Nightmare

***

«23/09/11 … Итог дня: Жизнь — дерьмо. Сладких снов»

***

Часы тихо тикали в кабинете, ударяя своими стрелками прямо по головам людей, что сидели в помещении. Легкий ветер, трепещущий тюль, неразборчивые разговоры тех, кто находился за дверью и чертовски долго тянущееся время, которое будто специально издевалось над всеми, кто чего-то так сильно ждал: подарка, встречи или, например, одиночества. Черт, оно будто смеется нам в лицо. Прошла только минута. — Ты ведешь дневник, как я тебя просил? — тихо спросил пожилой мужчина и, поправив на себе круглые очки, что были без толстой оправы, сел за стол, дрожащими руками ставя на него чашку горячего кофе. Фрэнк тяжело вздохнул, чуть поерзавши на чертовски неудобном и дешевом стуле, размял шею, двигая ею из стороны в сторону и, пожав плечами, тихо ответил: — Конечно, мистер Уивер. Я веду его уже больше месяца. — И как успехи? — тихо спросил он, делая несколько глотков горячей жидкости и медленно перебирая свои бумажки. Фрэнк чуть поморщился при виде этого, невольно представляя ту жгучую боль, что бывает в горле, когда ты съешь или выпьешь что-то чересчур горячее и не остывшее. — Ну, не знаю. Вроде, получается. И, да, мне становится намного легче от того, что я могу куда-то выместить свои мысли, страхи, — неуверенно перечислял парень, почесывая висок. — Эм… Так что, в целом, все неплохо. — Это хорошо, Фрэнк. Я говорил тебе, что это обязательно поможет. Когда в голове бардак, приходится упорядочивать все в ней при помощи записей, иначе бардак будет только расти и в итоге портить твою прекрасную психику, превращая ее в помойку и жилье для различных психических заболеваний. Оно нам не надо, ведь так? — он тепло улыбнулся своими тонкими губами, наконец оторвав взгляд от бумажек и посмотрев на Айеро. Тот вжался в стул сильнее, неуверенно кивнул и, сминая в руках край футболки, едва слышно ответил: — Да, наверное, Вы правы. — Я точно прав, Фрэнк. — мужчина засмеялся, скрещивая руки на столе. — Твой сон был спокойным сегодня? Ничего не тревожило? — Ну, — Айеро опустил взгляд в пол, будто пытаясь спрятаться от психолога перед собой, — все тот же сон. — Снова? — Да, — промычал Фрэнк и вздохнул. Доктор тихо хмыкнул, поправляя очки на переносице, что чуть съехали вниз и, нахмурив брови и сделав серьезный вид, будто пытаясь всех вокруг убедить в том, что он реально психолог, стал внимательно разглядывать парня, смущая его только сильнее. — В нем изменилось хоть что-то? Место? Люди? Слова? — Нет. Все точно так же, как и в прошлый раз. — Это странно, — тяжело вздохнув, заключил он. — Ты пил травы, что я тебе прописал? — Да. Я выпил уже все, и, единственное, чего мне от них хочется, так это бегать в туалет каждые пять минут, но никак не спать крепким сном, — попытался отшутиться Фрэнк, и даже тихо усмехнулся, будто пытаясь создать вид, что шутка правда была смешная. — Я не смогу выписать что-то более сильное для тебя. Но, если через определенное время не будет наблюдаться положительной динамики, я буду вынужден рекомендовать консультацию психотерапевта. Поверь, так будет лучше для тебя. Твое здоровье — это не то, чем стоит рисковать. Если травы помочь не в силах, попробуй медитацию или чтение перед сном. Мультфильмы, чтобы отвлечь сознание от той проблемы, что сидит внутри тебя. — Да, конечно, — не прекращал поддакивать он, понимающе кивая головой, словно кукла. — Я попробую. — Ты пытался отвлекаться от мыслей об этом сне, как я тебя просил, Фрэнк? — Пытался. Я… рисовал перед сном. Играл на гитаре. Пытался сделать из карандашей колодец. Читал какие-то тупые комиксы, но он все равно приходит. — Почему он так засел в твоей голове? — тяжело вздохнув, спросил мужчина, доставая из небольшого чехла, что лежал на столе, платочек, и протирая им свой едва вспотевший лоб. — Ты ничего не вспомнил? Может, где мог видеть точно такую же сцену или с тобой было что-то в жизни похожее? — Ничего, — пожал плечами Фрэнк, неотрывно наблюдая за своим врачом, тяжело вздыхая и повторяя про себя алгоритм его действий, который он уже успел наизусть выучить, пока лечился у этого странного мужика. А сейчас он должен будет положить платочек обратно, нервно убирая чехол в стол. — Ты должен быть максимально откровенен со мной, Фрэнк. Пойми, что без твоего участия наши консультации зайдут в тупик. — мистер Уивер откинулся на спинку своего мягкого кресла, устало вздыхая, на что Айеро только лишь мысленно закатил глаза, сетуя на то, что его задница уже отваливается от твердости сиденья стула, на котором он сидит, а этот типа врач еще и вздыхает, развалившись на ебаном царском месте. Несправедливость! — Знаешь, ты не мог бы принести мне свой дневник? — начал психолог через несколько секунд очередной тишины, копаясь где-то в себе. — Я хотел бы изучить его и попытаться найти что-то там. — М, я принесу к следующему разу. — Хорошо, Фрэнк. Сейчас можешь идти. — мужчина махнул рукой в сторону темно-коричневой деревянной двери, после снимая очки и кидая их на стол. Он потянулся руками к выдвижному ящику и стал что-то искать там, будто что-то очень важное. Но даже это Фрэнк успел выучить. И недовольно фыркнул от ощущения неприятного покалывания в теле. От ощущения того, как сводило его легкие и чуть передавливало горло. Этот чертов старик сейчас курить пойдет. А Фрэнку еще до ночи терпеть… Это издевательство. Тихо кашлянув, психолог быстро вынул пачку сигарет из ящика стола и засунул ее в карман своих джинс, делая вид, будто это и не сигареты вовсе, а какая-то жвачка, хоть и, будем честны, его бегающие маленькие глазки выдавали мужчину с потрохами. Фрэнк никогда не понимал, почему он так прячется от него и делает вид, будто не курит. Вот уж кому точно было плевать на здоровье чуть пухлого седого мужчины в очках, который периодически любил нести либо бред, либо что-то очень непонятное, так это Фрэнку. Ему же не восемь, чтобы он потом стал тут бегать и кричать всем, что сигареты видел. Все эти правила в этом месте такие тупые… — Чего сидим? — спросил мистер Уивер, когда Фрэнк так и продолжал сидеть на стуле, неотрывно наблюдая за мужчиной, но при этом будто сквозь него глядя. — А? — вздрогнув и мотнув головой, отозвался он. — Иди на обед, Фрэнк. Я тебя отпустил. — А, да… простите, — прошептал он, потирая сонные глаза и едва поднимаясь со стула. — Когда мы встречаемся в следующий раз? — В понедельник, — отрезал доктор, собирая документы в стопку и раскладывая на столе. — В пятницу я должен уехать по делам, потому не смогу тебя принять. Надеюсь, ничего страшного в этом не будет. Но если все же нужно будет с кем-то поговорить, то можешь найти миссис Пол. Она будет заменять меня все выходные. — Фрэнк тихо промычал, поправляя одежду на себе и осторожно прикусывая губу. — Спасибо, мистер Уивер. До свидания, — прошептал он и, мотком головы поправив волосы, все же наконец-то вышел из кабинета, позволяя и себе, и психологу, облегченно вдохнуть свежий воздух, который появился будто из ниоткуда, стоило им разойтись по разным помещениям. И нет, дело было далеко не в том, что кого-то мучили газы или между ними мелькали искры и они мечтали трахнуть друг друга вечером. Дело было именно в самой обстановке всего происходящего. Из раза в раз эти консультации не давали никакого результата. Фрэнк сказал все, что мог. Психолог посоветовал все, что мог. И оставалось только молчать и смотреть друг на друга по сорок минут, так как эта беседа обязательна, но беседовать уже не о чем. В жизни Айеро ничего не менялось, да и мистеру Уиверу вряд ли было до этого хоть какое-то реальное дело. И это было второй причиной, почему воздух в такие моменты накалялся до предела, заставляя время застывать. Психологу не было дел до проблем подростков. Он делал свою работу, делал хорошо и умело, но даже не пытался вникать в эмоциональную часть проблемы. Да и на это было как-то плевать даже самому Фрэнку. Он не считал, что у него правда есть какие-то проблемы и просто жил так, как ему хотелось и как позволяли обстоятельства. Все было серо. Эти белые стены коридора и темное напольное покрытие, кажется, удручало всех в этом месте. Что преподаватели, что дети ощущали себя только хуже от местной палитры, но менять ничего точно никто не хотел. Возможно, дело было даже и не в ней самой, а в месте, от которого всегда веяло легкой грустью и какой-то отрешенностью от реального мира. Огромная коробка из трех этажей. Несколько сотен детей. Взрослые люди, которые занимаются ими. И забор, что окружал территорию по периметру и был чем-то вроде напоминания всем о том, почему они здесь оказались. Вся эта постройка выглядела как самый хуевый дизайн от самого хуевого дизайнера. Ни вкуса, ни воображения, лишь жалкие попытки заставить людей чувствовать себя лучше с тупыми рисунками радуги на заднем дворе и парой деревьев, что росли там. Признаться честно, Фрэнк уже давно привык ко всему этому и, кажется, забыл о существовании других цветов, кроме тех, что окружали его. Небо не было таким голубым, как когда-то, еда не была такой вкусной, кровать мягкой. За все то время, что он находился здесь, все чувства к комфорту давно исчезли. И, нет, дело было не в самом месте, а в том, что Айеро давно не был дома. По коридору шли подростки, что-то тихо обсуждая между собой, чтобы не поднимать сильный гул в помещении. Тусклый свет заставил Фрэнка чуть поморщиться и, поправив свою футболку уже в пятый раз за ближайший час, пойти вдоль стенки до столовой, чтобы хоть как-то скоротать очередной ближайший час до занятий. Понурив взгляд и сделав вид, что его не существует, Фрэнк медленно перебирал ногами, разглядывая лишь носки своих грязных кед, что уже давно не казались белыми. Час тут, час там, час где-то еще и время проходит незаметно даже для этого места, несмотря на всю свою скукоту. Когда на улице уже был вечер, Фрэнк сидел в своей комнате, читая какую-то книгу, что взял из библиотеки и которую еще не успел перечитать пять раз. Да, асортимент в этом месте был довольно скудный и больше расчитан либо на детскую литературу, либо на научную, но ни то, ни другое Фрэнк не любил. Ему нравились ужасы и фантастика, что-нибудь связанное с жизнью или же с тем, чего он в свое время был лишен — свободой, домом, шансом, надеждой. Айеро нравилось сидеть по вечерам и под звуки тихого дождя или же шелеста листвы перебиратать чуть пожелтевшие страницы очередного рассказа, погружаясь в него с головой и совсем забывая про сон и про то, что рано утром ему нужно вставать на занятия. Да и спать не хотелось совсем уже давно. Каждый раз это было как каторга, как какое-то наказание за то, в чем Фрэнк виноват не был. Он всегда выглядел уставшим, с огромными мешками под глазами и чуть впалыми щеками, из-за того, что от недостатка сна пропадал и аппетит. Глаза парня давно потухли. Он не был особо эмоциональным и энергичным, как другие дети в этом месте. Не рвался к знаниям или к исправлению. Он, скорее, всегда сидел в тени и изредка общался хоть с кем-то, чтобы совсем не поехать крышей. Хотя иногда на все сто был уверен, что давно сделал это. — О, черт, да, чувак! — вдруг прошептал он, а на его лице расплылась легкая довольная улыбка от происходящего в книге. — Отбой! — прокричал громко женский голос в коридоре и свет резко потускнел больше обычного. Комнату окутал мрак, а света луны не хватало, чтобы даже буквы увидеть. Фрэнк тихо выругался этому и, наугад сделав закладку, заставляя страницы чуть похрустывать, положил книгу под подушку, улегся на нее и накрыл себя одеялом, чтобы создать видимость своего сна. Как это и было всегда, через пару минут к нему зашла проверяющая, огляделась вокруг и, убедившись в том, что Фрэнк никуда не собирается сбегать, лишь вздохнула, тихо закрывая за собой дверь. И в эту же секунду парень открыл глаза. В комнате он жил один. Его прошлого соседа отпустили из этого места и позволили вернуться в обычную школу, заметив улучшения в его поведении. А позапрошлого соседа же, напротив, перевели в другой корпус, чтобы оказывать на него более сильное давление, в попытках изменить хоть что-то. От части, Фрэнк был даже рад этому. Он мог делать тут что хотел, как хотел и сколько хотел. Не приходилось слушать ворчаний сожителя о том, что ему мешает свет от телефона или же о том, что вещи Айеро разбросаны везде. Можно было наслаждаться одиночеством в полной мере, но все же, иногда хотелось незамысловатого диалога о погоде или же тупой училке, что снова кому-то несправедливо поставила плохую оценку. Но вот уж почти как месяц, говорить о таком ему точно не с кем. Достав телефон из кармана своих шорт и вновь заняв сидячее положение, Фрэнк, недолго думая, достал следом и книгу, открывая ее на той странице, где остановился, и включая фонарик, чтобы разглядеть хоть что-то и продолжить чтение. Оно захватывало его с ног до головы. От простых букв Айеро иногда казалось, что он вновь жив. Его переполняли эмоции и чувства, переживания за героев и радость. Иногда он охал, иногда вздыхал, а иногда даже едва приоткрывал рот, желая начать материться на всю комнату, но старательно сдерживал себя, чтобы не навлечь беду. О, да. Общаться и жить приходилось ему только в том мире, которого никогда и не было, либо же который давно исчез из-за реформ и перестроек. Но даже с ним приходилось прощаться на определенное время. Обычно, это происходило, когда глаза Фрэнка уже болели от желания закрыться и отдохнуть, а голова была настолько тяжелой, что понимание даже обычных диалогов давалось с трудом. Это всегда происходило ближе к рассвету, прямо как сейчас. Его восторженность поутихла, эмоции вновь погасли и он ощущал себя таким усталым, что не было сил даже страницу перелистнуть. Закрыв книгу и положив ее на прикроватную тумбу, он кинул телефон на кровать, потирая свои глаза, будто ища в себе остатки сил на последнее занятие перед сном. Быстро поморгал. Потянулся, перебирая каждый пальчик на руке. А после нагнулся и стал копаться под кроватью, пытаясь что-то там найти и совсем скоро принимая свое привычное положение. Проведя рукой по черной тетради с небольшими белыми узорами, Фрэнк отцепил ручку от обложки, нажал на кнопочку, создавая тихий щелчок во всей комнате и, открыв свой дневник, пытался сосредоточиться на мыслях. «24/09/11 Сегодня моя запись вряд ли будет длинной, потому что я довел себя до очередного изнеможения и совсем не могу соображать, но все же должен. Эти записи следует вести ради моей же безопасности, потому что в ином случае я чувствую себя гораздо хуже от всего того, что творится в моей голове. Мне надо с кем-то говорить, будь то белый лист бумаги или же реальный человек. Это не столь важно, как хотелось бы. После моего очередного тяжелого пробуждения и этого идиотского сна, день сразу пошел под откос. Я ударился об ебаный угол кровати. Промазал зубной пастой по щетке и уронил все в раковину, а потом и вовсе надел футболку наизнанку и проходил так два первых урока, пока не услышал тихие смешки в свою сторону. Недосып дает о себе знать не в лучшей для меня форме. Я стал ужасно рассеянным и забывчивым, но поделать с этим ничего не могу. В конце концов, это далеко не моя вина, и я просто не могу спать, зная, что увижу это снова. Те травы, что прописал мне мистер Уивер не помогли совсем, мне от них далеко не хотелось спать спокойно или что-то в этом духе, они действовали, как тупое мочегонное и, мне кажется, я за эти пару недель сбросил несколько килограммов из-за них. Но прописывать что-то другое он давно отказывается. Как и делать со мной хоть что-то. Улучшений нет. Ухудшений тоже. Ни он, ни я не знаем, что делать с этим треклятым сном и каждый раз смотрим друг на друга, как на истуканов, ожидая каких-нибудь слов или чего-то нового, но в этом месте не может быть ничего нового. Черт, я так устал тут находиться, что даже описать сложно. Я не понимаю, почему меня держат тут аж три года. Почему я не могу поехать домой, как тот же Джеймс, и ходить в свою старую школу, к старым друзьям. Да, у меня были проблемы, но ухудшений же нет. Я не убиваю никого и ничего не делаю с собой, почему я до сих пор здесь? Не знаю. Каждый раз, когда я задаю этот вопрос директору, я получаю ответ, что он сам решит, когда я могу быть свободен, но, мне кажется, ничего он не решит и я сгнию тут до своего совершеннолетия, а это не самая лучшая смерть, которую я хотел бы. И вообще, я слышал, что иногда тут держат детей и после восемнадцати, если посчитают нужным. Я не хочу, блять, этого дерьма, я хочу свалить из этого места и хоть немного ощутить себя лучше! Несправедливо. А еще, я хочу хоть раз проснуться бодрым и без страха в груди. Без ощущения того, что мое сердце прямо сейчас умрет от того, как сильно оно сжимается. Каждая попытка уснуть дается неимоверно тяжело. Организм требует сна, а сознание последними силами цепляется за реальность, чтобы не оказаться в том сне, который преследует меня. Но даже сейчас я прекрасно осознаю, что не смогу увидеть что-то новое для себя, а уж тем более светлое. К этому дерьму понемногу привыкаешь, но все же… будем честны, мне жутко. Я все чаще стал думать о том, что мама немного ошиблась, отправив меня сюда, и я должен был лечь в психлечебницу! Но я тут. Даже не знаю, что лучше. А еще, мистер Уивер попросил принести ему мой дневник. Думаю, он устанет читать все то, что я тут писал. *нервный смешок*. Я совсем не знаю, что должен писать и пишу все подряд… Черт. Ебаный сборник анекдотов с моими мыслями, а не дневник. Итог дня: Жизнь — дерьмо. Уж прости, друг, но другого не будет точно. Сладких снов. Я говорю это сам себе… Идиот. Или бумаге? О, господи, какая разница? Это не самая главная моя проблема, уж точно. Песня дня: A Heartbreak — Angus & Julia Stone »