Унесённая волнами

Как я и боялась, мы вышли «с моей стороны». Это я поняла сразу, по знакомому запаху моря. Недалеко был мой дом. Гробовщик растерялся, и я взяла его за руку. — Где мы? — В моём времени. Гробовщик начал вырываться и идти обратно в воду: — Там осталась моя коса! Я развернула его к себе: — Тебе не нужна коса в этом мире. Он удивлённо смотрел на меня и снова подался в сторону моря. Я взяла его лицо в ладони. — Там ничего нет для тебя. Только боль, потери и одиночество. Я потянула его за руку к берегу. — Пойдём, я покажу тебе свой мир. Гробовщик перестал сопротивляться и пошёл за мной. Я была счастлива, что вернулась и, что Гробовщик теперь со мной. Непонятно только, как работает переход, но с этим мы разберемся. Я шла к дому. В голове, я прикинула, что сейчас день и родителей нет дома. Я нашарила ключи в тайнике под окном и открыла дверь. Мы вошли. — Это мой дом. Гробовщик окинул взглядом большую гостиную. Кремовый паркет на полу, белая кожаная мебель, телевизор, стеклянный стол, небольшой декоративный камин и панорамные окна. Мой дом был замысловатой формы, что тоже немало смутило Гробовщика. Я включила камин, чтобы его немного удивить. И у меня получилось. Я улыбалась, наблюдая, как он медленно ходит по комнате, аккуратно касаясь вещей, словно кошка. Ещё больше мне нравилось то, что он был обнажён. Я могла рассмотреть во всей красе его изгибы. Как влажные пепельные волосы стекали по его красивому худому телу. Лаймовые глаза не утеряли свой цвет, и я дивилась, как необычно он смотрится в моём доме. Наверное, он бы мог стать моделью. Внутренняя собственница злобно рыкнула. Хотелось спрятать его и никому не показывать. Я подошла к нему и поцеловала в плечо. — Пойдем, смоем соль, и я подыщу тебе что-нибудь из одежды. Гробовщик послушно пошёл со мной наверх. Я по привычке включила музыку. Звучал Хиндемит «Симфонические метаморфозы», я подпевала тему, а Гробовщик упорно искал, откуда исходит звук. У меня стояла акустическая система, для полноты звучания, поэтому звук был отовсюду. Я улыбнулась и подвела его к колонкам. Гробовщик заинтересованно рассматривал их. — Я потом всё тебе покажу. Я потянула его в ванную комнату. Моя ванная была выполнена в греческом стиле. Утопленная в пол ванна, деревянные скамьи и полки. Мне нравилось переливать шампуни и гели в прозрачные бутылки, поэтому на полках у меня стояли разноцветные ароматные бутылочки. Я взяла гель с чайным деревом и намылила губку. Я подтащила к себе в ванну Гробовщика и включила душ. Передав ему лейку, я принялась натирать его тело. Гробовщик настолько был в шоке от происходящего, что совершенно не смущался. Он осматривал всё вокруг. Я с теплом думала, что будет, когда он съездит со мной в город. Вот уж сюрприз его ждёт. Помыв его и себя, мы пошли в мою комнату. Все комнаты в доме были светлыми. Главной достопримечательностью моей, был белый рояль. Кроме него имелся платяной шкаф, двуспальная кровать и стол с компьютером. Я переоделась в бриджи и майку. Гробовщик смотрел на меня, с лёгким недоумением. — Это всё, что на тебе будет? — Да. Он задумчиво хмыкнул. Я повела его в комнату отца, нужно было что-то подобрать из одежды. Гробовщика почему-то впечатлила майка-гавайка и бежевые шорты со множеством карманов. Я не стала его отговаривать, хотя выглядел он глупо. Даже мой отец не любил эту майку. Мы спустились вниз, и я разогрела нам поесть. Микроволновка вызвала у него такое же изумление, как и акустическая система. Я разложила пиццу на тарелку и придвинула ему. Он ждал ножа и вилки. — Пиццу едят руками. И снова удивлённый взгляд неоновых глаз. Какой же он милый. Он неуверенно взял пиццу и откусил кусочек. Я смотрела на него с обожанием. Он смущённо перевёл на меня взгляд: — Я делаю что-то не так? — Всё так. Я просто не верю, что ты в моём доме. Гробовщик мягко улыбнулся. Я ела пиццу и думала, куда бы его сводить. В дом вошёл мой отец. Он что-то искал. — Привет, пап. Гробовщик резко подорвался и оглянулся на него. — Привет. Слушай, я возьму твою машину, а то в моей что-то подозрительно стучит. — Возьми на тумбочке. Это Адриан. Мой парень. Мы будем жить вместе. Папа бросил на него беглый взгляд. — Ага, хорошо. Давно пора. Он взял ключи и вышел. Гробовщик удивлённо смотрел ему вслед. — И это всё? — Да. Я взрослая женщина, это мой дом. Но если тебя смущает. Мы можем переехать в город. Я задумалась. Теперь я боялась моря. Боялась, что оно отберёт его у меня. Гробовщик всё ещё шокировано смотрел на дверь. Я решила за нас двоих. — Мы переедем в город, в мою квартиру. Он перевёл на меня взгляд. — Послушай, у тебя осталась душа в моём мире. — Не думаю, что тот мир считается. Я же в сознании, значит, я уже стала целой. Гробовщик смотрел на меня с подозрением. — Что значит тот мир не считается? — Это ничего не значит. — Ты не из тех людей, у которых слова ничего не значат. Что ты знаешь о моём мире? И почему здесь не действует моя коса? — Слишком много вопросов. Я встала, чувствуя себя лгуньей и маньячкой. Гробовщик не собирался так просто сдаваться, он поймал меня за руку и подтянул к себе. — О чём ты молчишь? Никогда раньше не видел, чтобы ты избегала разговора. Я посмотрела в его глаза, и внутри всё сжалось от страха его потерять. — Есть причина, почему я молчу. Давай отложим этот разговор. Гробовщик взял нож с магнита на стене и попытался воткнуть в стол. Но у него вышло загнать лишь кончик. — Я — человек? Я сделала извиняющееся лицо: — Боюсь, что да. — Но как? — У нас нет жнецов. — Как же мы тогда познакомились? — Хороший вопрос. И когда-нибудь я тебе на него отвечу. Гробовщик злобно улыбнулся. От этой улыбки веяло могильным холодом. — Я ненавижу ложь. Он встал, и в комнате повисла тишина. Он вышел и пошёл к морю. Скинув вещи, он зашёл в него с головой. Но ничего не произошло, и он вернулся в дом. Что-то было жуткое в этом молчании, с которым он смотрел на меня. — Пойдём. — Нет. Он подхватил меня на руки и понес в море. Я сопротивлялась. Он зашёл со мной в воду, и мы опустились в неё с головой. Но нас не перенесло. Он вытащил меня на берег. — Почему мы не возвращаемся? — Я уже вернулась. Гробовщик рыкнул: — Что мне теперь делать? Он был зол. Тихо и опасно. Внутри всё тряслось от страха. — Жить. Он приблизился ко мне, и я вжалась в песок. Гробовщик хотел мне что-то сказать, но смолчал. Видимо, воспитание не позволило. Он сел на влажный песок. Я молчала, боясь разозлить его окончательно. Он тихо заговорил: — Приятно было дурить меня? Как много ты мне врала? Моё сердце разрывалось от этого холодного голоса. — Я соврала только на счёт того, что мы были знакомы. Ты вынудил меня! — Значит я ещё и виноват? Гробовщик посмотрел на меня ледяным взглядом. Я стушевалась и посмотрела на него из-подо лба. — Как бы ты себя повёл с легендарным жнецом, который хочет тебя сдать в департамент? Что бы ты ответил? — Правду. Я бы сказал правду. Я вздохнула. — Какая острая реакция на ложь, для того, кто и сам любит схитрить. — Я недоговариваю, но не лгу. — Это всё отговорки. Солнце садилось и становилось холодно. Мокрая одежда липла к коже. Я дрожала от холода и страха. — Пойдём, скоро родители вернутся. Мне бы не хотелось, чтобы мама увидела тебя голым. Гробовщик косо посмотрел на меня. — О, значит хоть какие-то границы у вас ещё остались. Его слова зацепили меня. — Извини, что разочаровала. Я поднялась на ноги. И окинула его взглядом. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Гробовщик упрямо смотрел перед собой. — Что у вас происходит с теми, кто покончил с собой? — Это неизвестно. — Или ты снова мне врёшь. Я коснулась его плеча. Он скинул мою руку. — Не трогай меня. От холодности Гробовщика хотелось выть. — Пожалуйста, пойдём. Он резко поднялся и собрал вещи, раскиданные по берегу. Потом, так же молча, пошёл в дом, попутно одеваясь. Я поднялась с ним наверх и открыла ему комнату для гостей. Я включила лампу возле кровати. И показала, как её выключить. — Если ты хочешь вернуться, я постараюсь тебе помочь. Гробовщик никак не отреагировал на мои слова. Его чёлка прикрывала глаза. Он подошёл к окну, отворачиваясь от меня. Я ещё немного постояла в дверном проёме и ушла. Войдя в свою комнату, мне хотелось плакать. И на что я только рассчитывала? Я вновь отругала себя за наивность. Это был тяжёлый день. Каждая мышца болела. Я переоделась в ночной костюм и легла в кровать. Мозг отказывался засыпать. Я услышала, как наполняется ванна. Дома ещё никого не было, и это мог быть только Гробовщик. Я прикрыла глаза, слушая журчание воды. Через 15 минут, я заволновалась. Ванна набирается быстро и не требует столько воды. Я поднялась с кровати и решила проверить, на всякий случай. Дверь в ванную была закрыта. Но, так как она часто заедала, у меня была специальная методика по её вскрытию. Через 5 минут, я была в ванной комнате. Предчувствие меня не подвело. Гробовщик вскрыл себе вены. Я подбежала к нему и достала руки из воды. Потом побежала к аптечке и взяла бинты и губку. Я пыталась перевязать рану. Гробовщик сопротивлялся, я ударила его по щеке и наорала: — Прекрати немедленно! Совсем с дуба рухнул?! Это тебе не аниме! Он был так удивлён, что я смогла всё сделать быстро. Я грубо вытащила его из воды и начала нервно одевать. — Что ты делаешь? — Одеваю тебя! Поспала, блин! Я переоделась и на буксире тянула Гробовщика из дома. — Куда ты меня тащишь? — В больницу! Псих ты ненормальный! — Зачем? — Вены зашивать! — Я сам могу. Я обернулась и прикрыла глаза, чтобы перестать орать. — Ага. Попробуй сжать и разжать пальцы. У него ничего не вышло, и я потащила его в папину машину. Гробовщик с интересом рассматривал лампочки и кнопки. Я заводила авто тихо матерясь. Он восхищённо наблюдал, как я управляю машиной. — Тебя же в дурку упекут, дебил несчастный! Наконец, выехав, я поехала в ближайшую больницу. У меня там был один знакомый. Может удастся всё замять. — Короче, будешь говорить, что банку пытался открыть, и она лопнула, ясно? Гробовщик опешил от моего властного голоса. — У вас так всё серьёзно? — Да, каждый человек под жёстким контролем. Начиная с рождения и до смерти. Он задумался. А я продолжала ворчать, несясь по асфальту. — Неужели тебе так со мной плохо? Гробовщик отвернулся к окну. Я бросила на него косой взгляд. Он ничего не ответил, и я была прибита этим молчанием. Мы доехали до больницы. Я открыла ему дверь и повела в здание, держа за локоть. Мы заскочили в лифт, я знала к кому ехать. Только бы была его смена. Я нервно переминалась с ноги на ногу, а Гробовщик залипал на кнопки. Съездили в город, блин! Я вела его в крыло травматологии. Навстречу мне вышел Антонио. Ох, Слава Богу! Я заговорила на итальянском: — Чао, Антонио! Как я рада тебя видеть! Он бросился меня целовать. И я горячо ответила ему. Для итальянцев это норма, но представляю, под каким впечатлением Гробовщик. — София! Какими судьбами! — Нужна помощь. Мой друг открывал банку и порезал вены. — Для тебя, всё что угодно! Он развернулся к Гробовщику — Пойдём. Гробовщик вопросительно посмотрел на меня. Я взяла его за руку, и мы втроём пошли в кабинет. Я объясняла Антонио, что мой друг англичанин. Антонио разбинтовал руки и косо посмотрел на меня. — Банку, говоришь, вскрывал? — Да. — Зачем ты мне врёшь? Он суицидник. — Пожалуйста, Антонио. — Ох, тебе это будет стоить свидания. — Как только освободится график от концертов, так сразу с тобой на свидание. Антонио засмеялся и потрепал меня по щеке. — Обожаю тебя. Антонио достал всё необходимое и обезболив, начал шить. Гробовщик нагнулся ко мне и тихо спросил. — О чём вы говорили? — О твоей проблеме. — Ты знаешь итальянский? — Да, это мой родной язык, а второй английский. — Ого, неплохо для девушки. Я фыркнула. — Вообще-то в этом времени каждый второй владеет дополнительным языком. А английский и вовсе международный. Гробовщик был удивлён. — Этот Антонио, он твой любовник? — Что? Нет! — Тогда почему он целовал тебя? — Это такое приветствие. — То есть вы целуетесь со всеми подряд? — Ну не со всеми. Только с близкими друзьями. Гробовщик многозначительно фыркнул. Я растолковала это как неодобрение. Антонио зашил вены и перебинтовал руки Гробовщика. Врач встал и игриво показал на свои губы. Я, усмехнувшись, поцеловала его. — Ладно, мы пойдём. Пожалуйста, не сообщай никому. Этого больше не повторится. — Судя по его шрамам по всему телу, очень в этом сомневаюсь. Не с тем ты связалась, София. Я помахала ему рукой, и мы вышли. Гробовщик напряжённо молчал. Мы сели в лифт. — Что? — спросила я, не выдерживая этого гнетущего молчания. — Я думал, между нами что-то особенное, а ты, оказывается, целуешься со всеми.  — Между нами что-то особенное и целуюсь я не со всеми, а только в том случае, когда нужно уберечь своего глупого любимого от психушки. Гробовщик заметил, как я его назвала, но заострять внимание не стал. Я повернулась к нему. — Пожалуйста, не делай так больше. Ты нужен мне. Я взяла его изящные руки и приложила к своему лицу: — Нет для меня никого ценней тебя. Помни это. Он отвёл взгляд и я отпустила его. Мы вышли из больницы и поехали на квартиру, что была рядом. Я не хотела, чтобы родители увидели его перебинтованные руки. Они у меня понимающие, но не настолько. В машине что-то стучало, но автомобиль ехал и этого было достаточно. Мы подъехали к двухэтажному дому. Старая Италия перекликалась с Англией. Узкие мощёные улочки, всё в одном спокойном коричневом цвете. Абсолютно другими здесь были только люди. Я открыла металлическую кованую дверь и вторую, из дерева. Квартира имела форму квадрата, где посередине я сделала импровизированный сад. Сейчас там только пальмы и кусты, но когда-то я любила сажать цветы. Цвета мебели, полов и стен такие же светлые, как и в доме. В этом я не стала мудрить. Я оставила машину в гараже на первом этаже и, вытащив Гробовщика, поднялась наверх. В квартире было очень темно. У меня стояли ставни на окнах. Я валилась с ног от усталости и единственное, чего я хотела это спать. Я потащила Гробовщика в свою спальню. Я переоделась, и начала его раздевать. — П-прекрати! Я устало вздохнула и потянула его в постель. Он не двинулся с места. — Пойдём, я очень хочу спать. А после твоей выходки, я тебя одного не оставлю. Я потёрла глаза, заставляя себя держать их открытыми. Гробовщик странно посмотрел на меня своими красивыми зелёными очами, но в итоге сдался, и лёг на постель. Я упала с ним рядом и обняла его руку. Сон моментально отключил меня.