Инстануна

      Нет.       Ты меня не поняла.       Я УЖЕ здесь. Твоё кафе не так-то просто найти, но я смог.       Нуна, я приехал к тебе. И я не уйду, пока не увижу тебя.       Наён думала, что у неё остановится сердце, но организм был мудрее и не собирался прощаться с жизнью из-за этих тридцати слов. У девушки всего лишь непроизвольно разжались пальцы, секундами ранее привычно обхватившие смартфон. Упав на кровать экраном вверх, гаджет продолжал показывать сообщения, пришедшие от человека с ником agustd.       От человека, которому Наён начала врать ещё до первого сообщения, даже до взаимной подписки на профили друг друга. От человека, которого Наён отчаянно любила уже несколько месяцев.       От Мин Юнги.       Наён рухнула на кровать, не в силах посмотреть на экран лежащего рядом телефона. В голове гудело, в глазах темнело, а колени начали трястись, что обычно случалось с ней только во время решения тестов и ответов на семинарах, когда её слушала вся аудитория. Девушка всё же взяла в руки смартфон, не написав ни слова в ответ, бездумно схлопнула окно приложения и встретилась взглядом с тёмными миндалевидными глазами, которые — она знала точно — могли театрально закатываться, довольно щуриться и смотреть так тепло, как никакие другие глаза на свете. На фото, стоявшем на заставке телефона Наён, Мин Юнги в белом свитере был совершенно спокоен. Тишина и умиротворение буквально текли вместе с кровью в венах легко склонившего голову набок молодого человека с небрежно лежащими тёмными прямыми волосами. Эти состояния в тот момент даже не снились ни Наён, ни самому Юнги, в Интернете упорно называющему себя Агустом Ди. Казалось, что друзьям по переписке никогда больше не быть спокойными после того, как они оказались в одном городе.       Наён услышала, что в дверь дома позвонили, и её будто окатило холодной водой.       «Не может быть».       Но спустя минуту, тянувшуюся половину вечности, девушка услышала смех, который она узнала бы из тысячи. Не Юнги. Всего лишь Сынён. Милая, добрая, умная, смешливая, такая красивая и успешная во всём Сынён. Наён судорожно всхлипнула, но слёз не было и в помине — лишь пустота с примесями горечи и страшной обиды непонятно на кого. Точнее, понятно, однако трудно признать себя виноватой во всём, даже если больше не на кого переложить эту самую вину.       Наён резко схватила телефон, встала с кровати и задержалась взглядом на круглом зеркале, будто впервые увидев своё лицо. «Какая же ты дура. Я так тебя ненавижу». Больше всего на свете девушке хотелось разбить зеркало, в кровь содрать костяшки пальцев, измельчить осколки в зеркальную пыль, но остатками рассудка она понимала: это не поможет ничему, даже прийти в себя и дать волю чувствам, — лишь привлечёт лишнее внимание, такое ненавистное и такое ненужное.       «Прости, но ты не увидишь меня, Юнги, потому что меня нет на свете».       Наён рванула на себя дверь комнаты и быстро выскочила в коридор. Спускаясь по лестнице, она начинала слышать голоса брата и Сынён всё более отчётливо. Наён совсем не хотела этого делать, но всё же остановилась в дверном проёме, тяжело дыша, будто бежала кросс, а не преодолела спуск в двенадцать ступеней. Она остановила бегающий взгляд на диване, где сидели брат и его девушка.       Красавица Сынён была одета в горчичную водолазку и джинсовую юбку, едва достающую до колен. Она убрала за ухо прядь роскошных длинных волос и широко улыбнулась Наён, не успев понять, что в глазах милой младшей сестры её парня горела наизлейшая ненависть, на которую только было способно молодое сердце, не остановившееся после тех самых тридцати слов.