Моменты

О том, что в магазине посетитель, Мюриэль известил небольшой колокольчик, который она повесила у входа. Обычно в такие моменты у нее могло от неловкости или страха сердце выпрыгивать из груди, но все равно она была искренне рада общению с людьми. ― Ох, мистер… Вернее, Азирафаэль! Тот стоял у прилавка и оглядывался вокруг, наверняка отмечая небольшие изменения в его бывшем пристанище. Впрочем, Мюриэль совершенно не стыдилась забавных сувениров на полке, а также подаренного ей большого фикуса одним милым пожилым дедушкой, о котором они сейчас и вели речь с… Ох. Ох… ― Мюриэль, здравствуй! ― он коротко улыбнулся, поприветствовав ее, и любезно поинтересовался: ― Как идут дела? Тебя не атакуют с просьбами продать Пророчества Нострадамуса? Помнится, был один весьма настойчивый покупатель, я едва от него отделался! ― О, ну, интересовались несколько другими… вещами. Все пророчества в полном порядке. Она сконфуженно улыбнулась, когда Азирафаэль заметил ее нервозность и слегка выгнул бровь. Ему хватило пяти секунд, чтобы прислушаться к давящей тишине вокруг и на мгновение закрыть глаза. Гримаса, возникшая на его лице, была… непонятной и странной для нее. Словно ему вдруг стало нестерпимо больно, но уже через мгновение он снова посмотрел на нее с застывшей на лице улыбкой. ― У тебя гости? ― Я… Это скорее… ― она замялась и взглянула в сторону лестницы. Вальяжной походкой спустившийся Кроули отсалютовал им стаканом виски. Он и ей предлагал попробовать эту гадость. ― Уже уходишь? ― прорезался сквозь тишину дрогнувший голос Азирафаэля. Кроули неспешно подошел ближе, залпом осушил стакан и аккуратно поставил на прилавок. В этот момент Мюриэль вся сжалась в попытке остаться незамеченной, в чем, впрочем, не было необходимости. Они были заняты друг другом, и ни один не отводил взгляд. Если бы на Кроули не было очков, Мюриэль от стыда просто сгорела бы. Потому что это казалось слишком личным и слишком… болезненным. По крайней мере, так она это чувствовала, пусть они и молчали. ― Какой отвратительный костюм, ― наконец, прервал молчание Кроули, оглядев его с ног до головы. На Азирафаэле и в самом деле была другая одежда: белоснежные пиджак и брюки, такого же цвета рубашка, застегнутая наглухо на все пуговицы, и туфли. Разве что галстука белого не было. ― Я скучал… по тебе, Кроули. ― Забавно, что мне было очень даже хорошо без упоминаний Небес и эфирных непроходимых тупиц, ― сухо процедил Кроули и, приблизившись к нему, едко добавил: ― Спасибо, что помог мне определиться, с кем или без кого мне действительно будет лучше. Азирафаэль скривился как от удара и задышал так часто, что Мюриэль показалось: он сейчас того и гляди задохнется или расплачется. Захотелось подойти и обнять его, но вряд ли ей разрешена такая вольность, поэтому застывшим истуканом она взирала на обоих и не смела даже дышать. ― Ты все еще можешь вернуться, ― прошептал Азирафаэль. ― Со мной вместе, мы с тобой на Небесах вдвоем, как раньше. Пожалуйста! То, как исказилось лицо Кроули, было красноречивее многих слов. ― Не вижу ни единой причины это делать. Он вдруг посмотрел на Мюриэль, которая вмиг выпрямилась еще больше, приосанившись, и кивнул на прощание. Азирафаэль, заметавшись на одном месте, бросился за ним, но почти сразу остановился. Покачал головой и вдруг воскликнул: ― Я люблю тебя, разве этого недостаточно?! Кроули медленно остановился. Запрокинул голову в потолок и шумно выдохнул, чуть ли не впервые показав, что не так уж он безразличен. Когда он обернулся, Азирафаэль ощутимо вздрогнул, но упрямо продолжал смотреть на него и, более того, с вызовом вздернул подбородок повыше. ― Это пройдет, всегда проходит. ― Он поправил очки и хмыкнул: ― Ведь как говорил классик: ничто не вечно, ангел. ― Но… Колокольчик снова тихо прозвенел, и Азирафаэль еще долго смотрел ему вслед. Мюриэль боялась даже пошевелиться, ощущая такое напряжение в воздухе, что, казалось, еще чуть-чуть и земля под ними разверзнется и поглотит каждого навсегда. Ангел и демон… Влюбленные друг в друга ангел и демон? О таком ее не предупреждали. Ее вообще не… О том, что она осталась в книжном одна, тоже известил колокольчик. Что ж, давно пора было его снять. Дурацкая была затея.