло на Мысы-Близнецы и они проговорились, что знают тебя и пришли передать Лабуну от тебя привет. Короче не спали контору. А теперь дуй давай, пока я какое-нибудь ребрышко не стырил на бульон. Говоря эту тираду Джимбей тащил скелет за воротник костюма к борту корабля. Аладин уже спустил шлюпку на воду, как замена смывшемуся в дальние дали катеру. Рыбочеловек сгрузил на посудину музыканта и придав ускорения мощной волной отправил от греха подальше. Нет, он конечно скучал по всем членам команды, и Брук не исключение, но с тех пор как он ляпнул про дайкон, у Джимбея непонятно даже для него самого отчего-то крепла мысля, что пускать на хавку человеческий скелет для рыбочеловека не считается каннибализмом. Так что отправил он своего накама подальше, дабы не очутился несчастный в супчике. Надо будет спросить Френки, что там за прикол с дайконом, может он знает? Брук, который усилено греб внезапно ощутил себя в смертельной опасности и налег на весла. Лодочка буквально взлетела над поверхностью моря, претендуя на лавры победителя в заплыве на скорость, обставляя даже предательский катер. Ещё неделя такого бешеного темпа и вот он там от куда начал свое путешествие по Гранд Лайн. Последний из пиратов Румбы. Лабун, ну вот мы и встретились. Скелет с воплем: «Лабун, мой маленький, как же ты вырос» — кинулся бежать по воде прямо к только что вынырнувшему киту. Тот, узрел явление восставшего из мертвых, заревел: «БООО» — и с перепуганным выражением морды попытался спрятаться на глубину. Это он провернул успешно, и Брук пробежав над местом дислокации кита добежал аж до берега, где попал в объятья выбежавшего на рев Лабуна Крокуса. Ах, как это романтично. Закат, пустынный берег, об который разбиваются высокие волны и двое стоящих в обнимку и смотрящих друг другу в глаза. Ну, то-есть глаза в глазницы. Лабун, вынырнувший посмотреть что происходит, смутился и решил было уплыть, дабы не мешать свиданию, но потом до гениальнейшего из китов дошло — мертвяк пытается сожрать его человека! Крокус, конечно, тоже со своими причудами, но это был его лечащий таракано-человек. Ну, а что? Вон люди все вечно говорят, мол, тараканы в голове завелись. Крокус завелся у Лабуна в желудке, но это тоже очень даже понятно — в голове все занято его вне всякого сомнения исключительным мозгом — для тараканов места нету, даже для таких полезных. — Бооо, — спасайся давай глупый старик, а не то вдруг он тебя покусает, а ты потом меня? — Лабун, это Брук. Все хорошо. Брук, да отцепись ты уже от моей одежды. Это очень смущает. — Не могу, Крокус-сан, у меня пальцы судорогой свело, йо-хо-хо-хо. — Какая ещё судорога?! У тебя даже мышц нету, чтобы их сводило. — Мышц нету, а судорога есть! Я лучше знаю свое тело, — главное стоять на своем и не важно что звучит логичней. — БООО! — ранимая китячья душа не выдержала пренебрежения своей персоной. — Что «Бооо»? Где радость, а? К тебе Брук пришел. — Боо. — Что значит «не Брук»? Ты что, афро это не узнаешь? Или манеру разговора? Точно тебе говорю — это Брук. — Боо. — Что значит зомби? Ты где такого зомби видел, умник? — Боо. — Ах, зомби, который охотится на живых и мозги жрет. Понятно-понятно, — Крокус задумчиво покивал, а затем заорал к ненормальный. -Ты вообще охренел?! Ты где этот бред взял? — БООО! — Лабун, это — скелет. Он не жрет мозги. — Бооо! — Что значит ты сомневаешься?! Я тебе говорю, что он абсолютно безвреден. Ты посмотри — у него даже нечем эти мозги перетравить. Где ты у него увидел потроха? — Крокус орал уже почти полчаса и чувствовал, что ещё немного и он сам сожрет мозги упрямого кита, ибо он ими и так не пользуется. Соответственно они ему ненужны, а вот сам старик проголодался. — Бооо! — возмущенный рев кита заставил содрогнуться башни на мысах. На морде крупным шрифтом читалось: «Что за дичь ты мне тут втираешь?». — Ну знаешь, поганец мелкий. Я тут понимаешь ли, за тобой присматриваю, нянькаюсь, лечу и защищаю для того, чтобы ты дождался своих друзей. Даже самолично поплыл их искать для тебя, а ты… Ты что сейчас творишь? К тебе, наконец, пришел твой накама, а ты из воды и носа не кажешь. Я что, сам должен с ним общаться? Это, вообще, для кого все, а? Брук неловко переминался с ноги на ногу и пытался аккуратно влезть в разговоры, но пока ни в какую не получалось. Лабун его не узнавал, и это было капец как обидно. Вообще, что там наплела Робин со своей мамой? Разве они не предупредили Крокуса и Лабуна, о том как он выглядит? А нет, похоже предупредила, но Лабун видать витал где-то в своих мыслях. Вот и получилось, что Крокус его узнал, а Лабун — нет. Надо делать ход конем. Брук достал из своей черепушки звукозаписывающую ракушу и включил запись. Задорная мелодия вклинилась в тот крохотный промежуток, когда кит закончил в очередной раз реветь, а старик ещё не начал орать в ответ. Все замерли и просто слушали песню. Лабун, затаив дыхание слушал столь знакомые, но, к сожалению, уже полустертые из памяти голоса своих накама. Крокус просто стоял с замершим на губах очередным возмущенным криком и просто слушал предсмертное послание отчаянных и храбрых ребят к своему маленькому другу. Сейчас этот «маленький друг» вымахал что та гора и возмущенно ревет чуть что не по его. Скупая слеза скатилась по старческой щеке. Он помнил их лица. Все до единого. Воодушевленные, радостные и немного грустные от расставания со своим накама. Брук не плакал. Он свое оплакал там, в тумане Флорианского треугольника. Здесь же он с надеждой ждал реакции Лабуна. Неужели и сейчас не признает? Но нет, стоило закончиться записи и кит рванул в сторону берега на всей доступной ему скорости. Счастье-то какое — Брук вернулся к нему. Ластясь к нему как кот, абсолютно не смущаясь разницей в размерах, он внезапно остановился. Брук ведь не обиделся на его подозрения, что он зомби, нет же? Брук тихо рассмеялся, уж он-то всегда мог понять о чем думает Лабун. Тот тихонько (ну как тихонько — для его размеров тихонько, а так то как эхо высоко в горах прозвучало) протянул: «Боо» и смущенно потупился. Наконец-то они пришли к согласию. Это будет замечательный отдых… Два месяца блаженного ничегонеделия и дураковаляния с Лабуном под смеющимся взглядом Крокуса. Брук, наконец-то, смог быть со своим накама. Однако, через три месяца он решил, что больше не может ничего не делать. Это почти повторяло сидение на поломанном корабле во Флорианском треугольнике. Да, Лабун и Крокус были рядом и он очень этому был рад, но все же после стольких приключений с Луффи и остальными, Брук просто не мог подолгу сидеть на одном месте. Он конечно не стал таким адреналиновым маньяком как Луффи или Зоро с Санджи, но монстротрио, вообще, вне всякой конкуренции. Тем не менее, сидеть просто так было ужасно скучно, а потому Брук решил — он опять станет певцом, а гонорары с концертов положит в банк на общекомандный счет. Созвонился со всеми. Получил добро от капитана (еле удержался от просьбы показать трусики, ибо была вероятность, что Луффи согласиться и тогда это будет последнее, что он увидит перед уже окончательной смертью, если его вообще не прибьют до того) и остальной команды. Согласовал сколько хочет оставить себе на расходы и карманные деньги и начал составлять план своего завоевания эстрадной арены. Невольно вспомнилось трио обезьян. Эх, и где он надет снова таких тупых, чтобы пахали на него как рабы на плантациях за зарплату в два разы меньшую чем полагается? Нет, Брук сам по себе не злой, но даже боги прощают лишь раз. А эти дегенераты, мало того, что унесли его от поселения Харахетания, не дав тем самым воплотить возмездие над дурными сатанистами, так ещё и сделали это на середине песни, которую он создал с таким трудом, под жутким психологическим насилием (вид семейников мужиков-сатанистов и невозможность увидеть женский вариант). Так что да — это они просто отрабатывали свои долги. Ну и что, что они о них и знать не знали. Как говориться, незнание законов не освобождает от ответственности за их нарушение. Спустя ещё месяц Брук сидел в казино в Рейнбейсе напротив Крокодайла и мило улыбался. — И почему я должен взять Вас на работу? — Крокодайл, который не так давно стал Шичибукаем, после того боя с Белоусом в котором умудрился выжить (скажем честно — старик счел ниже своего достоинства добивать ту еле дышащую котлетку) отсиживался в Арабасте. Ему ещё, наверное, даже в голову не пришло захватывать управление над страной. Правда казино он успел отгрохать и это стало дополнительной гирькой на чашу весов в пользу начать карьеру с этого казино. На самом деле не важно от куда ты начинаешь. В прошлый раз он начинал, вообще, на улицах, стоя на деревянном ящике, куда его примостили его «менеджеры» и ничего — меньше чем за два года стал звездой мирового масштаба. А тут шикарное казино. Пускай не такое как «Гранд Тесоро», но в отличие от него имеет существенный плюс — здесь ты не попадаешь в рабскую зависимость от хозяина казино. Однажды уже испытав отчаянье от золотых оков, больше добровольно туда идти не хотелось. Но сейчас это не важно. Важно собеседование. — Потому, что я универсал. Играю на любом музыкальном инструменте. Пою любой репертуар — от лирических баллад до шансона. Так же сочиняю собственные композиции и песни. И смею Вас заверить они очень даже хороши. — И что же такая разносторонняя личность делает в моем скромном казино. Почему же сразу не пошли покорять Новый мир? — ирония удивительным образом сделала глубокий баритон ещё более насыщенным. Крокодайл сейчас походил на холеного породистого кота, которого хозяйка трепетно лелеет, а от того он такой довольный. Удивительно, но ему очень шел этот образ. Брук подумал: «Хорошо, что кот, а не собака» — и несколько испуганно вздрогнул. Как наяву он вновь увидел голодный блеск в глазах минков-собак и их восторженное: «Мертвый Барон. Гарчу». Это один из самых жутких его кошмаров. И ещё одна причина отказаться от идеи начать с Нового мира. Пока его фрукт не начнет снова действовать на полный функционал он туда ни ногой. — Скажем так — туда всегда успеется, а вот от туда… — скелет задумавшись слегка передернул ключицами (ну да, плечи-то отсутствуют). Неожиданно для самого себя он избрал самую верную тактику. В глубине души Шичибукая ещё не отжила горечь от поражения и потери погибшей команды. И время ещё не дало самому себе застлать глаза самонавеянным желанием захватить страну. — Хоо? Хорошо. По рукам. Условия контракта обсудим за кофе. Но сначала все же скажи — как зовут моего нового работника? Брук, находясь все ещё в плену воспоминаний о времени пребывания на Зо, протянул печально с горделивыми нотками: — Я скелет самых сахарных костей, — видя как округляются в удивлении глаза напротив тот пришел в себя и бодренько закончил. — Я Соул Кинг. Здрасти. Челюсть Крокодайла таки отъехала вниз. Брук смотря на это только усмехнулся — это будет занятное сотрудничество.