Пять стадий

Питер смотрит на Халка с планшетом в одной руке и чашечкой кофе в другой и где-то между мыслями о плохо пропеченном хлебе на завтрак и хрен пойми откуда взявшемся баге в программе Карен (тот едва не стоил ему его гребаной жизни вчера, вот правда, он не летает), отвлечённо думает о том, что вот это — это совсем немного дико. И придурковато. И нарушает пару-тройку каких-нибудь всратых законов Вселенной. Это — это Халк с планшетом в руках. Нет, он понимает. Когда всё в твоей жизни в один прекрасный момент внезапно начинает зависеть от твоего умения держать пульс в условно допустимом референсе, а твое альтернативное «я» имеет весьма смутные представления о допустимом уровне насилия на квадратный метр и предпочитает сначала бить, а потом бить ещё раз, то ты, располагая определенным интеллектом, ищешь способы от альтернативного «я» избавиться. Возможно, в конкретный момент, когда твоё альтернативное «я» перестаёт казаться всамделишным злом, а в твоей жизни появляется несколько сотен (тысяч) людей, располагающих понятными ожиданиями в отношении твоего альтернативного «я», и штуки три — находящих твоё альтернативное «я» взаправду хорошим парнем, ты пересматриваешь свои планы и вместо способов избавиться ищешь способы угомонить. Возможно, у тебя это получается. Возможно, ты этому рад. И это неплохо, Питер понимает. Питер вообще понимающий. Людей. Всяких. Со всевозможными акцентуациями и фиксациями, он вроде как вхож на Базу и знаком с подавляющим большинством его обитателей. Он достаточно хорошо знает Баки Барнса, а тот, если вы спросите Паркера, может многое рассказать о чувстве вины и бессознательном. Он неплохо поладил с Тором, а бессмертие и буквальная безнаказанность так себе фундамент для праведности. Питер не пропускает ни одного визита Стражей на Землю, а давайте будем честными — никто из них не мог похвастаться безоблачным прошлым. И хотя, по мнению Питера, на Базе в последнее время вообще стало слишком много беспризорного народа, возросший спрос на профессию «героя» даёт Паркеру действительную возможность подсчитать относительно справедливую статистку. И посему выходит, что из десяти гипотетических супергероев безгрешным оказывается в лучшем случае один. И это нормально. По мнению Питера, ты вообще должен повидать в жизни некоторое дерьмо, чтобы принять окончательное и серьёзное решение с этим дерьмом бороться. Вероятно, Питер капельку резковат в последнее время касательно всего, что прилежит к надеждам посторонних людей на причастность к великому, но ещё он имеет полное право располагать чуть более высокими ожиданиями к каждому хоть сколько-нибудь разумному существу в коридорах Базы. Он так думает. Ведь среди последних сообщения на телефоне у него есть это: @friendly_neighborhood А если, теоретически, мне нужно воспользоваться библиотекой?

@mechanic если нью-йоркская публичная ничем не может тебе помочь, то я могу публично её в этом упрекнуть

@friendly_neighborhood *печатает*

@mechanic но если тебе ничем не может помочь Карен, то я сочту это за личное оскорбление

@friendly_neighborhood Нет! Она крутая. Очень крутая! Спасибо.

@mechanic и почему Карен?

@friendly_neighborhood А Пятница, потому что Робинзон Крузо?

@mechanic потому что написал её в пятницу, карапуз

@friendly_neighborhood Моя первая учительница.

@mechanic *прислал вам голосовое сообщение*

@friendly_neighborhood Что? Она была классной.

@mechanic не сомневаюсь ключ-карта работает на вход и на выход с Пятницей ругаться можно и нужно, стряпню Вижена лучше не хвалить

@friendly_neighborhood *печатает*

@mechanic ну?

@friendly_neighborhood Я могу приходить?

@mechanic чувствуй себя как дома Хэппи лучше предупредить заранее меня не будет на Базе два дня, Вижен всё покажет

@friendly_neighborhood *печатает*

@mechanic скажешь “спасибо” ещё раз, и я закрою вай-фай

В общем, Питер с болезненной регулярностью перечитывает сумбурный чат почти годовалой (шестилетней?) давности, и поэтому, возможно, немного зарывается. Думает о том, как именно процент мышечной массы влияет на IQ, и с заведомым скепсисом в голосе роняет: — Гипотетически. Беннер отвлекается от планшета и ждёт, вероятно, что тот сейчас спросит что-нибудь про гамма-лучи. Покажет на коленке придуманную формулу с немыслимым количеством переменных, попросит помощи с каким-нибудь хитро выдуманным проектом, озадачит неисправностью в костюме или попросит-таки глянуть на код Карен — та действительно чудит в последнее время. Или же нет. Кого-то вроде Тони Старка можно было бросить голым посреди пустыни, и он улетел бы оттуда на джете из песка и иголок кактуса. Его сила была не в деньгах и костюмах, она была в мозгах. Золотых руках и почти нечеловеческом умении выживать. Брюс знает всё о двигателе внутреннего сгорания, но на деле не может его собрать — разница и в этом тоже. (С поправкой на Большого Парня: тому не нужен песок и иглы кактуса. Но нравятся двигатели. Большие, металлические. Ну, вы знаете. Рвать их на части) Нравились — раньше. Тони же из любых кусков делал целое. Это не было ни хорошо, ни тем более плохо — это была данность, одно из условий задачи, которое Ник Фьюри наверняка учёл, собирая их всех вместе в одной комнате. Всё это — было. Тоже раньше. Питер только учится говорить про Тони в прошедшем времени и со свойственной возрасту юношеской грубостью предполагает, что нынешний Брюс с куда большей радостью дал бы пару советов про первое свидание и верный фильтр для фото в «Инстаграм». Нежизнеспособных, правда. Потому что — Брюс Беннер же. В общем Паркер считает, что мир много потерял и прежним никогда не будет. — Да? — Беннер смотрит ему в глаза, и Питер теряется. Всё не то. — Рискни мы ещё раз отыграть всё назад… Как бы оно было? Питер знает, как выглядит. Будто спрашивает, но на дельный ответ не рассчитывает. Та степень позаимствованной заносчивости, что вместе со злостью никак не хочет его отпускать. Почти навязчивая идея объяснить каждому, кто хоть на что-нибудь претендует, — у вас не получится. Брюса это отчего-то совсем не трогает. — Вероятно, мы бы наломали дров, — честно отвечает он, с удивительной ловкостью нажав огромными зелеными пальцами на кнопку блокировки планшета. — Ну ещё бы… — Знаешь, о чём мне однажды рассказал Тони? Питер замирает, пряча любопытство за пренебрежительным снисхождением, и Беннер с бледной улыбкой рассказывает: — В двадцать один, когда пресса обсасывала каждую его косточку, а Совет Директоров любовно пересчитывал акции в контрольном пакете, Тони пригласили на научную конференцию в Сидней с докладом о НКИ. Там он познакомился с Сэлом Кеннеди. — Кеннеди? Тот самый? Этнобиолог? — Да. В перерывах между лекциями он варил DMT из мимозы и каждое выступление начинал с «Заряжаем Вселенную в пушку. Целимся в мозг. Огонь!». Питер невольно фыркает, и Беннер улыбается шире. — Угадай, что Сэл попросил написать на своём надгробие? — Заряжаем Вселенную в пушку? — Нет. «Был вроде как полезен». Питер со стуком захлопывает рот. Ножки стула, на котором он раскачивался, с грохотом опускаются на пол, и Паркер вдруг вспоминает, как Тони крутил в руках крохотную отвёртку, с которой никогда не расставался, и выглядел посреди аскетичного дворца науки и техники как никогда более уместно: гордый, в нелепой футболке с котиками и абсурдно дорогом пиджаке. Глаза умильного животного сверкали из-за светящегося реактора под тонкой тканью, а в глазах Тони горел дерзкий вызов и манящее, далёкое будущее. — Я с юношества не покидал лабораторию, — признаётся вдруг Брюс. — Жил наукой, видел и делал то, что многим моим коллегам только снилось. Но даже мне, привыкшему к сверхъестественному и на Земле, и в космосе, то, что делал Тони, казалось сюжетом научно-фантастического фильма — таким же удивительным и нездешним. Питер отводит взгляд, стремительно теряя весь запал, и старательно борется с подкатившим к горлу комком. — Он уничтожил все записи, — пожимает плечами Брюс. — Скорость мысли сродни ясновидению. Паркет сглатывает из себя невесёлую улыбку. — И часто вы? Об этом думаете? — Каждый вечер, Питер. Каждый вечер. Питер плачет. Тихо, уже беззвучно. А потом рассказывает ему про Карен. Беннер решает проблему за две недели. То, с чем Тони, вероятно, справился бы за пару часов. Паркер считает, что мир много потерял и прежним уже никогда не будет. И боги!.. Так считает каждый из них.