Nightmare

***

— Мх, Джерард, ты где? — сонно и вяло спросил Фрэнк, открыв глаза и чуть перекатившись на кровати, оглядывая комнату в поисках соседа. За окном уже светило солнце, его яркие лучи нежно пробирались в комнату сквозь старые грязные шторы, подсвечивая не менее старый паркет. Айеро неторопливо сел на кровати, расправил плечи, пару раз зевнув. Он так долго спал? Ох, неужели этот монстр и правда сдался? Получается, ведь, что Фрэнк проспал больше двенадцати часов, что было для него невыносимой победой. Да и слабость ушла. Головокружение. Боли в мышцах. Все просто будто… исчезло и перестало его мучить. — Джерард? — более громко повторил он, вставая с кровати и направляясь в ванную, где, по его мнению, мог быть сосед. Стоило ему подойти к деревянной двери и подготовить кулак, чтобы постучать по ней, как на пороге тут же появился Джерард, вскрикивая в ужасе и отскакивая назад в уборную, что сделал и Фрэнк, правда, отскочив в жилую комнату. — Боже, Фрэнк! — фыркнул сосед, оглядывая Айеро и пытаясь успокоиться. — Я чуть от страха не умер! — Сколько сейчас времени? — отмахнулся парень, еще пару раз потирая заспанные глаза, что немного плыли. — Около двенадцати утра, а что? — Я… боже, сколько я проспал? — Достаточно, друг, — усмехнулся Джерард, ударив Фрэнка по плечу, заходя в комнату, где практически сразу ушел к своей кровати, копаясь в сумке. — Кто-нибудь приходил, пока я спал? Это так странно, я чувствую себя намного лучше, Джерард, представляешь? — тут же хихикнул он, прижавшись спиной к стене и спрятав руки в карманах джинсов. — Еще бы, ты столько спал. Но, кроме нянечек, никого не было. Я сказал им, что ты наконец-то спишь, и они разрешили опоздать на занятия. Но не сильно, — улыбнулся брюнет, заглянув в глаза Айеро. О, сегодня он выглядел по-особенному… красиво? Трудно было сказать. Джерард был таким ухоженным. Помимо чистой и идеально ровной белой кожи лица, его черные, подобно тьме волосы, тоже не были растрепаны как обычно. Они были прямые, нежно касались острых плеч парня, а на концах, будто специально, чуть подкручивались. Глаза Джерарда выглядели отдохнувшими, не было злости, ненависти, которой он кипел вчера, они были добрыми, счастливыми и такими яркими, какими не были никогда в любой другой день. Если бы Фрэнк встретил Джерарда где-то посреди улицы в таком виде, в этих черных джинсах, черной рубашке, он бы совершенно точно принял его за вампира. Ухоженный и белый. В рубашке! Кажется, не один Фрэнк был рад тому, что наконец-то выспался. — Ты такой… красивый сегодня, — озвучил свои мысли Фрэнк, усмехнувшись. — В честь чего? — А для этого нужен повод? Не глупи. Бери свою сумку и пошли на занятия. — Давно ты рвешься учиться? — спросил парень, послушно закидывая сумку на плечо, что так привычно валялась прямо возле выхода из комнаты, и направился следом за Джерардом, что также нес свой рюкзак на одном плече. — Я не рвусь. Я просто пытаюсь быть идельным для этих придурков. Глядишь, так правда поверят, что нормальный, и отпустят. Плюс ко всему, у меня самый сексуальный парень в мире, я не хочу от него отставать, — подмигнув, ответил Уэй, и быстро закрыл на ключ комнату, после неторопливо зашагав по коридорам в нужный кабинет. — Это так странно, — вдруг начал Фрэнк, что шел рядом и блаженно улыбался, — что монстр сам отступил и мне полегчало. Ты ничего не делал, пока я спал? — Нет, я поспал немного с тобой, сходил на ужин, а потом читал наши сборники. Не знаю, может, он просто сбежал, решив, что мы слишком близко. — У нас даже четких предположений не было, кто это мог быть. Зачем ему так себя сдавать? — Я не знаю. Может, появился какой-нибудь высший судья всех монстров, — засмеялся Джерард, осторожно убирая волосы за ухо. — И отпиздил его за то, что он тут устроил. Знаешь, типа, за то, что сдает всех своей непонятной херней и так весь мир про них узнает, начнется война, истребление и прочее. — Боже, Джерард, это же не комиксы «Marvel», это жизнь, — засмеявшись в ответ, сказал Фрэнк и тяжело вздохнул, оглядываясь вокруг. — А почему никого нет? — М? Так, занятия же, Фрэнк. — Да, но… нянечки, охранники. Еще так тихо. — У них собрание касательно нас и той ситуации, — пожал плечами Джерард, спускаясь по лестнице в большой и просторный холл, совершенно спокойно, обыденно, а вот Фрэнк… остановился на этом балкончике, прямо перед ступеньками, оглядывая знакомое помещение и о чем-то думая. Здесь было так светло, ярко и красиво, как никогда раньше. И при этом жутко тихо. Кроме едва слышного шелеста листвы и пения птиц, Фрэнк ничего не мог различить. Картины, что висели на стенах, будто были написаны более яркими оттенками, люстра посреди комнаты была подобна какому-то божественному творению: сияла, излучала странное тепло, заставляла смотреть на нее, подобно звездам. — Ты чего там застрял? — прокричал Уэй, остановившись посреди зала и сверху вниз разглядывая соседа. — Хочешь, чтобы нам еще больше претензий выдвинули потом? Пошли. У нас там математика. — Да. Да, конечно, — тут же натянув улыбку, сказал Фрэнк, и послушно пошагал вниз по лестнице, пока непонятная тяжесть в его ногах начала нарастать. Странно. Он же выспался и все прошло, а тут, чем ниже он спускался, тем сильнее сводило ноги. Как-то все было не так, как-то все походило на непонятный рай. Может, Фрэнк просто умер и его сейчас архангелы на тот свет забирают? — Слушай, Джерард, — начал он, остановившись напротив друга и нервно усмехнувшись. — Тебя ничего не напрягает вокруг? — А должно? — изогнув бровь, спросил сосед. — Я… я не знаю, — тут же прошептал Айеро, вновь окидывая взглядом эти колонны, стены, цветы и двери. — Ну, вот и не накручивай себя. Пошли на занятия, — закатил глаза Уэй, взяв парня за руку и уводя в сторону той привычной массивной двери, что вела в коридор с кабинетами. Но, черт, даже она казалась сейчас другой. Фрэнк обернулся, глянув на дверь, что выводила на улицу. Массивная, со стеклянным орнаментом, через который лучи солнца приобретали новые яркие цвета, играя на полу и смешивая краски. Казалось, что где-то за той дверью был мир, совершенно другой, живой, настоящий. Фрэнку всегда так казалось. Казалось, что там свобода и надежды на лучшую жизнь, но сейчас это ощущалось особенно остро. Горшки с цветами, что стояли рядом с той дверью, будто тянулись к ней, создавая некоторое подобие арки, но при этом пытаясь скрыть этот выход, а вот с дверью напротив, той самой, куда Джерард вел своего друга, все было совсем иначе. Темная. Под балконом. Солнечный свет туда будто попросту боялся попасть, а резные узоры символизировали что-то страшное. И в самом деле, Фрэнк вспомнил, что никогда ранее особо не вглядывался в то, что здесь было изображено, но если подумать, если напрячь взгляд и попытаться понять хоть что-то, о, там был он. Самый главный. Самый центральный и спрятанный символ. Знак. Он был окружен животными и божествами, что тянулись к нему. Красовался над самой дверью, будто просто обычное украшение, но нет. Фрэнк был готов поклясться, что нет. Лев, пожирающий солнце. Он видел этот символ в одной из тех книг, что они с Джежардом изучали, и его тут же пробило мурашками. Айеро встал как вкопанный, в ужасе глянув на Уэя рядом. — Что опять? — рыкнул он, остановившись и глянув на своего соседа. — Нам правда надо спешить. — Джерард, — зашептал Фрэнк, закусывая губу и осторожно отходя назад, — это не ты. — Чего? А кто? Бог? — Я не знаю кто ты. Но ты не Джерард и мы явно сейчас не в настоящем холле. — Не неси чуши. Разумеется, это я. Твои сны тебя совсем с ума сводят, — усмехнулся он, направляясь к Фрэнку, что в свою очередь очень уж спешил назад, пятился, не сводя взгляда с брюнета. — Где я? Я сплю? Что происходит?! — начинал понемногу истерить он, снимая с плеча сумку и начиная наощупь копаться в ней, все также пристально изучая Джерарда. — Фрэнк, ты меня пугаешь. Ничего не происходит, мы просто победили, ты свободен и можешь спать, жить, что не так? — Все не так. Не могло все просто так кончиться. — Прекрати, — рыкнул он, подбегая и грубо хватая Айеро за руку. — Ты поправился. Давай мы просто пойдем на занятия и забудем об этом ужасе, а? — Ты не Джерард, — дрожащим голосом вновь зашептал парень, сглатывая и глядя в эти странные яркие глаза. — Нет, ты не он. — Да что ты? — засмеялся вдруг сосед громким, страшным и надрывистым голосом, отпихивая Фрэнка на пол, заставляя того упасть. Он скрестил руки на груди, злобно оглядывая его. — А ты знаешь Джерарда? Настоящего Джерарда? — Да, — уверенно произнес Айеро, слыша безумное биение сердца в груди, продолжая ползти назад. — А я вот не уверен, Фрэнки. Я ведь спасаю тебя от него. От этой крысы, которая уничтожит тебя и твою жизнь. Думаешь, он такой добрый, милый и нежный, каким пытается казаться? О, ты ошибаешься. Это чертова лицемерная мразь, — продолжал шипеть парень, со всей силы наступая на руку Фрэнка и заставляя того болезненно вскрикнуть. Его будто разом все силы покинули, он даже чертову ногу скинуть не мог, а просто в некотором оцепенении и ужасе пялился на неизвестного. — Знаешь, я пытался по-нормальному. Пытался тебя особо не мучить, давал тебе шанс жить, пусть и как овощу, а ты сдружился с этим ублюдком. Знаешь, как я жалею, что не смог пробраться в его чертов мозг, не смог поселиться там так, как поселился в тебе, не смог зародить в нем эту чертову скверну и убить, иссушить за несколько дней? Он меня раздражает. Он актер. Лицемер, которому ты так наивно и глупо веришь. Думаешь, Джерард твой друг? О, нет. Это маньяк. Насильник. Он бы и тебя изнасиловал, не поддайся ты его провокациям. Ты ему сразу приглянулся, он сразу тебя захотел, как какую-то вещь, все в дневник твой лез, читал, подлизывался, соблазнял и набивался в друзья, а ты поверил и принял его. Он бы изнасиловал тебя, Фрэнки. Прямо пока ты спал. И ему было бы плевать на тебя и твое состояние. — Это не так… — прошептал Фрэнк, но тут же получил по лицу с ноги, раскидываясь на полу вновь, пока все вокруг так странно мутнело. — Это так. Таких, как он, нельзя к себе подпускать. Они же просто тебя уничтожат. Оливер… О, Оливер, он изнасиловал его брата. Без причины, просто взял как вещь, а ты в нем хорошего видишь? Он преступник и чудовище, думающее только о себе, а зовет чудовищем меня. Я просто пытаюсь выжить, я даже толком не убил никого, а что делает он? Играет вами всеми, как куклами, а вы и верите. Ему же смешно. Ему все равно, Фрэнки. И если ты не проснешься… поверь, ему тоже будет все равно, — продолжало рычать существо, склоняясь над ослабевшим телом и одним движением разрывая на нем толстовку и футболку, оголяя худощавое тело парня, пока его грудь быстро вздымалась, в попытках набрать как можно больше воздуха. — Вы меня жутко разозлили. Вы мне оба надоели. Я не считал тебя плохим парнем, Фрэнки, наоборот, ты милый, нежный, добрый, но ты мне надоел. Как назойливая мошка, что пытается выжить. Неужели ты не понимаешь, ты банально к жизни не приспособлен за стенами этого заведения. Я тебя спасаю. Я оберегаю тебя от того, что в самом деле должно тебя заботить. Ты устал, ты хочешь спать и тебя не волнует ни твоя мать, ни твой друг-насильник, ни сам факт того, что в любой удобный момент тебя здесь может убить психоватый подросток. Но как только появился этот… Знаешь, как тяжело настраивать всех против него? О, — вдруг засмеялся Джерард, глядя точно в испуганные глаза Фрэнка и осторожно протягивая руку, что постепенно чернела, будто покрываясь странной и непонятной слизнью, и добавил: — А знаешь, что сегодня ждет твоего друга? Бунт, — с довольной победной ухмылкой сказал он, пока парень пытался тщетно отползти, но его состояние ухудшалось с каждой секундой. Это было хуже обычного кошмара, что он видел. Здесь в самом деле был запах смерти, уничтожения, поглощения. Страх, что через пару минут все просто исчезнет, и эта тварь, что сидела напротив и победно ликовала. Ликовала, что так долго могла питаться одним человеком, что ее никто не поймал, что она заберет одного за другим, и никто никогда не узнает правды. Ликовала, возомнив себя богом, способным поглощать чужие жизни, осквернять их тусклостью, усталостью и ничтожностью. Фрэнк вновь жадно вдохнул воздух, пытаясь разглядеть хоть что-то в силуэте напротив, но все вокруг мутнело лишь сильнее и вместо Джерарда, того красивого Джерарда, он видел расплывчатый черный силуэт. Да, вот он… снова здесь, будто и не уходил никогда.

***

Пока неподвижное тело Фрэнка всеми силами пытались откачать, а его непонятной метке найти хоть какое-то логическое объяснение, Джерард, сломя голову, несся по коридорам, что были забиты подростками. Все шли к их комнате, желая узнать, что происходит, а Уэй же шел напролом. Нахмурив свои брови, он грубо выхватил из толпы знакомого человека, прикасаясь к нему всем, что имел. — Ты что делаешь, придурь? — в недоумении спросил один из парней, что когда-то устроил драку в столовой. — Ничего, — лишь отмахнулся Джерард, не заметив никакой реакции и быстро убегая к лестнице. Но, как назло, дверь, что вела к центральному холлу была закрыта, а на ней красовалась записка с нежными и аккуратными буквами «На ремонте. Идите через заднюю дверь». Джерард рыкнул, сорвался с места и побежал по другому, более длинному коридору, вскоре выворачивая на лестничную площадку, преодолевая один пролет, второй и выбегая в столовую, что сейчас была абсолютно пуста, по крайней мере, кухня. Стоило ему выйти в саму обеденную зону, как он тут же остановился, тяжело и злобно дыша, всем своим организмом и натурой ощущая как тикает время, как ему нужно торопиться. А тут это… столы были сдвинуты, столовая была заполнена людьми, около двадцати человек, если не больше, а в самом центре, как самый главный стоял Оливер. С довольной ухмылкой. С довольной насмешкой над таким загнанным, испуганным Джерардом. — Теперь нам никто не помешает, — гордо и самодовольно протянул он, держа в руках очередной нож. — Я надеялся, ты сдох, — все, что смог выдавить Джерард, усмехаясь и оглядывая эту злобную толпу. — Слушай, мне надо бежать. Фрэнк умирает, я должен кое-что сделать, чтобы помочь ему, потом хоть расчленяй меня. — Какое мне дело до твоего пидорковатого дружка? Пусть подыхает. Может, так ты хоть немного научишься сострадать другим людям, сука, — шипел Оливер, крепко сжимая деревянную рукоять. — Моего брата ты не пожалел тогда, на этой ссаной вечеринке, ты взял его, когда получил чертов отказ несколько раз, почему мне сейчас должно быть не плевать?! — Ты прав, — вдруг выдал Уэй, продолжая нервно похихикивать. — Да, ты прав. Я его просто изнасиловал. И это было мерзко. Я был пьяный, обдолбанный, я не соображал, что делаю. И сейчас, я сожалею. — О, я не верю, — отрицательно покачал головой парень. — Ты ходил и смеялся надо мной, над фактом изнасилования, а сейчас сожалеешь? Нет, Джерард. Ты просто монстр. — Или ты? — Что? — Как только Фрэнк начинает подыхать во сне, ты устраиваешь мне засаду. Ходил, угрожал, видел нас вместе, — продолжал шептать Джерард, без какого-либо страха выходя к вооруженному врагу, доставая обычную ложку, чем вызвал смех в помещении, но это было так не важно. — Что ты несешь? С ума сошел от своих ебаных пьянок? — Фрэнк умирает, — зарычал Уэй, тяжело дыша. — Какая-то тварь жрет его изнутри, не дает ему спать, его мучили кошмары каждую чертову ночь, он не мог спать, не мог жить, Оливер. Боялся закрывать глаза, боялся, что не проснется, а что происходит сейчас?! Он почти не дышит. Эта тварь добралась до него. Я ставил на кого угодно, но… может быть, из нас двоих настоящий монстр ты? — Что за бред?! Твой дружок такой же псих, как и ты, вот все причины его кошмаров! — Кто-то должен страдать этим, Оливер. Кто-то еще должен. Хоть кто-нибудь из этой комнаты, — уже громче сказал Джерард. — Я знаю, вы меня ненавидите, и у вас есть на это полное право. И я получу по заслугам, ясно? Но сейчас я хочу найти ту тварь, что решила, что может питаться нашими жизнями и уничтожать нас! Кому снятся кошмары? Кто видел черный силуэт? Кого он звал? Хоть кто-нибудь! — продолжал до хрипоты в голосе кричать Уэй, оглядывая толпу, что сначала в непонятном недоумении переглядывалась между собой, затем что-то начала обсуждать, а затем… о, затем начали подниматься руки. Одна. Вторая. И пусть из двадцати человек тут не было даже пятнадцати тех, кто видел кошмары, но было около семи, что уже подтверждало существование непонятной твари в этом месте. — Он убьет вас, — прошептал брюнет, смеясь. — Доведет до состояния Фрэнка и это не мои бредни после фильмов ужасов. Он существует. — Ты совсем крышей поехал, — засмеялся вдруг Оливер. — Кто «он»? Демон?! Жрущий души во сне?! Не неси бреда, монстров не бывает! — Я… — начал какой-то парень с задних рядов, неуверенно поглядывая на знакомых, — вижу его каждую ночь. Он зовет меня и… мы вечно в темноте. Это началось около года назад, я из-за такого сна… любимую собаку… — Это психология! Не демоны! Ты просто псих, как и Фрэнк, вот и убил свою чертову собаку! — Я тоже видел его, — подал голос второй. — Тоже во тьме. И я после каждого сна с ним ощущал слабость и непонятное недомогание. Он, конечно, не звал меня, но стоял рядом, изучал и смотрел. — А я видел его неделю назад в отражении. Я думал, это обычные кошмары, но когда умывался, вместо меня стоял он, смеялся, насмехался и начал вылезать из зеркала, клянусь! Я никому не сказал, потому что… — Да что вы несете?! — закричал Оливер, оглянувшись на них. — У вас у всех галлюцинации, а этот уебок вами манипулирует, мы должны его наказать, отрезать его поганый язык, чтобы он никогда и никому больше соврать не мог! — Оливер, это не массовый психоз. Они все ненавидят меня, как и ты, ненавидят Фрэнка, они даже знать не могли, что он видел. Эта тень преследовала его везде. Когда он просыпался, он видел ее. Когда он задыхался во сне, на его шее были следы удушья, на его запястьях были его следы, а сейчас по всей его ебаной груди черная непонятная отметина, будто он гниет изнутри! — Мне плевать на него! — продолжал парень яростно, оглядывая Уэя. — Я не обязан его жалеть, просто потому что ты просишь! Ты не жалел моего брата! Никогда и никого не жалел! Даже твой чертов Фрэнк был для тебя игрушкой, и не смей врать, что это не так! — Так, — выдохнул Джерард. — Я хотел его выебать. Мне плевать было как, ясно?! По его воле или против его воли, я его хотел, потому что у него отменная задница. Я врал ему, я подлизывался, я читал его дневник и думал, что он просто больной психопат, пока не увидел и не ощутил все сам. Эта тварь и ко мне в голову пыталась залезть! Слушай, я сблизился с ним, я, блять, привязался к этому придурку, и понял только сейчас это, когда он на грани ебаной смерти! Я ублюдок. Я конченая мразь, и за все то, что я сделал в прошлом… я не хочу сидеть. Но да. Я должен. Фрэнк порезал вас из-за этой тени. Он творил много всякой херни из-за нее, он чуть не убил родную мать! Если мы не остановим это сейчас, она придет к каждому из нас, мы убьем тех, кто нам дорог, просто потому что какой-то твари это смешно! — Так, может ты этот монстр? Тебе смешно с насилия. Тебе смешно с издевок! — Я просто… урод, — выдохнул Джерард, пожав плечами и перехватывая ложку. — А вот ты… — Что ты делаешь?! — напрягшись, вскрикнул Оливер, когда его плеча коснулись прибором и в непонятках заглянул в болотные глаза. — Ложкой в меня тыкаешь?! — Это психолог, — будто и не расслышав вопроса, тут же уверенно прошептал Уэй. — Я уверен, что это он. Помогите мне, пожалуйста! Я не знаю, как вывести его на чистую воду! — Психолог?! На кой хер ему это надо? Он, наоборот, лечит нас всех и выписывает! — Он питается вами, как консервами! Все дела перевраны в двадцать раз, я видел их! — Бред, — продолжал смеяться Оливер. — Не говорите, что вы ему верите! — Джерард! — вдруг звонко прокричал женский голос, вбежавший в столовую, будто разрывая эту стадию безнадежности, поражения. Джерард в недоумении оглянулся на незнакомую женщину, продолжая сжимать в руках ложку, уже чуть ли не плача оттого, что ему просто не верят, и, по сути, в этом виноват был он сам… Неужели все так закончится? — Я докажу им, — сказала она, тяжело дыша и быстро выбегая в центр столовой. — Докажу, что ты не врешь.

***

— Я хотел просто увести тебя в мир снов, Фрэнк, — вздохнул силуэт, наблюдая, как тело парня бьется в конвульсиях, сгнивая прямо на глазах, пока эта черная скверна ползла по венам, подобно яду. — Чтобы ты даже разницы не понял и был там счастлив. А ты начал это. Зачем? Теперь, придется страдать. — Ты врешь, — все, что смог выдавить Айеро, всхлипывая от этой раздирающей боли. — Ты меня подставлял под психа… — Одних кошмаров недостаточно. А твои выходки, совершенные мною, как десерт. Когда я резал тех школьников твоими руками, это было весело. Хотя бы потому, что я мог подставить так твоего дружка и выкинуть его отсюда! Но он даже здесь умудрился вывернуться! Но когда умрешь ты… я сделаю все, чтобы люди поверили, что это он тебя отравил. — Фрэнк лишь усмехнулся этому, осторожно поворачивая дрожащую голову в сторону этих ярких дверей, украшенных цветной мозаикой. Солнце светило ярче, продолжая играть красками уже прямо на умирающем теле парня, ветер за окном слышался таким спокойным и отчетливым, будто Айеро мог услышать каждый лепесток, что содрагался от порывов теплых, он был уверен, что теплых, ветров. Он смотрел туда и плакал лишь сильнее, ощущая как тьма вокруг сгущается. Это выглядело как насмешка. Дверь в рай, возле которой ты умираешь. Умираешь, узнав правду и не в силах ее поведать. Все внутри него переворачивалось с ног на голову, что это не сон. Что монстры существуют. Но самое главное, что он обрел веру, он не сумасшедший. И он не виноват ни в чем, что было с ним в эти последние несколько лет. Только побороть страх смерти эти мысли не особо помогали. Эта тварь мало того, что играла им так долго, так теперь еще и насмехалась, смотря на страдания, как на кусок сладкого торта, наслаждаясь этим, а из потаенных углов, темных, жутких, ползли его чертовы тараканы, падальщики, желавшие перекусить остатками бедного молодого парня. Фрэнк сморгнул новые слезы, часто всхлипывая и вдруг закричал от адской боли, плача лишь сильнее. Уши начало сводить от громкого звука, кости будто выламывало, а связки просто рвало на куски. Все, что он ощущал за это время объединилось и усилилось в несколько раз. Агония. Борьба. Он пытался ползти к той двери, но не мог даже пошевелить конечностями. По мере нарастающего и непонятного громкого звука, он совсем перестал слышать и смех этого существа, и шелест листвы, будто оглох, ничего кроме крика и не слыша. Но все же, сквозь мутные образы той самой двери, на которую он с такой надеждой смотрел, Фрэнк заметил. О, он, кажется, заметил, как она содрагается, шатается в попытках открыться. И, конечно, он бы решил, что ему показалось, если бы не этот резкий напряженный вид Тени, что встала с пола, подбегая к этому непонятному явлению.

***

— Какого черта вы все делаете в моем кабинете?! — вскочив со своего места и поправляя на себе халат, спросил психолог, оглядывая вдруг не пойми откуда вязвшуюяся толпу подростков во главе с Джерадом. — Ты, чертова сука! — что было мощи закричал он и накинулся на мужчину, начиная его избивать, швырять по небольшой комнате, пока Оливер с остальными стояли у входа и пытались понять хоть что-то. У них не было выбора. Им пришлось поверить. После того, что они увидели тогда в столовой, с этой чертовой нянечкой… может, психолог и вправду монстр? — Покажи себя! Покажи, уебок! — продолжал Уэй, швыряя его на пол. — Ты совсем уже обнаглел?! — начал кричать в ответ психолог, сплевывая кровь на ковер и тяжело дыша, пока по его разбитому лицу стекали струйки бурой жидкости. — Тебя за такое точно посадят, понял?! А какого черта вы стоите?! Остановите этого придурка! — Отвали от Фрэнка! Если хочешь жить, отпусти его! — О чем ты вообще?! — Отпусти его! — зарычал он, со всей силы врезая ему ботинком по лицу. — Отпусти всех, тварь ты чертова! И беги отсюда! Подыхай в лесу, горах, мне плевать, но оставь всех людей в покое, если хочешь жить! — Ты мне угрожаешь убийством?! — Джерард, мы не договаривались на… — начал Оливер, но Джерард тут же заткнул его взамхом руки, усмехаясь и думая с пару секунд, прежде чем достать из кармана непонятный белый порошок. — Знаешь что, — засмеявшись, начал Уэй, — я был уверен, что монстры подобные тебе, боятся алмазов, зубов дракона или камней с Юпитера, но ты боишься обычной ебаной соли. Чертову специю, урод! Так, попробуй ее на вкус! — прошипел он и просто высыпал горсть прямо в лицо психолога. Он, разумеется, ожидал какой-то реакции на такое действие, но явно не того, что последовало дальше. Мужчина закричал, истерически и громко, хватаясь за лицо так, будто его облили кислотой, начал кататься по полу, издавая нечеловеческие звуки, а рядом с ним, прямо возле этого ебаного жалкого старика начал появляться он. Черный человек. Будто эта тварь теряла силы от соли, и не могла попросту пребывать одновременно в двух местах. Тогда Джерард кивнул, глядя на испуганных подростков, что-то рявнкул, и те, оббегая силуэт, что хватаясь за голову, издавал пронзительные низкие вопли, подобные тем, что издают неизвестные миру существа из глубин океана, начали просто солить этого монстра, буквально вызывая на лице Уэя улыбку. Его солили, как чертову курицу на праздник. Это ли не смешно? И раз уж существо не хотело по-хорошему, не хотело без войны, а лишь продолжало кричать что-то про смерть и убийство на незнакомом языке, пытаясь схватить хоть кого-то из подростков, осквернить своим существом, у Джерарда не было выбора. Любой монстр, вставший на пути, будет убит. Он всего лишь монстр… Фрэнка же тем временем вдруг так резко и легко отпустило. Он жадно схватил губами воздух, его зрение восстановилось, как и слух. Он, заметив, как черные существа, ползущие по стенам вместе с тьмой и направляющиеся к нему, вскочил на еще не до конца пришедшие в себя ноги, пополз, побежал, хватаясь за стены, цветы, колонны к двери, под нечеловеческие рыки и холод смерти. Та дрожала сильнее от напора, что пытался ее открыть, а Фрэнк же, чувствуя ногами, как его пытаются схватить, заставлял себя бежать дальше, осталось ведь совсем немного… Дверь открылась, он прыгнул в нее, в этот яркий солнечный свет, зная всем нутром, что тот его спасет, но в его ногу, длинными острыми клыками вцепилась одна из тварей, срывая новый болезненный крик с уст Айеро. Боль была неописуемая, будто проткнули ногу насквозь. Но все же, успев в сторону света, выхода, Фрэнк выполз на зеленую траву, двери за ним громко захлопнулись, а из рваной ноги ручьем лилась кровь, заставляя измученного парня плакать. Он улыбнулся, поняв, что спасся. Засмеялся сквозь слезы, но тут же болезненно закричал, вырывая зеленую поросль из почвы. Куда нужно было идти теперь? Неужели он застрял тут навеки и вправду умер? «Ну… хотя бы не в лапах тьмы и монстра» — думал про себя Фрэнк. А затем, подняв заплаканные глаза, в ужасе вдзрогнул. Прямо перед ним стоял силуэт. Черный силуэт. Этого всего было слишком.

- Темно...