Gunning down romance

Глава 32 Оно того стоит Из беспокойного сна меня выдергивает ощущение чьего-то присутствия, чувствую, как прогибается матрас и силюсь открыть глаза. Удается мне это лишь невероятным усилием воли, устало опираюсь на локти, устраиваясь удобнее, и пытаюсь понять, кто и зачем меня потревожил. Я и так всю неделю засыпаю с огромным трудом, а пробуждение лишь снова возвращает в неуютную реальность. Но стоит мне только встретиться взглядом с такими знакомыми фиолетовыми глазами, как возмущенные слова, готовые сорваться с моих губ, моментально тают где-то глубоко внутри. Ран внимательно рассматривает гипс, скрывающий сломанные пальцы, и осторожно берет мою руку в свою. Не сопротивляюсь, слишком ошеломленный его внезапным появлением. Как он здесь оказался? Легко касаюсь сознания Рана, желая получить ответ. Наги попросил его вернуться? Поверить не могу, что мальчишка сделал это добровольно. Фуджимия бережно опускает мою ладонь на постель и осматривает повязку на запястье, а потом и на голове. Его мысли свободно вливаются в мое сознание – он специально полностью сосредоточился на повреждениях, чтобы не думать ни о чем больше. - Зачем ты пришел? – требовательно интересуюсь я. - Поговорить, - тихо отзывается он. – О… ментальной связи. Сонно потираю глаза, стараясь делать это осторожно, чтобы не повредить их гипсовой повязкой, и, скользнув в воспоминания Рана, просматриваю, что именно рассказал ему Наги. Придется объяснять самому… Я пытался растолковать подростку, что представляет собой данный вид связи, но я и сам знаю не так много, поэтому получилось путано и не очень понятно. Одно точно – наше будущее, мое и Рана, теперь напрямую зависит от того, как мы решим поступить с этой связью. Скорее даже – от того, как решит Фуджимия… - Вообще-то, ты и так уже кое-что знаешь, - уверенно сообщаю ему. Он недоуменно хмурится, я откидываюсь на постели и для удобства устраиваю поврежденные руки на животе. – Обезболивающее на кухне. Побудешь хорошим мальчиком и принесешь мне его, ладно? Кажется, это будет долгая история, и я не хочу, чтобы боль помешала мне говорить. Ран бросает быстрый взгляд на мои повязки и, поднявшись с кровати, исчезает в коридоре. Скольжу по комнате задумчивым взглядом, не в силах поверить в происходящее – Наги привел с собой Рана, просто невероятно. Думаю, не стоит откладывать разговор на утро, лучше сразу все решить. Спустя несколько минут возвращается Фуджимия, притащив с собой лекарство и стакан воды. Принимаю таблетки, а Ран тем временем удобно устраивается на постели, усевшись по-турецки и сложив ладони на коленях. Он с такой легкостью вернулся сюда. Хм, но кое-что его по-прежнему сильно беспокоит. - Наги сказал, что ты протянул между нами особый вид ментальной связи, - Фуджимия разбивает повисшую в спальне тишину, решив, что он первым должен начать разговор. - Так и есть, - отзываюсь я, утомленно прикрывая глаза. Забавно - когда на моей кровати находится Ран, это ощущается таким правильным, таким привычным. Словно он и не уходил никуда. – Мы с тобой теперь крепко связаны. - И поэтому я сразу почувствовал, что тебе плохо, когда ты попал в аварию? – уточняет он. Надеюсь, лекарство скоро подействует. Качаю головой и произношу медленно: - Твои ощущения в тот момент не совсем связаны с тем, что мне было больно. Скорее причиной послужило то, что ментальная связь между нами ослабла, когда я потерял сознание и чуть не умер. Ты моментально уловил это, уловил настолько сильно, что тебе самому стало физически плохо. - А если бы ты погиб? Пожимаю плечами, движение получается несколько неуклюжим из-за того, что я лежу на спине. - Не уверен. Ты не телепат, поэтому ничего смертельно опасного с тобой не произошло бы, но все же, думаю, легко ты не отделался бы в любом случае. Ноющая боль и пустота – вот на что это оказалось бы похоже. Постоянно преследующее ощущение, словно потерял нечто очень важное и нужное. Несколько мгновений он молча обдумывает мои слова, а потом произносит сухо: - Что ж, я рад, что ты решил соединить нас таким способом. - Я ничего не решал, - ухмыляюсь, медленно растягивая слова, не потрудившись объяснить ему смысл только что сказанного. Ран вздыхает, и между нами снова разливается тишина. - И что теперь? – спрашивает он в итоге. Этот вопрос я задавал сам себе не один раз, но так и не нашел на него ответа. - Ну, у нас есть несколько вариантов, - вздыхаю, поймав на себе пристальный взгляд фиолетовых глаз. – Я не уверен, что получится разорвать такую ментальную связь, полагаю, Наги тебе уже сообщил, да? – наверно, стоит подтвердить это, чтобы рассеять сомнения Рана – ведь одно дело, когда о подобном рассказывает обиженный подросток, и совсем другое – телепат, разбирающийся в действии своего дара. – Мы теперь связаны навсегда. Остается только решить, что будем делать дальше. Фуджимия едва заметно кивает, и я продолжаю: - Прежде всего, мы можем попытаться не обращать на это внимания, - так и тянет добавить – настолько долго, насколько выдержим. Ран наверняка надеется, что тогда тоскливая пустота внутри него исчезнет, но он сильно заблуждается… Это навсегда, просто есть шанс, что через какое-то время тянущая боль станет привычной, связь стабилизируется, и мы сможем как-то обходиться без общения друг с другом. – У тебя не получится просто забыть все это, - сразу предупреждаю его. – Я всегда буду незримо присутствовать рядом с тобой. Возможно, ты случайно уловишь отголоски моих мыслей, эмоций, увидишь то, на что буду смотреть я в определенный момент. Ты теперь полностью открыт для меня, независимо от расстояний, я постоянно буду слышать тебя. Но можно постараться сделать вид, что ничего такого не существует между нами. Только нужно по-настоящему захотеть. Обещаю – я не стану специально связываться с тобой, и наши пути окончательно разойдутся. Довольно легко. Легко для него, разумеется, а не для телепата, обреченного теперь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю чувствовать все, что творится в чужой голове. Но у меня нет выбора, я вынужден буду согласиться с тем решением, которое примет Фуджимия. - Вот один из вариантов, - сообщаю ему, давая время на раздумья. Похоже, именно так он и собирался поступить. – Если мы сделаем это, думаю, ментальная связь останется на том уровне, на котором находится сейчас, то есть хуже уже не будет. - Насколько она сильна? – уточняет он. - Гораздо сильнее, чем могла бы быть, тебе спасибо надо сказать, - криво ухмыляюсь в ответ. - Звучит так, словно я протянул эту связь, - недовольно хмурится он. Начинаю смеяться – меня забавляет его упорное нежелание признавать то, что он тоже немало вложил в наши отношения. До чего же дурацкая ситуация. Мои плечи подрагивают, волосы в беспорядке падают на лицо, и я насмешливо смотрю на Рана сквозь эту рыжую завесу. - Я установил ментальную связь. Но ты превратил ее в то, что она представляет собой теперь. Непонимающий взгляд в ответ. Дотрагиваюсь до него сломанными пальцами, старательно делая вид, что мне совсем не больно. Действие лекарства еще не началось, так что я моментально начинаю жалеть о столь смелом движении поврежденной рукой. - Связь становится глубже в зависимости от наших мыслей и эмоций. Влияет абсолютно все – то, что мы думаем друг о друге, чувствуем, желаем. Ты ощущал себя крайне несчастным всю прошлую неделю, и на связь это тоже повлияло, сделав ее еще крепче. - Но почему? – он недоуменно смотрит на меня, замерев в ожидании объяснений. - Из-за твоей сестры, - отзываюсь я просто. – В ту ночь, когда ты выяснил правду о похищении Айи, ты неосознанно сделал так, что связь стало невозможно разорвать. Девчонка очень важна тебе, и вот результат, - легко касаюсь ошейника, охватывающего мое горло, и продолжаю, - Твоя бесконечная благодарность, твоя искренняя радость и проснувшаяся надежда – и ментальная связь между нами превратилась в нечто совершенно особенное. Ран обдумывает услышанное в течение нескольких минут, показавшихся мне вечностью – еще бы, для него это весьма неожиданная новость. Что ж, теперь он тоже знает правду, остается лишь ждать его решения. - А… другие варианты? – тихо спрашивает он в итоге. - Еще один путь – принять это, - мой голос звучит непривычно напряженно, я пытаюсь откинуть упавшие на лицо волосы. Гипсовая повязка, скрывающая пальцы, ужасно мешается, движения получаются крайне неловкими, и я сдаюсь, так и не убрав пряди. Отвожу руку, и Ран осторожно касается ладонью моих волос, делая то, что не удалось мне. Интуитивное действие, думаю, он даже не отдает себе отчета в том, что помог мне. Когда мы находимся настолько близко друг к другу, связь моментально начинает проявлять себя, я почти физически ощущаю ее. Я окончательно запутался… Если он решит уйти, решит не продолжать все это… Не представляю, что со мной будет. - И что это означает? – неуверенно произносит он, словно боится услышать ответ. Полагаю, Ран догадывается о том, что сейчас будет сказано, и это мучает и беспокоит его. Задумчиво рассматриваю Фуджимию в течение нескольких бесконечных минут, стерев с губ довольную ухмылку. В его глазах застыло напряженное выражение, в моих – непривычно серьезное. - Это означает, что ты останешься со мной, - отвечаю я просто. Тишина затопляет комнату, Ран скользит невидящим взглядом по простыням, пытаясь справиться с эмоциями и произнести вслух хоть что-то. Устало вздыхаю, зарываюсь лицом в подушку. - Сильно сомневаюсь, что принять решение будет так легко, - широко зеваю и чувствую, что сейчас отключусь. – Я не стану ждать целую вечность, но несколько часов у меня есть. Можешь пока что лечь спать здесь. - Ты правда думаешь, что я смогу уснуть? – спрашивает он едва слышно. Ухмыляюсь в подушку, не позволив ему заметить мое состояние. Не знаю, удастся ли ему подремать хоть немного, но на ночь он точно останется со мной. Ему придется принять одно из самых важных решений в своей жизни, и, возможно, он захочет еще о чем-то узнать, прежде чем дать окончательный ответ. Во всяком случае, я сегодня наконец-то хорошо высплюсь, и вовсе не снотворное тому причиной. *** Я просыпаюсь лишь ближе к пяти утра, разбуженный тем, что Ран легонько дотрагивается до моего плеча, надумав, видимо, выяснить у меня еще какие-то подробности. С трудом открываю усталые глаза, ищу его взглядом – Фуджимия лежит, растянувшись на своей половине кровати, и обеспокоено хмурится. Он снова прячет руку под подушку, как только понимает, что я уже не сплю, и мы невыносимо долго смотрим друг на друга, не произнося ни слова. - Надеюсь, причина, по которой ты меня разбудил, достаточно серьезна, - ворчу я, но Ран не отвечает. Он опускает взгляд, сосредоточенно разглядывая свою полускрытую подушкой ладонь, и интересуется негромко: - А что насчет Айи? Хм, девчонка явно не входит в список вещей, которые я могу счесть достаточным основанием для столь раннего пробуждения. - Что именно насчет нее? – уточняю я, хотя прекрасно знаю, какой ответ меня ждет. Ран все эти годы жил ради сестры, а теперь она очнулась, и он явно не захочет с ней расставаться. Девчонке предстоят долгие восстанавливающие процедуры, и, похоже, она сядет своему брату на шею на весьма продолжительное время. Разумеется, потом она наверняка продолжит учебу или еще чем-нибудь займется, но до того момента постоянно будет находиться рядом с Раном. - Я не могу бросить Айю – она нуждается во мне, - объясняет он. Да она вообще-то, полагаю, нуждается отнюдь не только в нем, но лучше уж я промолчу. Сильно сомневаюсь, что Рану это понравится, а я слишком устал, чтобы спорить с ним и что-то доказывать. Видимо, стоит попытаться снова уснуть – меня совершенно не интересует разговор с Фуджимией о его драгоценной сестрице. В крайнем случае, он догадается снова разбудить меня, если ему потребуется еще что-то узнать. Утомленно вздыхаю, недоумевая, зачем он вообще завел о ней беседу. - Неужели? – хмыкаю я в итоге, с трудом удержавшись, чтобы не произнести вслух нечто более грубое. Фуджимия молчит, и я устало опускаю ресницы, глядя из-под них на собеседника – он явно собирается спросить еще что-то. Проходит несколько минут, прежде чем он придвигается ко мне почти вплотную, садясь рядом на постели. Ран задумчиво дергает себя за пряди, пытаясь решить что-то важное, а затем уверенно поднимает на меня взгляд. - Я ей нужен… - повторяет он, медленно соскальзывая с постели. Что ж, это его способ попрощаться. Конечно, он три года ждал ее выздоровления вовсе не ради того, чтобы бросить теперь. Ран выбрал свою сестру вместо меня, предпочтя первый вариант – попытаться забыть все, что случилось за эти несколько месяцев. Не виню его за это – честно говоря, я бы ужасно удивился, если бы он принял другое решение. Интересно, буду ли я злиться из-за того, что Ран избрал этот путь и свою сестру, хотя я столько сделал для него, и мы провели вместе очень много времени. Или же мне покажется забавным, что все случилось именно так, как я и предполагал с самого начала. На мгновение мне даже начинает казаться, что я и правда был бы счастлив, если бы с одним из нас что-то случилось – другой не протянул бы долго, когда ментальная связь находится в таком состоянии, как сейчас, и тогда о девчонке стало бы некому беспокоиться. Борюсь с искушением устроить свою собственную месть этому бесполезному овощу. Черт возьми, именно о ней думал Фарфарелло в последние мгновения своей жизни, и именно из-за нее Ран решил уйти. Это единственная причина, по которой он не может остаться со мной. - Как скажешь, красноволосый, - отзываюсь я, поняв, что он ждет ответа. Фуджимия застывает на мгновение, словно колеблясь и сомневаясь в сделанном выборе, я быстрым жестом удерживаю его, перекатываясь на живот и пробуя нащупать кое-что под кроватью. Он послушно ждет, рассеянно наблюдая за процессом поисков. В итоге мне удается вытащить бутылку, и я оставляю ее на полу, так, что Рану приходится опуститься на колени, чтобы достать мой неожиданный прощальный подарок. Он медленно вертит бутылку в руках, рассматривая надписи на этикетке. - Это тебе на память, - шепчу ему на ухо. Ран внезапно понимает, что это тот самый алкогольный напиток со вкусом корицы, и потрясенно смотрит на меня. Не могу устоять – притягиваю его к себе и накрываю губы поцелуем. Он не сопротивляется, не пытается меня оттолкнуть, просто замирает, боясь сделать хоть одно неловкое движение. Я больше не ощущаю пряного аромата корицы, но то, что я чувствую сейчас, мне определенно нравится. Нехотя отстраняюсь, старательно делая вид, что вовсе не заметил шокированное выражение на его лице. Переворачиваюсь на живот, зарывшись лицом в подушку и пряча в ней довольную усмешку. Когда Ран уходит, заставляю себя открыть глаза, и задумчиво скольжу рукой по простыням с его стороны постели. Тепло. *** Внезапно осознаю, что стою возле квартиры Йоджи и даже не помню, как тут оказался, как постучал. Дверь распахивается, на пороге появляется заспанный Кудо - волосы в беспорядке падают на лицо, а пижамные штаны того и гляди свалятся с бедер, так низко они сидят, и я понимаю, что разбудил его. Он недоуменно вглядывается в темноту коридора, силясь разглядеть того, кто потревожил его в столь ранний час. - Айя? – удивленно произносит он. Не отвечаю, молча глядя на него. Не знаю, зачем пришел. Видимо, это был инстинктивный порыв – в сложной ситуации обратиться к тому единственному человеку, который захочет меня выслушать и помочь. Но как же мне рассказать обо всем? Не думаю, что есть смысл сообщать о той связи, что протянулась между мной и Шульдихом… Сильно сомневаюсь, что Йоджи поймет и одобрит мое решение вернуться к рыжему немцу. - Айя, что случилось? Много чего. Как же мне начать разговор? Он легко касается ладонью моего плеча, и я отдергиваюсь, крепко стискивая в руках принесенную с собой бутылку. - Давай завтрак приготовлю. Ты что хочешь? - Что происходит? – он хмурится, но я замечаю в его глазах едва уловимый интерес. - Ничего. Очевидная ложь. Кудо вздыхает, но все же позволяет мне зайти. Торопливо направляюсь прямиком на кухню, сжимая в одной руке бутылку, а другой открывая шкаф в поисках того, что можно сделать на завтрак. Спустя несколько минут появляется Йоджи в накинутом на плечи халате, но я не обращаю на него внимания, продолжая придирчиво рассматривать имеющиеся продукты – пожалуй, у меня дома выбор все же побольше. В итоге хватаю первое, что подворачивается под руку – честно говоря, мне сейчас совсем не до еды. Мне просто нужно отвлечься хоть на что-то, не думать, не вспоминать. Правда, я вовсе не уверен, что это получится… - Подойдет? – уточняю я, глядя сквозь Йоджи. Сильно сомневаюсь, что он начнет спорить со мной сейчас, поэтому без разницы, что я не увижу легкого кивка головой, выражающего согласие. Приступаю к готовке и делаю все одной рукой – вторая по-прежнему ни на мгновение не отпускает горлышко бутылки. Именно этот алкогольный напиток со вкусом корицы пил Шульдих в тот день, когда целовал меня там, в гостиной. Зачем он снова сделал это? - Айя, тебе, наверно, лучше сесть, - тихо предлагает Йоджи. – Ты выглядишь слишком… - он замолкает, подбирая подходящее слово, а потом продолжает: - …слишком растерянным. Игнорирую сказанное и снимаю кастрюлю с полки, но руки так дрожат, что она падает на пол. Опускаюсь рядом на колени, прижимая трясущуюся ладонь к губам. Я нужен Шульдиху, Наги так сказал. И Шульдих предоставил мне шанс вернуться к нему. Почему? Я не понимаю, и любой вариант ответа кажется абсурдным. Ведь пока я жил там, в квартире Шварц, все мое общение с ними заключалось в обмене ехидными замечаниями с рыжим немцем и попытках не обращать внимания на враждебное молчание подростка. Шульдих вернул мне Айю, и, в конечном счете, отпустил, предоставив свободу. Вот только свободу от чего? Ментальная связь до сих пор никуда не делась и будет между нами всегда. Куда бы я ни поехал, где бы ни очутился – телепат вечно будет незримо присутствовать рядом со мной. Постоянная ноющая боль где-то глубоко внутри – вот что меня ожидает, если я предпочту остаться с сестрой, а не с Шульдихом. Но как я могу выбирать? Айя – моя сестра, все, что осталось от семьи. Я три года ждал, когда она очнется, и теперь не могу просто так взять и бросить ее. Почему я должен предпочесть кого-то из них? Они оба нужны мне… И в любом случае получается, что я предатель – по отношению или к Шульдиху, или к своей сестре. Что дальше? «Это означает, что ты остаешься», - предложил телепат в том разговоре второй вариант. Мысль о том, что точно такая же ментальная связь соединяла когда-то Шульдиха и Фарфарелло, вызывает легкое головокружение. Я всю ночь думал об этом, и на краю сознания время от времени предательски вспыхивал вопрос – а что, если действительно остаться с рыжим немцем? Я всегда был один, и, честно говоря, не очень представляю, каково это – настолько близко общаться с кем-либо. Помнится, не так давно я задавался вопросом, что ощущает человек, у которого есть кто-то нужный, родной. И сам для себя решил, что мне такое точно никогда не испытать. А сегодня ночью внезапно понял, что у меня есть шанс, что я мог бы… …остаться с Шульдихом. И это кажется таким правильным, таким уместным. И вовсе не вызывает смущения или беспокойства, как я предполагал поначалу. Все мои доводы, все мои аргументы «против» мгновенно сгорели дотла где-то далеко в сознании, едва рыжий немец поцеловал меня на прощание. В глубине души я прекрасно отдаю себе отчет в том, что хочу вернуться, хочу быть с Шульдихом. Я так устал от одиночества, так хочу обрести, наконец, близкого человека, который останется со мной даже после того, как моя сестра окончательно выздоровеет, и наши с ней пути разойдутся. И такой человек у меня уже есть, осталось только сделать выбор… Если я приму этот странный поворот судьбы, если вернусь к рыжему немцу – что же будет с нами дальше? Телепат сам предложил быть с ним, а Наги даже приехал за мной, проделав ради этого путь через весь город. - Ты вовсе не горишь желанием, чтобы я жил с вами, - напомнил я мальчишке. - Но Шульдих… этого хочет. Что мне делать? Мне нужна моя сестра и мне нужен Шульдих. Как получить их обоих? - Кажется, все-таки придется сесть, - устало выдыхаю я, и Йоджи, бережно поддерживая под руку, выводит меня из кухни. Устраиваюсь в кресле, и он садится рядом, не спрашивая, не торопя, не начиная разговор. Пристально вглядываюсь в темное стекло принесенной с собой бутылки и крепче стискиваю ее в руках. Шульдих, ну почему ты заставил меня выбирать? *** В этот раз меня будит Наги, и я, проснувшись, бросаю на него сумрачный взгляд. Впрочем, мальчишка не обращает на мое недовольство ни малейшего внимания, удивленно указывая на постель: - Куда он делся? - Ушел. - Почему? Хмурюсь, не в состоянии понять, к чему все эти вопросы. Смотрю на часы – еще даже шести утра нет, сорока минут не прошло, как Ран меня оставил. - Чего тебя принесло в такую рань? – требовательно интересуюсь я, сонно потирая глаза и переворачиваясь на спину. – Точнее – какого черта ты меня с кровати поднял? - Меня коты разбудили, где-то около пяти утра, - отвечает он, скрещивая руки на груди. – Я тогда не понял, из-за чего они шум подняли, а теперь знаю – наверно, Ран их потревожил, когда уходил. - Ты еще что-то собираешься сказать или я могу снова ложиться спать? – криво ухмыляюсь я. - Почему он ушел? – Наги вновь задает тот вопрос, на который я так и не ответил. - Ты же не думал, что он останется? – хмыкаю я, насмешливо глядя на мальчишку. – Его драгоценная сестрица пришла в себя, и он уверен, что нужен ей. Ран не сможет жить с нами, пока существует эта девчонка, - пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушно, словно меня все это совершенно не волнует. Но за беспечными словами таиться желание снова услышать его мысли, уловить, чем он сейчас занимается. Осторожно тянусь к сознанию Рана и понимаю – он окончательно запутался после нашего вчерашнего разговора и моего прощального поцелуя. Честно говоря, я ужасно удивлен тем, что он до сих пор сомневается в своем выборе. Вот уж не ожидал. Ран не может решить, кто ему больше нужен. Тупик, из которого нет выхода. Удивительно, он всерьез рассматривает вариант, чтобы остаться со мной, а не с сестрой. На моих губах моментально появляется самодовольная улыбка – как много я для него, оказывается, значу. Наги внезапно касается моей руки. - Ну так верни его, - предлагает он просто. - Хм, а ты уверен, что хочешь его здесь видеть? Ты же его ненавидишь, так? Мальчишка бросает на меня мрачный взгляд. - Ты опять все испортил. Вечно мне приходится решать твои проблемы, - недовольно отзывается он. – Ты хотя бы попытайся… - Мне что – убить его сестру? – хмыкаю в ответ. – Сейчас это единственный способ вернуть Рана. - У нас, между прочим, есть свободная спальня, - напоминает мне Наги, и я недоуменно смотрю на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Внезапно осознаю, что именно означают его слова, и резко сажусь на постели, пристально глядя на мальчишку. Наги ничуть не смущается и не отводит глаза, полностью уверенный в своей правоте. - Шульдих, ты всю эту неделю мучался бессонницей и не мог ни на чем сосредоточиться. Я не настолько глуп, чтобы не заметить происходящее с тобой. Думаю, это связь так действует. Знаешь, я хорошо помню состояние Рана там, возле дверей операционной – ему по-настоящему было больно, когда с тобой такое случилось. - Наги… - начинаю я, но он обрывает меня на полуслове: - А теперь, глядя мне в глаза, попробуй сказать, будто предпочитаешь, чтобы Ран выбрал свою сестру, а не тебя. Любые возражения моментально тают, так и не сорвавшись с губ. - Давай, скажи, что на самом деле собирался отправить его обратно, как только девчонка очнется, скажи, что он стремился уйти добровольно. Ран хочет остаться с тобой, и ты тоже хочешь именно этого. - А ты? – спрашиваю я. - Мне нравится, как он готовит, - честно признается мальчишка. – Так что будь добр, сделай одолжение для нас обоих и верни его уже, наконец. - Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком надоедливый и любопытный? – ухмыляюсь я, зарываясь пальцами в волосы и пытаясь решить, что теперь делать. Наги внимательно наблюдает за мной и заявляет в итоге: - Хочу в награду за свое великодушие горячий завтрак! Насмешливо смотрю в ответ, откидываю одеяло и торопливо соскальзываю с кровати. На мне до сих пор вчерашняя одежда, я не стал раздеваться, когда ложился в постель – не предполагал, что отключусь так надолго. Покидаю комнату, и Наги следует за мной, желая удостовериться, что я действительно направился к входной двери. Надеваю ботинки и бросаю на мальчишку быстрый взгляд. Наши глаза встречаются, два разных оттенка синего цвета, такие не похожие друг на друга, я усмехаюсь, а Наги вздыхает. - Я буду жалеть об этом все оставшуюся жизнь, - бормочет он, а я распахиваю дверь и выхожу из квартиры. Дожидаясь лифта, напеваю какую-то привязчивую мелодию, название которой никак не удается вспомнить. Когда он приезжает, я оказываюсь единственным пассажиром и спускаюсь на первый этаж в полной тишине. Легко касаюсь разума Рана – он сейчас находится дома у Кудо, но на краю его сознания уже начинают формироваться мысли о том, что пора навестить сестру. Успеваю добраться до больницы за мгновение до того, как там оказывается Ран, проскальзываю в палату и задумчиво смотрю на девчонку. Она не спит и удивленно моргает, силясь понять, кто я такой – сразу ясно, что не кто-то из врачей или медицинского персонала. Молчу, не произнося ни слова и не отвечая на вопрос о своем имени. Судорожно пытаюсь сообразить, смогу ли жить с ней в одной квартире и отдать в ее полное распоряжение спальню Кроуфорда, как предложил Наги. Готов ли я пойти на такое? Думаю, через несколько месяцев девчонка окончательно поправится и перестанет настолько сильно зависеть от своего брата. Потом она наверняка уедет куда-нибудь учиться, и их дороги разойдутся. Главное - продержаться до этого момента, а после Ран станет только моим. Похоже, это будет серьезная проверка моего самоконтроля. Но когда Ран распахивает дверь, когда он замирает на пороге в полной растерянности и замешательстве, когда я оборачиваюсь и приветствую его ленивой ухмылкой, я понимаю… …оно того стоит. Конец.