Сила притяжения

      Новогодние каникулы пролетели незаметно, словно их и не было, и лишь семейные фотографии согревали душу воспоминаниями о проведённом времени. Мои родители очень любили делать совместные фото, где бы мы ни были — будь то лес, театр, и даже в больнице они умудрились попросить медсестру сделать нам фотокарточку на память. Самое главное — они потом обязательно распечатывают эти снимки и вкладывают в большой семейный альбом. Сейчас я смотрю на эту фотографию, и мне хочется плакать и смеяться одновременно: с одной стороны, я очень похожа там на домовёнка Кузю, а с другой — понимаю, что такую меня видел наш физик.       Кстати о нём. На каникулах он уехал в Москву, поэтому мы почти не общались: пару раз он справлялся о моём здоровье, и на этом всё. Оружие против панических атак мне нашла мама — её подруга, женщина не от мира сего, посоветовала какие-то таблетки, которые всегда ей помогали. Теперь я пью их перед сном и сплю как младенец — безумно благодарна этой подруге, даже несмотря на то, что она с прибабахом. Всё вернулось на круги своя. Снова начались занятия, Ева, Андрей и Кирилл были в добром здравии, и теперь об аварии мы вспоминали с грустной улыбкой. Все были рады, что остались живы. Я же была безумно рада тому, что никто не вспоминал наш с Андреем поцелуй. Мы оба негласно приняли решение делать вид, что ничего не произошло, но отношения с ним стали немного натянутыми. Впрочем, меня это не сильно волновало, потому что появилась другая проблема, которая сжимала сердце — Данила Евгеньевича не было в школе, да и в городе, судя по всему, тоже, уже вторую учебную неделю.              Вместо него физику вёл старый учитель Яков Петрович, который буквально рассыпался на глазах — ему давно пора было на пенсию, вот только он никак не собирался уходить, и поэтому ему выделили всего пару классов для обучения. Теперь он с радостью издевался над нами. Почти весь класс умудрился нахватать троек по новым темам. Ох, видели бы вы, с каким удовольствием он их ставил — физика стала пыткой не только для меня, но и для всего класса. Мы буквально выли и умоляли Данилу Евгеньевича поскорее вернуться, на что тот лишь сухо писал нам в группу, что у него срочные дела и он пока не знает, когда вернётся. В сравнении с Яковом Петровичем я вдвойне начала ценить нашего родного Даню и с нетерпением ждала его занятий. Я была готова зубрить всё, что он скажет, лишь бы он вернулся.       Однако каникулы всё же пошли мне на пользу, и по остальным предметам я была почти отличницей. Даже с Екатериной Юрьевной отношения немного наладились, хоть она и продолжала смотреть на меня с холодом, в то время как остальным ласково улыбалась. Началась активная подготовка к ЕГЭ: каждый выбирал предметы, которые должен был сдавать. И если сначала я делала упор на обществознание, то теперь решила поступать в архитектурный университет, поэтому дополнительным предметом выбрала физику, несмотря на то, что понимала, каких трудов мне это будет стоить. Я записалась на курсы рисования, где меня должны были подготовить к экзамену по рисунку. Карандаш лёг в мою руку так, словно всегда там и должен был быть. Я снова рисовала — и это было действительно непередаваемое чувство: штрих за штрихом, будто колдуя на белоснежном ватмане, аккуратно выводя каждую линию.              В эти долгие, томительные дни ожидания Данила рисование стало моей отдушиной.       На третью неделю вернулся физик, которого наш класс встретил с возгласами облегчения и радости. Выглядел он немного уставшим, но счастливым. Вот только радость с его лица тут же испарилась, когда он заглянул в журнал, его брови поползли на лоб.       — Я, конечно, понимал, что вам немного тяжело, но чтобы настолько?! — произнес мужчина, растерянно почесывая затылок.       — А мы вам говорили! Где вы пропадали столько времени?       — Ладно, я виноват, но объясните, как такое получилось? — вопросом на вопрос ответил учитель.       — Нам за две недели дали на изучение целых пять новых тем, и после каждой была мини контрольная, естественно мы за такой короткий срок ничего толком не поняли, — жалобно протянула Катя Коршунова.       — Мда, видимо придется вам все заново объяснять. Кстати, я посмотрел ваши списки предметов на сдачу ЕГЭ, в этом году набралось 12 человек из всей параллели. Уже с этой недели начнем подготовку, вечером скину расписание. А теперь давайте пробовать исправлять ваши оценки, открывайте учебники.       Прозвенел звонок с урока, и я начала неторопливо собирать вещи, в душе надеясь остаться наедине с учителем, и может даже поговорить, а тот будто прочитав мои мысли внезапно произнес:       — Коршунова останься, тут проблема с журналом, и Волкова тоже, — я аж подпрыгнула на месте от радости, — Смирнов доску протри.       Минут пять я ждала, пока физик давал какие-то поручения Кате и что-то показывал в журнале, а затем, когда та вышла вместе со Смирновым на пару, повернулся ко мне.       — Как дела, Волкова?       — Хорошо, Данил… Евгеньевич, — поспешила добавить я, на что тот немного хмыкнул, — как сами?       — Тоже неплохо, — меня начало напрягать наше перебрасывание формальными фразами.       — Вы что-то хотели?       — Вообще да, я очень удивился, увидев тебя в списке тех, кто хочет сдавать физику, думал, ты все-таки струсишь.       — Вы недооцениваете меня, — холодно произнесла я. — Даже обидно стало.       — Прости, — улыбнулся он примирительно. — Как я и обещал, я помогу тебе с поступлением, вот только пока что индивидуальных занятий больше не будет, сейчас я делаю упор именно на ЕГЭ, поэтому будешь заниматься со всеми, кто будет сдавать физику. Будем разбирать основные задания, но я обещаю, что буду очень внимательно следить за твоими успехами и помогать.       Я почувствовала, как улыбка медленно сползла с моего лица, но опомнившись, натянула ее еще шире до самых ушей, а то не хватало, чтобы физик увидел мое разочарование.       — Ничего страшного, у меня тоже совсем нет времени на наши занятия, очень много уходит на рисование теперь, — соврала я, — поэтому буду стараться все понимать на общих занятиях.       — Вот и отлично, — как-то отстраненно произнес он, вообще он стал каким-то недосягаемым, потерянным где-то в своих мыслях.       — Вы так и не рассказали мне.       — О чем?       — О нашем уговоре. Мы договорились, что если я продолжу заниматься физикой, то вы расскажете, почему преподаёте в школе.       — Я и забыл уже, — учитель немного оживился и даже улыбнулся. — Всё проще простого. Если ты ждала какой-то страшной тайны, то поспешу тебя разочаровать. Примерно два с половиной года назад здесь уволился физик, он был классным руководителем у вашего класса на тот момент. Замену долго не могли найти. Весь сентябрь несколько классов просто оставались без уроков физики, потому что учителей катастрофически не хватало. И в какой-то момент мама Марины Арестовой позвонила мне и попросила меня подать свою кандидатуру в учителя. Как ты уже знаешь, мы с ней знакомы, и она знала, что я хорошо разбираюсь в физике. На тот момент я только закончил университет и только начинал научную карьеру в исследовательском центре, поэтому был готов ухватиться за любую возможность. Спустя примерно полтора года я уже встал на ноги, начал добиваться заметных успехов, и преподавание в школе мне, по сути, стало не так необходимо. Но я привязался к своему классу и решил, что уйду после того, как они закончат одиннадцатый класс.       — То есть, это последний год вашего преподавания здесь?       - Да. Мне нравится работать в школе, но я не могу здесь сидеть вечно. Это было нужно мне для опыта, но сейчас у меня много своих личных проектов и работы в центре, а совмещать это с работой в школе очень тяжело. Ты и сама это знаешь.       Я кивнула. Когда мы созванивались ночью, Данил очень часто в это время работал, потому что просто не успевал совмещать и школьные обязанности, и научные проекты.       После его рассказа осознание того, что через несколько месяцев мы больше никогда не увидимся, нахлынуло тяжелой волной. Наши пути разойдутся, как и со многими остальными, как и с близкими людьми из родного мне города. И лишь фотографии с выпускного и последнего звонка будут напоминать о проведенных днях в школе.       - Понятно, — натянуто улыбнулась я, стараясь скрыть свой расстроенный вид, — я пойду, а то уже скоро урок начнется.       - Хорошо, — только и сказал Данил Евгеньевич и начал перебирать тетради.       Все что я решила после этого разговора, это то, что мне пора избавляться от этой влюбленности. Ничего кроме боли она не принесет эта глупая интрижка с учителем. Хотя нет, даже не интрижка, это просто непонятно что.       Только я вышла из кабинета, как вселенная, словно услышав меня, подала мне знак в виде оповещения на телефоне. Это был Антон, который начал мне писать, когда я еще лежала в больнице. Общение наше было странным, немного формальным, но в то же время мы всегда находили какие-то темы для разговора. Мы ни разу не виделись с той ночи в клубе, однако, сейчас в сообщении я увидела приглашение в ресторан. Это типо свидание? И если еще пару дней назад я бы отказалась, то теперь я с уверенностью написала утвердительный ответ. Как говорится, клин клином вышибают.