Унесённая волнами

Весь вечер мы посвятили музыке. Я заметила, что лучше чувствую душу, когда играю на фортепиано. Заметила я это, благодаря Гробовщику и его умелым рукам. Пока я играла, он ласкал Эмму, доводя меня до исступления. Не выдержав, я выгнала его. Сейчас я готовилась ко сну, всё ещё успокаивая своё возбуждённое сознание. Душа улыбалась, глядя в прострацию. Развязав корсет и вздохнув полной грудью, я положила платье на стул. Чёрные чулки полетели на пол, и я залезла под одеяло. Я думала о Гробовщике, его манящих губах, красивых пальцах и идеальной осанке. Я усмехнулась. Гробовщик и музыку сумел опошлить. Как бы хотелось заснуть и проснуться с ним. А вдруг, когда я стану целой, меня выбросит в реальность? Я потёрла кольцо с опалом и задумалась. «Ты не понимаешь ценности воспоминаний» — прозвучал в голове голос Гробовщика. Я хочу помнить о нём и хочу, чтобы он помнил меня. Я подарю ему пьесу, фантазию в ре-миноре. Не кольцо оставляет в памяти рубец, а впечатления. Если я вернусь в реальный мир, то хочу, чтобы каждый день с Гробовщиком был ярким. С этими мыслями я провалилась в сон.

***

Утром меня разбудила Нора. Она набрала для меня ванну. Пока я мылась, Нора переодела Эмму в новое платье. Светло-зелёный атлас освежал её лицо. Здорово, что можно одевать душу и видеть, как будешь выглядеть со стороны. Нора помогла и мне одеться. Особенно пришлось повозиться с замысловатым корсетом. Она поправила мою прическу, и мы все вместе спустились вниз. Нора подала мне завтрак. Есть не хотелось, и я поковыряла вилкой в омлете. Закинув в себя немного еды, я отправилась в свой кабинет, сочинять пьесу для Гробовщика. Через час ко мне вошла Нора и сообщила о приходе моего долгожданного гостя. Гробовщик был в одежде для верховой езды. Она отличалась от современной. Я рассматривала его полосатые штаны, расширенные сверху и заправленные в сапоги снизу. Плотный чёрный пиджак, кожаные перчатки и цилиндр. Я, забыв даже поздороваться, выпалила: — Мы пойдём кататься на лошадях? Гробовщик широко улыбнулся. — Здравствуйте, мисс Дэвис. Не кататься на лошадях, а экспериментировать с живыми существами. Эмма захлопала в ладоши, звонко смеясь. Я радостно призналась: — О, я с удовольствием поэкспериментирую с животными. Обожаю лошадей. — Рад, что угодил вам. Он открыл дверь, пропуская меня вперёд. На мостовой стояла карета. Кучер помог мне в неё сесть, а Эмма без церемоний протиснулась сама. Последним к нам сел Гробовщик. Он задёрнул шторы кареты и сладко поцеловал меня. Карета тронулась и Гробовщик сел на место. Он расслабленно растянулся на креслах. — Как спалось после вчерашнего музицирования? — А тебе? Неоновые глаза блеснули игривым блеском. — Отлично. — И мне отлично. — Нужно будет повторить этот интересный опыт где-нибудь на нейтральной территории. Я смущённо приоткрыла окно, чтобы перестать пожирать глазами своего искусителя и отвлечься от мыслей, которые мне не давали уснуть вчера. Эмма хихикала. Гробовщик улыбнулся, заметив моё смущение, и мы проехали оставшуюся дорогу в тишине. Карета подъехала к загородному ранчо. Гробовщик вышел и помог мне и Эмме выбраться из кареты. На ранчо он вёл себя, как у себя дома. Он прошёл к стойлам и окинул их рукой. Там стояло 8 лошадей. — Выбирай любую. Но советую вон ту, гнедую, для новичка в самый раз. Я оглянулась по сторонам. — А где хозяин ранчо? — Я отправил его в дневной отпуск. Неизвестно как поведёт себя душа, не хотелось бы потом глупых расспросов. — О, это хорошо. Значит, мы здесь одни? И тут и сам Гробовщик понял, что мы одни. Я заметила это по сменившейся манере двигаться. Он снял цилиндр, и я увидела его потемневшие глаза. Он тихо произнёс: — Да, мы тут совершенно одни, экипаж за нами прибудет только вечером. Он пошёл ко мне, и моё сердце застучало как ошалелое. Он нагнулся и медленно, как умеет только он, поцеловал. Меня унесло в мир чувственных наслаждений. Гробовщик сносил мне крышу. Всегда. Не знаю, как у него это получается. Его длинные ногти обхватили мой затылок, и я ощутила себя дичью в руках хищника. Он властвовал над моим ртом, а я плавилась от его неспешных ласк. Он разорвал поцелуй, тяжело дыша от возбуждения. Эмма недовольно вскрикнула. — Я, как маньяк, кидаюсь на тебя по поводу и без. Обычно я так себя не веду. Он отошёл от меня, а я всё ещё трепетала от его прикосновений. Он надел цилиндр, скрывая глаза. Эмма смущённо смеялась в ладони. Гробовщик старался отвлечься от своего желания, прохаживаясь между стоил. Он выбрал вороного коня. Легко зауздав, он вывел его за повод. Когда Гробовщик повернулся ко мне, то на его лице была нейтральная широкая улыбка. — Ты выбрала себе скакуна? Его вопрос вывел меня из ступора. — Я доверяю твоему выбору. Я с интересом наблюдала за ним. С какой лёгкостью, он седлает своего коня. Он легонько прошёлся щёткой по его спине, скидывая кусочки соломы и очищая место для вальтрапа. Затем аккуратно накинул амортизатор и, наконец, седло. Он провёл подпругу под грудью коня и подтянул ремень. Я заворожено смотрела на его плавные движения. Он вывел за повод гнедую лошадь для меня и проделал с ней тоже самое. Гробовщик вышел на улицу с двумя лошадьми и привязал к забору. Я подошла к лошади, предназначенной для меня. Коричневая шерсть блестела на солнце. Я погладила её, любуясь лоснящейся шкурой. Гробовщик вывел из денника серого коня в яблоках. — Давай первой усадим душу? Мне жутко интересно, что будет. Я смотрела в его горящие глаза и понимала, что доверила бы ему не только свою душу, но и жизнь. Гробовщик легко подхватил Эмму и усадил на лошадь. Он хихикнул и смущённо произнёс: — Перестань. — Что перестань? — Твоя душа говорит мне милые вещи. — Она разговаривает с тобой? — Да, со вчерашнего дня. Наверное, это потому, что я тоже наполовину мёртв. — И что же она говорит? — Разное, вот сейчас сказала, что у меня очень красивые глаза и что она бы смотрела в них вечно. — Это чистая правда. Гробовщик снял цилиндр и откинул чёлку. Он подошёл ко мне и ласково провёл пальцем по моей скуле. — Я бы тоже хотел, чтобы ты не отводила от меня глаз вечно. По моей коже побежали мурашки. Я потянулась к его губам и сладко поцеловала. Мой язык скользнул по зубам и ткнулся в язык Гробовщика. Он обнял меня, убирая свои губы. — Мне давно не было так тепло… и страшно, - тихо сказал жнец. — Почему страшно? — Я боюсь, что ты исчезнешь. — Я здесь, рядом, и ближайшее время никуда не собираюсь. — Хорошо, никуда не собирайся. Во мне осталось слишком много нерастраченной нежности. Его пальцы скользнули по моей спине, и он отстранился. Эмма хорошо держалась в седле. Гробовщик оседлал коня и за повод повёл её лошадь вперёд. Ничего неординарного не случилось. Я наблюдала, как они удаляются. Гробовщик внимательно следил за ней и её поведением. Мой двойник сидел смирно, словно кукла с металлическим каркасом. Чем дальше они отходили, тем страннее я себя чувствовала. В груди заболело сердце, и я отключилась.

***

Очнулась я на сене. Гробовщик тревожно смотрел в мои глаза. — Прости меня. Я улыбнулась и нежно коснулась его щеки. — Всё хорошо. Я же всё ещё жива? Он порывисто обнял меня. Странный запах его духов дразнил нос. Можжевельник — запах на любителя, и если раньше он мне не нравился, то сейчас я вдыхала его полной грудью. Гробовщик нежно гладил меня по голове: — Не так уж ты неуязвима, как тебе казалось. — Никто не может быть совершенно неуязвим. Я слегка отстранилась и решила сменить русло нашего разговора. — Неужели я сегодня не покатаюсь на лошади? Гробовщик широко улыбнулся и помог мне встать. Он отвёл меня к гнедому скакуну. Эмма пищала от восторга. Жнец поставил посадочную подставку с левой стороны лошади и взял меня за руку. Другой рукой он держал за повод лошадь. — Ставь свою левую ножку в стремя. Я послушно сделала то, что он попросил. — А теперь перекидывай правую. Я придержала платье и проделала нужные действия. Гробовщик помог мне уложить платье так, чтобы оно не мешало. — Держи спину ровно и прижмись к лошади. Я приосанилась и слегка нагнулась вперёд. — Так? Гробовщик хихикнул и стал на подставку. Он навалился мне на спину и прижал мои ноги к бокам кобылы. Мне нравилось чувствовать его вес на себе. И видеть, как его тонкие пальцы касаются моих бёдер. Раньше инициатива шла от меня, и наблюдать, как он меня касается, было дико возбуждающе. Эмма смущённо смеялась и поскуливала. Гробовщик слегка прикусил мою мочку. Я всхлипнула на вдохе и по телу пробежала дрожь. Он отпустил мои ноги и стал на землю. — Вот сейчас правильно. Я ещё чувствовала тепло его тела на себе и руки на своих бёдрах. Большими глазами смотрела перед собой, силясь просто не думать ни о чём. Эмма визжала, как фанатка на стадионе. Я прикусила губу от обилия неловкости. Ох, мои мысли действительно распутны… Он сел на коня и повернулся ко мне. — Поехали, София. Мой искуситель верхом на своём скакуне вёл за повод лошадь Эммы. Я посмотрела на Гробовщика. Он толкнулся корпусом на коне, и тот пошёл вперёд. Я проделала то же действие. И лошадь неуверенно шагнула. Я повторила движение более решительно, и она пошла рысцой. Мы поскакали по просторной леваде. Гробовщик посматривал на меня и на Эмму. А я любовалась, как красиво он держится в седле, как выбились пепельные волосы из хвоста, а сам хвост подпрыгивает от движений лошади. Нельзя быть таким красивым. С каждым кругом, я становилась увереннее. Эмма смеялась. Гробовщик поравнялся со мной. — А ты нравишься этой лошади. Её, кстати, зовут Митико. — С чего ты решил, что я ей нравлюсь? — Она направила уши на тебя и внимательно прислушивается к твоим движениям. Я погладила её по шее. — Ты мне тоже нравишься, — сказала я лошади. Сделав ещё несколько кругов, мы ускорились и пробежались к ближайшему лесу. У меня возникло необычное чувство единения с лошадью. Ощущалась вся её мощь, каждый мускул. Необыкновенное и захватывающее чувство. Мы вернулись на ранчо и Гробовщик легко спрыгнул с коня. Он привязал его и спустил меня и Эмму. У меня слегка болели ноги, но я была счастлива. Гробовщик помыл руки и достал корзинку для пикника. — Пора нам поесть. Он постелил на траве покрывало, и мы расселись. Он достал овощи и нарезал их в салат. Потом достал ветчину, сыр и хлеб. Он сделал несколько бутербродов и взглянул на меня. — В будущем едят бутерброды или это слишком простая еда? — В будущем только бутерброды и едят. Самое коммерчески выгодное блюдо. Гробовщик хихикнул и достал маринованные помидоры. Я с удивлением посмотрела на банку. — Сам закатывал? — Да. Почему бы нет? Не только же мне с формальдегидом играть. Я рассмеялась, представив, как Гробовщик хранит свои закатки среди частей тел и всякой гадости. Глаза жнеца потеплели. Он был рад, что я не нахожу его жутким. — Можно я тебя покормлю? — робко предложил жнец. Я снова удивилась. Он пояснил: — Мне всегда хотелось. Но знаешь, правила приличия… Так много условностей. — Хорошо. Корми. Гробовщик легко вскрыл банку и достал помидор двумя пальцами. Я открыла рот, и он положил его внутрь. Маринад потёк по губам. Он стёр его тыльной стороной. Зелёные глаза блестели от желания. Гробовщик хрипло сказал: — Это так сексуально. Я улыбнулась и прожевала помидор. Он оказался очень даже вкусным. — Ты опередил время, поэтому тебе так некомфортно среди людей и условностей. — Возможно. Гробовщик оторвал кусочек бутерброда и скормил мне. Он слегка приоткрывал свой рот, со страстным взглядом на мои губы. Эта игра совершенно не настраивала на еду. Я вытерла рот, смущаясь и краснея. Если так дальше пойдёт, я точно поперхнусь. — А хочешь, я тебя покормлю? — предложила я. Гробовщик улыбнулся, приоткрыл рот и слегка вытащил язык. Боже, это действительно очень сексуально. Я достала помидор и вложила в его губы. Он ел медленно, порочно глядя на меня. Во мне всё трепетало, и я подалась вперёд, к его губам. Поцеловала жнеца и нечаянно повалила на спину. Гробовщик не сопротивлялся, позволяя мне ласкать его рот и медленно расстёгивать жёсткий пиджак. Его немного потряхивало, и он ласково погладил мою спину. Я вжимала его в мягкость травы и упивалась нежными губами. Под пиджаком была тонкая рубашка. Я начала расстёгивать маленькие пуговки. Они выскальзывали из моих трясущихся рук. Гробовщик хихикнул мне в рот. Я мурлыкнула: — Что смешного? Я справилась с пуговицами и добралась до тела Гробовщика. Оно было бледным и в глубоких шрамах. Жнец коротко дышал. — Нужно будет одевать больше одежды с маленькими пуговицами, чтобы ты… ах… Я припала к его груди, нежно целуя его шрамы и облизывая твёрдые соски. Гробовщик выгнулся ко мне, прижимая к себе. Он краснел и тихо стонал. Моя рука легла на его оттопыренную ширинку. Гробовщик выдохнул что-то нечленораздельное, и я снова поцеловала его. Лаймовые глаза прикрылись. Я чувствовала, как бешено стучит его сердце подо мной. Мне нравилось его ласкать. Меня не смущали его шрамы, которые он сам всегда скрывал и слегка зажимался, когда я их касалась. — Ты очень красив, — выдохнула я ему на ушко. Он задрожал сильнее и впился в мои губы. Целовал пылко и горячо, покусывая и играя языком. От его страсти хотелось растечься безвольной лужицей. Он перевернул меня на спину и продолжил целовать, сводя с ума и возбуждая до предела. Эмма смеялась и визжала где-то неподалёку. Я перестала откликаться на её дурацкие реакции. Лицо горело, а сердце выскакивало из груди. Внизу живота болезненно ныло, отчаянно требуя близости. Я продолжила стягивать с него одежду, желая прикоснуться к нему всем телом. Гробовщик, задыхаясь, отстранился: — Ты точно этого хочешь? — О, Господи, да! Я хочу тебя! Он встал на колени и развернул меня спиной к себе. Легко потянув за что-то на платье, оно тут же упало с меня. Даже Нора раздевала меня медленнее. Почему-то я почувствовала укол ревности. — Девушек раздевать тебе не впервой. Он целовал мою шею, а его руки ласкали мою грудь. — Чаще всего, женщин мне привозят одетыми и в разных степенях разложения. Умение раздевать их быстро, приходит само собой, — тихо отозвался он. Я захихикала. — А ты умеешь возбудить девушку. Он рассмеялся в ответ: — Да, я само очарование. Я развернулась к нему и поцеловала. Мои руки расстёгивали штаны. Он помогал раздевать себя, не разрывая поцелуй. Уложив меня на спину, Гробовщик покрывал поцелуями мою шею и грудь. Пьянящая радость сдавила моё горло, заставляя стонать и выгибаться под ним. Его ногти слегка царапнули мой живот, и рука опустилась между моих ног. Он не касался моего интимного места, блуждая где-то рядом, пытая невыносимым желанием. Я не знала, куда себя деть от переполняющих чувств. — Не дразни меня, а то укушу. Гробовщик хихикнул. — Если так хочется, укуси. Я зарычала и толкнула его на спину. Целовала жадно, провокационно и грубовато. Но Гробовщик не жаловался, благодарно постанывая и легонько царапая мою спину. Я спустилась к его шее и нежно прикусила тонкую кожу. Он повернул голову, чтобы мне было легче выцеловывать его шрам. И я с удовольствием его целовала. Моя рука спустилась к его возбуждённой плоти. Он ахнул. Я слегка растёрла его головку, вырывая громкий стон жнеца. Не теряя больше времени, я села на его орган, почти кончая от этого. Гробовщик громко застонал и задвигался подо мной. Я подхватила его размеренный темп и подчинила своей скорости. В голове звучала симфония Шуберта №8. Я любила его с той же нерасторопной ритмикой. Он смотрел на меня неоновыми глазами, изредка их прикрывая и протяжно выстанывая моё имя. Я припала к его груди и наши губы вновь встретились. Чувствовала его рёбра, своей грудью. Чувствовала его дрожь. Его дыхание всегда сбивалось от моих поцелуев. Сейчас, когда я была на нём, он задыхался, и какое-то время просто не дышал. Я ускорилась под музыку в моей голове, переходя на allegro* из allegro moderato*. Волны наслаждения захлёстывали меня с головой, даря экстаз и эйфорию. Я стонала, и ласкала его грудь. Он впился в мои бёдра ногтями. На его груди появились капли пота. Я отдавалась самозабвенно и радостно. Он напрягся всем телом, и я поняла, что он скоро финиширует. — Уже? — тихонько спросила я, чтобы не смутить его. Он закусил губу и посмотрел на меня мутным взглядом. Я сделала ещё несколько рывков бёдрами и соскользнула с его органа, позволяя ему излиться на землю. Я была почти на самом краю от оргазма, поэтому, после нескольких трений о него кончила. Обессиленно легла на Гробовщика и обвила руками его шею. Мой красавец лежал с закрытыми глазами, вздрагивая и тяжело дыша. Он погладил меня по спине и произнёс: — Это было чудесно. — Да, мне тоже очень понравилось. Мы шумно дышали. Я улыбалась, тихо падая в бесконечную нежность. Моё тело ещё подрагивало. Кончики пальцев покалывало, а в груди щекотало маленькими крылышками счастье. Я издала какой-то кошачий звук и уткнулась в его грудь. — Тебе нужно обязательно послушать Шуберта. — Хорошо. Я подняла на него глаза. Белые ресницы трепетали, а на его губах была расслабленная улыбка. Щёки всё ещё пунцовели. Я не верила, что только что была с ним. Что только что у меня был отличнейший секс с таким красивым мужчиной. Он посмотрел на меня. — Ты тоже очень красивая. — Я ничего не говорила. — Она мне сказала, — кивнув на Эмму, сказал Гробовщик. Душа была совсем рядом, повернув голову, я наткнулась на её лицо. Она лежала головой к нам. Это было немного жутко. Я приподнялась и осмотрелась. В леваде было озеро, и я пошла к нему. И снова я купаюсь голая. У самой кромки воды я остановилась. А что если меня перекинет обратно? Я так и не поняла, как это работает. Сейчас меня пугала возможность вернуться домой. Гробовщик подошёл ко мне, и легко подхватив на руки, понёс в воду. Allegro* — музыкальный термин, который в музыкальном лексиконе имеет агогическое указание, то есть указание на темп скоро. Moderato* — умеренно.