Nightmare

***

На улице стоял жаркий день. Солнце палило с ужасной силой и каждый человек, что в это несчастное время рискнул выбраться на улицу, прятался за огромными шляпами, кронами деревьев или же пытался избавиться от давления местного «убийцы» холодными напитками. Да уж, такой погоды давно не было в этой местности, все вокруг даже зацвело. Впервые за долгое время. Горячие лучи солнца неспеша гуляли по лицам прохожих, заглядывали в украшенные витрины магазинов и будто изучали город своими щупальцами. И, боже, каким же спасением были те легкие дуновения ветра, что так редко нападали на жару, давали людям надежду и заставляли их улыбаться уголками губ. Фрэнк был как раз одним из тех, кто жил в надежде на именно такую встречу. Он тоже прятался от солнца. Тоже скулил и стирал платочком ручьи пота, что бежали по лбу. Его волосы были собраны в хвост, на глазах красовались черные солнцезащитные очки, а на голову же была натянута старая бейсбольная кепка с давно вытершимся логотипом местной команды. Фрэнк немного поерзал на кожаных сиденьях автомобиля, недовольно зашипев от того, как влажная кожа его ног отлипла от них, а затем посмотрел на наручные часы. Он тяжело вздохнул, покрывая матом Джерарда за его вечное копание, но практически сразу же переключился на бутылку воды, стоящую рядом. Холодные капли неспеша стекали по его щетине, скатывались по острому подбородку к мускулистой шее, огибая собой кадык Айеро и убегая куда-то за край его футболки. — Хэй, хэй! — вдруг закричал Уэй во весь голос, ударив рукой по горячей крыше старого автомобиля. Фрэнк, не ожидавший такого резкого звука, подпрыгнул на месте, обливаясь и кашляя. — Придурок! Ты меня напугал! — рыкнул он, а Джерард лишь засмеялся, снимая с глаз парня очки и натягивая их на себя. — Это месть за все те разы, когда ты пугал меня. Милый хвостик, детка. И шортики. Для меня нарядился? — Боже… нет. Чего ты так долго? — продолжал фыркать Фрэнк, пытаясь поправить на себе мокрую одежду, чтобы было хотя бы не так холодно и липко. — Обсуждали дальнейшие планы на жизнь. Прости, — отмахнулся Уэй. Он неспеша обогнул машину, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и, тяжело вздохнув, занял место рядом с Айеро. В машине тут же повисла тяжелая тишина. Фрэнк просто наблюдал за своим другом, будто ожидая подробностей, а тот и не спешил с ними, отмалчиваясь и смотря перед собой. — Что? — все же нарушил тишину Уэй, одарив друга улыбкой. — Ты расскажешь мне что-нибудь? — Сначала я хочу поесть. Давай, заводи свой доисторический аппарат и вези меня к ближайшей забегаловке типа «McDonald’s». — Что-то серьезное? — спросил Фрэнк, но послушно завел машину и начал неспешно выезжать на дорогу. Брюнет пожал плечами, разминая шею и открывая окно, чтобы уставиться уже в него. Он нервно закусил губу, глубоко вдохнул свежий воздух, что стал прохладным, благодаря движению автомобиля. Этот густой и душный воздух во время жары всегда бесил Джерарда. А как бесил его пот, и говорить не стоит. — Не знаю. Вроде, не особо. Но хорошего тоже мало. Они сказали, это все, конечно, хорошо, что я отсидел в исправительном учреждении, что поймал там маньяка и так далее, отсидел полгодика еще и в тюрьме, но они не дадут мне свободу. Мои преступления достаточно тяжелые и им надо собрать совет, чтобы обсудить, что со мной делать. Знаешь, наказание какое-то вроде я понес, но за то, что делал я, наказания другие. — Джерард, зачем вообще ты это делал? Я бы никогда в жизни даже не подумал, что ты на такое способен… — Потому что я мудак, — пожал плечами он и усмехнулся, глянув на Фрэнка. — Я был им. Не люблю я людей, Фрэнк. Терпеть не могу к ним привязываться, а некоторых просто ненавижу. И, нет, это не история классического маньяка, просто не люблю много мусора вокруг себя. А его было очень много. Ну, я и стал агрессивным, использовал всех, подставлял. Боже, кого там было ценить, м? Но, соглашусь, делать кому-то больно мне не стоило. Я не собирался насиловать хоть кого-то, но этот придурок, брат этого… он сам приставал, я клянусь! — рыкнул Уэй, возобновляя свою шарманку. — Да, блять, я сказал в учреждении совсем другое, но мне надо было как-то взять все шишки на себя за то, что может быть с тобой! И надо же, какую жертву он состроил, по психологам ходит! Я его не трогал, просто послал после того сраного секса! Ты мне веришь? — с надеждой в голосе спросил Джерард, заправляя прядку волос за ухо, а Фрэнк же вздохнул, усмехаясь и сжимая руль руками. — Слушай, я не знаю, что точно там у тебя было. Я даже не знал, что ты можешь быть лжецом и все такое. Но если я еще здесь и вожусь с тобой, значит, я верю. И я прибить тебя готов за все то, что ты скрывал. Возможно, во мне есть некоторые сомнения, но в твоих же силах все исправить. И дать мне поверить в тебя снова. И в эти отношения. — Фрэнк… прости. Я хотел сказать тебе, но не знал как. Ты должен понимать, это не как в ориентации признаться, это хуже. И, да, я был изначально других взглядов на твой счет, но теперь мы очень близки и все то, что мы пережили… — Да. Я понимаю, — прервал его Айеро, — но если я услышу хоть раз от кого-нибудь о твоем лицемерии, о том, что ты снова что-то совершил, я получу доказательства и все кончено. Ясно? — Да, — кивнул Джерард и засмеялся, потянувшись в карман джинсов за пачкой сигарет. — Непривычно видеть тебя «живым», Фрэнки… Сразу весь из себя такой грозный. Я рад, что все это закончилось. — Знал бы ты, как рад я. — О, я знаю. — брюнет фыркнул. — Ты теперь сутками напролет только и делаешь, что спишь, а ночами не даешь спать мне. Я думал, снимать квартиру вместе — хорошая затея, но упустил такую маленькую деталь, как твой сон. — добавил он, а затем поднес тонкую сигарету к губам, тут же чиркая перед ней зажигалкой. — Только не дыми в машине, пожалуйста, — отмахнулся Айеро, а в ответ получил лишь средний палец и хриплый смех. Машину на короткое время наполнила тишина. Разговор продолжать попросту не было смысла. Почему? Да потому, что Фрэнку нечего было говорить Уэю. Он уже давно все высказал, еще когда они оба были заперты в исправительном учреждении, когда он очнулся после долгого беспрерывного сна, что длился несколько дней. Это были самые ужасные дни в жизни каждого из парней. Джерард не знал, выживет ли Фрэнк, успел ли он вовремя прикончить ту тварь или все же опоздал, а Фрэнк бродил по лабиринтам собственного сознания, сталкиваясь с последствиями такой долгой мучительной жизни. И сколько раз парню казалось, что он проснулся, что он выбрался, но это все было лишь обманом и будто наказанием за то, каким Фрэнк был до всей этой ситуации с демоном. И даже когда парень проснулся, он долго не мог поверить, что не спит. Убеждать его пришлось различными способами: щипать, колоть, давать пощечину. Фрэнк просто не верил, а при виде Джерарда вовсе истерил и кидался на него, принимая образ друга за то существо, что портило жизнь парню. Но стоило ему осознать и понять тот факт, что он не спит, как Фрэнк тут же бросился на Уэя с объятиями, расспросами о том, что же все-таки случилось, кто был этим монстром, куда он делся и жив ли он. Психолога после той бойни решили подставить всем корпусом. Разве у кого-то был выбор? Все из тех, кто присутствовал тогда в одной комнате с Джерардом были, мягко говоря, шокированы. Их вражда на время закончилась, ведь стояла куда более важная проблема: как доказать, что убили они не милого и доброго старичка, что пытался помочь местным подросткам, а настоящего монстра? Первым делом парни устроили собрание в комнате отдыха, обсуждали каждую деталь и мелочь, пригласили нянечку, чтобы лучше изучить вопрос и тут появилась легенда про маньяка-педофила, что работал тут, как волк в овечьей шкуре. Кое-кто из парней согласился запятнать свою репутацию в глазах некоторых личностей в этом месте и дать показания о том, что мужчина предлагал им различные непотребства и странные вещи. Разумеется, одному человеку никто не поверит, двум тоже, да и трем, учитывая какие дети тут обитали, но когда их семь, а одна из персонала подтверждает, что замечала странности за мужчиной… всем пришлось поверить. Как пришлось поверить и в то, что психолога убили в ходе самообороны в очередной попытке заполучить красивого мальчика. На эту роль отлично подошел бы Джерард, но, к сожалению, его репутация и честность были серьезно подмочены, так что он выступал лишь борцом за справедливость, что вступился за недруга и оттого оказался еще большим добродетелем в глазах людей из персонала. И хоть такие откровения должны были сблизить или, по крайней мере, сгладить старые войны, до Фрэнка все же донесли информацию о похождениях его соседа, об его преступлениях и ужасающих вещах. Был ли Фрэнк разочарован? Ужасно. Он никогда в жизни не был так одновременно счастлив и огорчен. Даже попросился съехать из комнаты, подальше от такого человека, как Уэй, но пара недель раздумий, попыток брюнета наладить контакт и все объяснить, и Фрэнк все же попытался найти в себе силы дать ему второй шанс. В конце концов, он спас ему жизнь и единственный верил ему до конца. Только вот, может ли быть такой человек героем или Фрэнк был исключением из правил? Восстановление прошло быстро. Уже в конце мая Фрэнк стоял посреди цветущего города с сумкой на плечах, огромной улыбкой и глубокой надеждой на счастливую жизнь, а рядом с ним, рука об руку, стоял его друг, сосед — Джерард. Это было началом новой жизни, яркой и насыщенной, среди общества и мира, который казался утерянным, но за старые ошибки и раны пришлось платить обоим. Фрэнку — встречей с матерью и полным последующим отказом от связей с ней, Джерарду — тюрьмой и дальнейшими разбирательствами, хотя директор их учреждения, на удивление, позволил себе заступиться за преступника. Было ли это правильно? Сложно сказать. Но его слово сыграло свою роль. И вот на улице очередное лето, горячее солнце, теплая погода. Начинать жизнь с нуля было сложно, особенно когда Джерарда посадили, но парни справились и продолжают справляться. В конце концов, что может быть хуже монстров во сне, что дышат тебе в затылок прямо в реальной жизни? Дураку было понятно, что оба были рады возможности жить, а не просто существовать. Фрэнка теперь постоянно переполняла энергия. Он набрал в весе, а его волосы практически никогда больше не лежали веником, а, напротив, были всегда ухожены. Как выяснилось, это чудо, умирающие от недосыпа, на деле очень энергичное. Просто обожает животных и еще больше обожает трахаться. Не то чтобы Джерарда это смущало или напрягало, боже, нет, но он просто не мог поверить, что все это, все, что сейчас имеет Фрэнк, как он живет, какое у него настроение, куда он ходит, все это только благодаря ему. Впервые в жизни Джерард спас кому-то жизнь, а не угробил. Впервые в жизни он понял, что чего-то стоит, впервые в жизни нашел человека такого же безумного и выкинутого из мира, как он сам. Это дарило… легкость на душе. Да, их общение началось с вранья и на нем строилось. Да, это сильный удар по их дальнейшему будущему, но… они же справятся? Машина осторожно остановилась в разметке парковочных мест. Ее мотор заглох, а Фрэнк же окончательно умертвил железного коня, достав ключи из зажигания. Он вышел под горячее солнце, полной грудью вдыхая раскаленный воздух, и направился к стеклянным дверям красно-желтой закусочной, оставляя Джерарда в полном одиночестве, будто давая ему время над чем-то подумать. Тот откинулся на спинку кресла, уставился в окно. Машины мелькали перед ним, проезжая по дороге, прохожие прогулочным шагом продолжали свой путь, Уэй осторожно прикусил тонкие потрескавшиеся губы и, усмехнувшись, просто стал ждать. О, ему было что сказать этому придурку. — Твой чизбургер, гений, — сказал Фрэнк, завалившись обратно в машину через несколько минут. — И молочный коктейль с клубникой. — Спасибо. — Не заляпай только ничего. — Пошел ты, — фыркнул Джерард и, забрав свой перекус, начал жадно откусывать куски вредной пищи. — Фрэнки? — хмыкнул он через минуту тишины, нарушаемой чавканьем и урчанием животов. — М? — отозвался сосед, посмотрев на Уэя круглыми глазами и жуя свой бургер, дико напоминая сейчас хомяка, несущего домой «добычу». — Я люблю тебя, — вдруг выпалил Джерард, а затем отпил из баночки. Фрэнк шокировано вскинул брови, ровно на секунду, а затем, фыркнув, и проглотив все, что мешало ему высказаться, пожал плечами. — И я тебя. Я думал, это очевидно. — Нет. Нет, для меня не очевидно. Я просто хочу, чтобы ты знал это. Не жди от меня таких слов часто, понял? Но… сейчас я хотел это сказать. Это было важно. — Почему? — Потому что теперь я не один. Мы вместе и я хочу, чтобы ты знал, как это важно для меня. Даже если изначально я хотел просто поиздеваться над тобой. Спасибо, Фрэнки. — Айеро с минуту помолчал, бегая глазами по лицу брюнета. Вздохнул. А затем, усмехнувшись и кивнув, прошептал в ответ: — И тебе. Надеюсь, теперь я смогу помочь тебе начать жизнь с чистого листа. Быть счастливым. — Ты уже… — выдавил из себя брюнет, на минуту приоткрывая свой маленький нежный мир, но практически сразу грубея и включая свой привычный холодный пронзительный взгляд. Заправив прядь выбившихся волос Фрэнку за ухо, Джерард потянулся к приемнику, включая музыку и расслабленно откидываясь на спинку кресла.

«All around me are familiar faces Worn out places, worn out faces Bright and early for their daily races Going nowhere, going nowhere.»

Этот год… был ужасен. Столько всего, что изменило жизнь Джерарда. Столько новых знакомств и информации. Черт, а ведь Уэй мог даже и не попасть в то заведение, если бы его силком не потащили. И что тогда было бы с его соседом? Даже представить страшно. Наверное, он в один день просто бы умер от недосыпа и никто никогда в жизни не узнал о таком милом и умном парне, чья жизнь была выпита как сок из пакетика. Выпита жутким монстром, что приходит по ночам. Стоит над изголовьем кровати и, улыбаясь, ждет того самого часа, того момента, когда вы позволите себе окончательно расслабиться. Он коснется вас, осторожно и незаметно пролезет через уголки глаз к вам в голову, в ваш сон. И в одну ночь, видя яркие сны и наслаждаясь отдыхом, вы увидите Его. Черного высокого мужчину, стоящего в самом темном месте сна, смотрящего на вас и выжидающего. Он хрипло рассмеется, протянет руку и дотронется костлявыми пальцами до вашего плеча, омрачая все вокруг. — Помнишь меня? — прошепчет Он. — Нам пора. Монстры существуют. Они среди нас. И если он придет, если позволит себе коснуться и напугать, следует лишь сказать ему, прошептать одними губами, как делал Фрэнк при виде этого силуэта, прошептать и устало улыбнуться, чтобы не показать слабость и сражаться с ужасами в ночи. — Ох, ты снова тут. Когда же ты исчезнешь?

Сопротивляйся давлению извне.