OSHA Compliant

Микки ненавидел свою жизнь. Он думал об этом уже миллион и один раз с момента рождения, но в последнее время становилось все хуже. Он думал, что уже достиг дна, когда отец поймал его, трахающегося с мужиком, потом когда отец буквально заставил какую-то шлюху изнасиловать его, когда отец заставил его жениться на этой самой шлюхе, когда его парень ушел в армию, когда его парень впал в депрессию, когда его парень украл его ребенка, когда его парень исчез со своей сумасшедшей мамашей, когда сводная сестра его парня пришла за ним с пистолетом. Или когда он положил свое сердце на красивое серебряное блюдо, и Йен Галлагер опрокинул его на пол, а затем растоптал, и ушёл от Микки, ни разу не оглянувшись. Каждый раз, когда Микки достигал дна — или думал, что он достиг — жизнь решала найти новый максимум, до которого он мог бы опуститься. Теперь он рвал задницу, пытаясь честно зарабатывать на жизнь, работая на каком-то чертовом складе, где летом температура примерно равна температуре поверхности солнца. Большую часть своего времени он тратил на погрузку и разгрузку поддонов с огромных металлических стоек, а остальное время фантазировал, как «случайно» уронил поддоны или опрокинул стойки на своих коллег. Но это была его работа. Без неё он не мог бы оплачивать счета, как и все остальное. И именно мысль вернуться к тому, кем он был раньше, делала его похожим на то, кем он был сейчас. Первая вещь, которую он скажет Йену Галлагеру, это то, что он одним своим решением сделал из Микки совершенно другого человека. — Привет, Мик. Ты уже видел новенького? — Нет, — он сделал затяжку сигареты и продолжил сосредоточенно заполнять кроссворд. Он делал это абсолютно хаотично, заполняя половину квадратов грязными словечками или выдуманным дерьмом, написанным сразу ручкой, чтобы никто другой не мог им насладиться, но ещё это давало ему возможность чем-то занять свои руки на обязательных перерывах на обед. Питался он в основном никотином, дерьмовым кофе и поп-тартс, так что обед не отнимал у него много времени. — В день или в ночь? — В день. — Зачем? — Тёрнера уволили. — Хорошо, — Микки ещё раз затянулся, а затем потушил сигарету в пепельнице. — И что там за новенький? — Я его ещё не видел. Он вроде заполняет документы. Я так понимаю, что он начнет с нами после обеда, — Митчелл скинул ноги Микки с сиденья одного из стульев и уселся на него, позволив запаху своего бутерброда с тунцом распространиться так, чтобы почувствовал Мик. — Господи, это дерьмо пахнет хуже, чем пизда русской шлюхи. Митчелл фыркнул. — Ну, кому, как не тебе об этом знать… Микки толкнул его в плечо и заполнил очередное слово в столбике. Он был почти уверен, что правильно понял пару из них, но это не это имеет значения, поэтому он написал «хуесос» в столбик с шестью буквами. — Хотелось бы знать, как пахнет русская пизда. Или пизда в общем. Все еще избегаешь взглядов сестры? — Черт возьми, я не буду говорить с тобой о сестре. Улыбка Микки потухла, потому что Митчелл, блять, не знает Мэнди — никто в жизни Микки больше не знает Мэнди — так что это не по-настоящему, они не знают, о чем говорят. Но это лишнее напоминание о том, что Мэнди больше нет рядом. — Так, хорошо. Бригадиры здесь. Митчелл, Милкович, это… — Подождите. Милкович? Прошло два года с тех пор, как он слышал этот голос в последний раз, но все эти два года он был заперт в голове Микки. Он не был уверен, когда впервые услышал его или в какой момент он поселился в его мыслях, крича, шепча или разговаривая, Микки знал каждую нотку голоса Йена. — Да ты, блядь, шутишь. Мистер Эллиотт, менеджер склада, бросил на Микки колкий взгляд и завел Йена в помещение. — Йен. Познакомься с парнями, — он притянул к себе руку Йена, и Микки почувствовал, что готов зарычать. — Это Митчелл. Он менеджер этажа. Следит за мальчиками на разгрузочной стороне. А это Микки. Йен не смотрел Микки в глаза. Вместо этого он пробормотал невнятное приветствие себе под нос и сунул руки в карманы. — Ты будешь работать с Микки на подъемниках. Обычно он работает на вилочном погрузчике, чтобы перевозить поддоны. Раньше Тернер поднимался на платформу, чтобы переместить отдельные заказы вниз. Что бы вы ни решили — будешь с Микки. — Я не буду с ним работать, — Микки встал. — Отправь его вниз. Дай мне Андерсона. — Эй! — вскипел Митчелл. — Андерсон мой. — Ну, значит поменяемся. — Нет, Микки. Ты работаешь с ним. Потренируй его. Попроси его пройти сертификацию на лифте и платформе до конца недели, или я найду того, кто это сделает вместо тебя, а ты найдешь себе другую гребаную работу.

***

Микки сделал глубокий вдох и встал, и, указав головой на дверь, пристально глянул в Йену в глаза. Это было наполовину заявление о том, что рыжий мудак не имеет над ним власти, и наполовину напоминание самому себе, что его больше не сломят. Одного раза было достаточно. На этот раз у него нет оружия, у него чертов металлический экзоскелет, похожий на что-то из научно-фантастического фильма. Даже Йен не сможет пробиться через него. — Ты когда-нибудь работал с этим раньше? — Нет, — он сказал это так, будто Микки должен знать, и он, блядь, знает. Прошло много времени с тех пор, как он был причастен ко всему, что происходит в жизни Йена. — Тут установлены камеры, а видео транслируется в трейлере. Ты сможешь посмотреть их, и тогда мы начнём практиковаться. Если собираешься быть в моей команде, то должен будешь делать все правильно. Я не имею дело с дебилами. Это дерьмо стоит дорого, оборудование и продукты, сломаешь - купишь новое, а это явно не то, что ты можешь себе позволить. Поэтому, если чего-то не понимаешь или не знаешь, что делать, либо спроси, либо вали нахуй домой. — Спросить тебя? — Спроси любого, кого хочешь. Я тебе не нянька, блядь, — Микки снял с шеи связку и перебрал несколько ключей, прежде чем нашел тот, который откроет трейлер. Он прошёл мимо Йена и вдохнул прохладный от кондиционера воздух. Подойдя к одному из компьютеров, он запустил программу. — Смотри, читай, делай тесты. Она не отпустит тебя, пока не наберешь хотя бы 80 баллов. Я не позволю тебе пользоваться машиной, пока не наберешь 100%. — Я могу сделать это. — Хоть делай, хоть не делай, мне похер.

***

Микки разговаривал с парнями с ночной смены, прежде чем они уселись на полу, и он понял, что прошел уже час, а он все ещё не видел Йена. Вероятно, он провалил гребанные тесты и ушел домой. Или, может быть, у него какой-то психо-перерыв. Йен не разговаривал с Мэнди с тех пор, как она ушла. Может быть, он просто не интересуется ничем, что связано с Микки. Ну и хуй с ним. Микки открыл дверь трейлера, и остановился, удивлённый увиденным. Йен смотрел в компьютер, находясь где-то в середине последнего теста. Он оглянулся на Микки, а затем быстро вперёд взгляд на экран. — Тут все неправильно. — Пардон? Йен указал на вопрос на экране, и Микки пришлось приблизиться, чтобы увидеть его. — Это не правильный ответ. Твой чертов тест неправильный. — Во-первых, это не мой тест. А во-вторых… Не неси херню. — Посмотри на вопрос и скажи мне, какой ответ, — Йен закрыл варианты ответов рукой и оглянулся назад, на Микки. У него было знакомое дерзкое выражение лица, и Микки полностью проигнорировал мерцание чего-то, что искрилось в его груди. — Расширяющиеся стойки, жгуты, защитные очки, кожаные перчатки, защитный жилет. — Верно, — рыжий убрал руку. — Покажи мне этот ответ на экране. Микки осмелился взглянуть на Йена, а затем наклонился над ним, протягивая руку к мыши. Йен не убирал руку до самой последней секунды, а затем отодвинул ее обратно. Микки провел рукой по тыльной стороне его ладони, чувствуя тепло тела Йена, находящегося рядом с ним, чувствуя дыхание Йена через свою рубашку. Собравшись, Микки слегка прокрутил вниз. — Вот. Йен нахмурился, выглядя обиженным от ответа, который там все же был. — Ну, дерьмо. — Думаю, ты ошибался. Боюсь, что твое дерьмо воняет так же плохо, как и весь остальной мир. Ты собираешься закончить это сегодня или я должен просто вернуться за тобой на следующей неделе? — Я не подумал об этом. — Да? — Микки злорадно ухмыльнулся. — Ты всегда выглядишь чертовски уверенным, что ты прав во всем, — брюнет еле заставил себя остановиться, потому что, если он скажет больше, скажет слишком много, и это будет иметь неприятные последствия для него. — Заверши тест. Нам придется подождать до завтра практического занятия. Будь здесь в семь. Не мгновением позже. — Мик… — Меня зовут Микки, — он смотрел на Йена в надежде, что его глаза такие же холодные, как и его голос. — Не Мик. Понял? — Йен кивнул, кусая нижнюю губу, чтобы держать рот на замке. — Хорошо. Это ещё не победа. Просто очередное состязание с Йеном Галлагером, в которых Микки всегда проигрывал. Йен давно доказал, что член у него явно больше.

***

Йен уже был там, когда в 6:45 Микки подошел к работе, стоял на улице и курил сигарету. Мик поднял брови, проходя мимо, но ничего не сказал. Йен быстро затушил сигарету и проследовал за брюнетом. — Ты все еще куришь? — Все, что я делаю или не делаю, абсолютно никак не касается тебя, — Микки подошёл к своему шкафчику, сбросил куртку и оставил свой обед. Ранним утром все ещё было холодно, но к вечеру его мозги будут пузыриться и кипеть от жары. — Я принимаю лекарства. Микки резко развернулся и прижал Йена к противоположным шкафчикам, обхватив рукой его горло, так сильно, чтобы ему пришлось бороться, чтобы дышать. Он выглядел потрясенным и удивленным тем, что Микки двигался так быстро. — Меня также не волнует, что делаешь ты. Принимаешь ты их или нет. Твоя жизнь больше ничего не значит для меня. Ты решил, что все будет по-твоему, когда свалил со своей ебанутой мамашей. Ты сказал, что мы расстаемся, и знаешь что? Я это принял. Я не хочу тебя, ты мне не нужен, и я уверен, что, черт возьми, больше не люблю тебя. Ты хорошо позаботился обо всем этом. Теперь, если ты здесь ради этого, тогда вон сраная дверь, — он осторожно убрал свою руку и вытянул ее, встряхнув кулаком. Галлагер с трудом сглотнул, и Микки понял, что скоро на шее появится синяк. — Мне нужна работа. Микки схватил страховочный жилет со стены. — Тогда держись профессионально, потому что это все, что у тебя есть. Понял? Йен кивнул и забрал у него жилет, следуя за Микки. Милкович провел его через обе машины, критически оглядывая. Микки был очень удивлен, узнав, что он достойный учитель, когда дело доходит до такого дерьма, но обучение Йена просто испытывало его терпение. Это не его вина, и не вина Йена, если быть честным. Между ними слишком много всего было, чтобы кто-то из них мог сосредоточиться, чтобы не придираться. — Джером! — Микки махнул рукой и жестом указал на Йена. — Это Галлагер. Он новенький. Научи его работать с веревками. — Ты никому не позволяешь учить новичков, Микки. — Ну, тогда считай это гребаным предложением. Сделаешь все хорошо, и я запрещу Харрисону плевать в твой кофе каждое утро. — Что ты запретишь ему?! — Просто, блядь, научи его работать с верёвками. У меня накопилась куча херни, которую надо сделать, — с этими словами Микки ушёл без оглядки. У него действительно была куча работы, и он не сделает ничего, если весь день проторчит с Йеном, потому что он не может сосредоточиться рядом с рыжим. Он ненавидел его. Он хотел выбить из него все дерьмо. Он хотел бы сжать на его шее свою руку так, чтобы тот не мог дышать, чтобы он стал сине-пурпурным, пытался просить пощады и не мог издать ни звука. Он думал о взгляде на лицо Йена, о полном отсутствии какого-либо выражения, когда Микки вываливал на него все, что долгое время мучило. Когда он сказал то, что сказал. Полное отсутствие чего-либо даже во взгляде, как когда Сэмми, блядь, стреляла в него. Микки яростно ненавидел Йена Галлагера. Но он не мог перестать любить его.

***

Йен не курил, и поэтому не выходил в перерывах в курилку. Микки вышел под палящее солнце и закрыл глаза, позволяя солнечным лучам проникать в его воспаленные мышцы. Сегодня он работал усерднее, чем обычно, отчаянно пытаясь занять свое тело в надежде, что его мозг будет занят тоже. Пока это не сработало, и впервые за долгое время его преследовали воспоминания о Йене. О нем и Йене. Брюнет сделал глубокий вдох. Он оставил все это позади два года назад. Он двинулся дальше. Он перетрахал много парней за это время. Он даже встречался с парой из них, если выходить куда-то вдвоем считается «встречаться». С одним из парней он встречался трижды, потому что тот делал неплохой минет, но у него был ужасно раздражающий смех. Даже хуже, чем у Йена. Рыжий, кажется, уже подружился с половиной его команды, и Микки был ни капли не удивлен. Может быть, это гребаная супер сила Йена. Этот факт заставил Микки почувствовать, что пропасть между ним и его командой еще больше, чем он думал. Это и хорошо. Он их начальник, и они уважали его, но им было бессмысленно нравиться. Он не пил с ними, но он и не просил их делать то, что он сам не хотел делать. Уважение это не то, к чему привык Микки, но ему это нравилось, и он не хотел облажаться. Он не мог, блядь, поверить, что думает о том, что может облажаться из-за Йена Галлагера. Снова. Он затушил остатки сигареты сапогом и вернулся внутрь. Окна были открыты, но они находились слишком высоко, чтобы охладить помещение. Микки прошёл в свой маленький офис и проверил расписание на компьютере, хмурясь на запросы, которые пришли ему в нерабочее время. Даже если Йен быстро освоит веревки, Микки придется работать двое суток и четыре ночи в течение следующих двух недель. Это означало, что Светлана будет в бешенстве, но если она действительно хочет жить в комнате над Алиби и есть, ей придется терпеть. Обычно, когда Микки работал по ночам, она могла брать дневные смены в баре, поэтому всегда было, кому сидеть с Евгением, а Кевин и Ви обычно неплохо подстраивались под график Микки. — Эй, босс? Микки поднял взгляд и кивнул Джерому. — Как проходит обучение? — Думаю, в нем что-то есть. Я заставил его практиковаться. Что ты хочешь, чтобы он делал после получения сертификата? — Пусть он поработает с тобой по твоим заказам, чтобы ты мог наверстать упущенное. Последи за ним на сегодня. Я поработаю с ним после разговора с тобой в конце смены. Отпусти его на пять минут раньше, и встретимся здесь. — Хорошо, — нахмурился Джером. — Ты знаешь этого парня? — Мы вместе работали в магазине у дома одно лето миллион лет назад. Тогда он был моим боссом, — Микки ухмыльнулся. — Я ушел с работы, а наши рабочие отношения закончились не на лучших условиях. — Ой, тогда понятно. Это было бы странно, — он кивнул, и была еще одна причина, по которой Микки был рад, что он не дружит со своей командой. Хотя ему, вероятно, следует поговорить с Йеном и дать ему понять, что разговоры об их отношениях под запретом. — Хорошо, увидимся днем. Микки вышел за кофе, а затем вернулся к работе, и ему действительно удалось сосредоточиться на серии поступающих заказов, распределить их среди рабочих бригад и опубликовать задания на следующий день. Он почти забыл, почему Джером появился у его двери, но вспомнил, прежде чем спросить его, какого черта он там делает. — Как дела? — Хорошо. Он прям трудоголик. Следует всем инструкциям. Ни разу не облажался. — Это три из моих самых любимых вещи. Благодарю. Ты хочешь, чтобы он снова был в твоей команде завтра? — Конечно. Спасибо, босс, — парень исчез из дверного проема, и Микки поднял домофон, чтобы вызвать Йена. В пять минут шестого появился рыжий, одетый в знакомую синюю майку, пропитанную потом. — Прости. Я менялся. — Нет проблем. Заходи. Присаживайся. Йен выглядел взвинченным, но сделал, как ему сказали. Микки глянул в свой компьютер, а затем забрал расписание из принтера. — Джером сказал, что ты сегодня хорошо поработал, поэтому я включаю тебя в его команду. Если у тебя есть проблемы или вопросы, ты говоришь ему и спрашиваешь его. Если это не в его компетенции, он придет ко мне. Если проблема в нем, приходи ко мне. Понял? — Да, — пальцы Йена беспокойно дергались на коленях с неприятным звуком. Микки признал знак его тревоги и кивнул, зная, что должен прервать это. — Хорошо. Спасибо за то, что выложился сегодня. Увидимся завтра, — Йен нервно кивнул, а потом встал и направился к двери. Микки потер лоб костяшками и вздохнул. — Галлагер. Йен резко обернулся и с надеждой уставился на Милковича. — Да? — Джером спросил, знаю ли я тебя. Я сказал ему, что мы раньше работали вместе в Kash&Grab. Сказал ему, что я ушел не на лучших условиях. — Это когда ты хотел убить моего отца за то, что он нас поймал? — Просто не на лучших условиях. Я думаю, что это все объяснение, которое можно кому-то рассказать, не так ли? — Конечно, — Йен кивнул. — Ты босс, ты прав. Я должен встретиться с Фионой. Мы закончили? Интонация последней фразы не ускользнула от Микки, и он кивнул в ответ с грубой улыбкой на лице. — Ага. Закончили.

***

Микки никогда не связывался с рыжими. Это единственное правило, которое он никогда не нарушал. Он лучше потерпит какого-нибудь пижона, но никогда не свяжется с рыжим. В районе, в котором он теперь жил было множество баров, поэтому ему даже не нужно было ходить в парк, хотя иногда он там появлялся, и приходилось все время оглядываться, будто он трахался в витрине магазина в самом центре города. Он выбрался из этой адовой дыры, которой был дом Милковичей, и, технически, он свалил с южной стороны. Не очень далеко, но даже дюйма расстояния было достаточно. Терри все ещё был в тюрьме или был снова в тюрьме. Микки не знал, да и ему было все равно. Он тусовался со своим ребёнком — ему было уже два с половиной года, и он был смешнее и умнее, чем любой другой ребенок, и Микки был уверен, что тот уже может свободно ругаться по-русски. Милкович был не то чтобы отец года, и, по словам Светланы, он сильно облажался в прошлом, но она обычно улыбается, когда говорит это, поэтому он полагал, что он не может быть слишком плохим отцом. Весь смысл в том, что Микки привел свою жизнь в порядок. У него была хорошая работа, приличное жилье. У него было все, что ему нужно и чего он хотел, включая места, куда можно пойти, если он хочет трахаться. Впервые в жизни он был полностью здоров, и больше не ненавидел себя. Возможно, не лучшим решением было направить большую часть всей его ненависти на Йена, но что есть, то есть. Он никогда не претендовал на что-то близкое к идеальному. — Морковкин приходит в бар. Я дам ему пощечину и расцарапаю лицо, — Светлана проследила за реакцией Микки, поэтому он изо всех сил постарался на дать ей эту реакцию. — Он спрашивает, как Евгений. — Думаю, он чувствует себя лучше. — Ты возвращаешься к нему? Микки поднял взгляд от того места, где поставил банку со спагетти для себя и Евгения на ужин. — Блядь, нет. — Ты все еще любишь его. — Да, но он буквально ядовит для меня, поэтому я не думаю, что сдамся. Кроме того, его появление в соседнем баре не имеет абсолютно никакого отношения ко мне. Я там больше не живу, помнишь? Девушка присела и поправила Евгения, сидящего на ее колене. Он становился уже слишком большим для этого, и Микки уже мог разглядеть знакомую дерзость Милковича в его позе. — Я беспокоюсь о тебе. Микки громко рассмеялся. — С какого это хера? — Я беспокоюсь. Ты все еще любишь мальчика, который причиняет тебе боль. Ты никогда не дашь шанс кому-то другому. Только он. — Равнодушие делает тебя намного менее склонным погружаться в другие отношения. Кроме того, Йен раньше был самым хорошим парнем во вселенной. Если он не может… Почему, блядь, мы вообще говорим об этом? — Он говорит, что работает с тобой. — Сейчас он работает на складе. Я не нанимал его. Я не обучал его. Я его не вижу на работе, и это прекрасно для меня. — Я не хочу видеть тебя обиженным. Это не красиво. Также не хочу снова вытаскивать тебя из тюрьмы. Или пытаться отрезвить тебя. Также я очень не хочу, чтобы он был рядом с Евгением. Он не подходит для тебя. — Я знаю. — Но ты все еще любишь его. — Да, хорошо. Я не могу разобраться с этим, но это не значит, что я не могу держать это в тайне. Я продолжу быть овощем, и это решит проблему. — Дело не в сексе, который у вас был. — О нет. У нас было много секса. — Ты понимаешь, о чем я. — Да, ладно. Я знаю. Мне не нужно дважды говорить, что даже мои лучшие отношения были отстоем. Так что, Йен Галлагер может идти нахуй. Как и было в последние два года, — Милкович ухмыльнулся ей и расставил тарелки с едой на две персоны, чтобы они могли немного остыть. — У тебя нет работы или чего-то, чем ты должна заниматься? Мне не нужны предупреждения или разговоры, хорошо? И он мне не нужен. Девушка посмотрела на него, прищурившись, а затем кивнула. — Я заберу его завтра в десять. — Хорошо. Встретимся в парке, — Мик забрал у нее Евгения и подбросил его к потолку, чтобы насладиться звонким смехом. — Скажи пока маме. — Пока, мама! Света поцеловала сына в щеку, и затем Микки опустил его на пол. — Никаких парней, грязных фильмов и конфет. Микки закатил глаза и глянул на Евгения. — Твоя мама отнимает у нас все удовольствие. — Конфеты! — Сначала спагетти, малыш, — он помахал Светлане, когда та уходила, и посадил ребенка за стол. У него был подготовлен фильм на вечер, попкорн — и конфеты — запланированные на потом, а верхняя часть его кровати усыпана игрушками для Евгения. В такие моменты Микки был на самом деле чертовски счастлив. Учитывая, что вместо того, что храп Евгения был единственной вещью, под которую он засыпал, в остальные дни в его голове был Йен блядский Галлагер. Очередное доказательство того, что можно забрать Милковича с южной стороны, но южную сторону из Милковича — никогда.

***

Микки был измучен. Сразу два человека ушли на больничный, поэтому он отработал две смены подряд, и все, что ему было нужно, это холодный напиток и теплая постель. Он выбежал со склада и прислонился к стене, закрывая глаза, пытаясь выяснить, сколько времени прошло с тех пор, как он нормально высыпался и с треском провалился, потому что посчитать что-то было совершенно не в его силах. — Ты в порядке? Ирония этого вопроса, исходящего от Йена, заставила бы Микки засмеяться, если бы он не был так истощен. — Просто отлично. — Марк сказал, что ты отработал уже две смены. — Почему бы тебе не заняться тем, чем ты сейчас должен заниматься? — Ты никогда не делаешь то, что должен. Ты всегда делаешь больше. Имей в виду, иногда пинайся и кричи, но… — Прекрати, — Микки не повысил голос. — Я теперь другой. Я не глупый, томящийся в надежде идиот, который верил, что кто-то может любить его. Не тот, кто влюбился в тебя. Он умер. Он умер на тротуаре перед твоим домом задолго до того, как Сэмми подстрелила его. Ты меня не знаешь, Йен. — Я бы хотел, — он прислонился к стене рядом с Микки, стараясь не прикасаться к нему. — Я знаю, что ты не он. Ты не являешься ни одним из своих воплощений, которые я знал раньше. Я теперь тоже другой. Я не тот глупый парень, влюбленный в соседского плохого парня. Я не обиженный, самовлюбленный мудак, который ушел в армию. Я не тот напуганный парень, которым я был, когда мне поставили диагноз. Я не совсем уверен, кто я сейчас. Я как бы выясняю это по ходу дела. — Я не общаюсь со своей командой. — Я перейду на ночные смены. Я найду новую работу, — краем глаза Микки увидел, как Йен нахмурился, глядя в пол. - Я не знал, что ты здесь, когда подавал заявку. Я понятия не имел, как тебя найти. Я никого не расспрашивал. Не то чтобы я думаю, что кто-нибудь сказал бы мне. Но… хорошо, мы когда-то были друзьями. Какое-то время. Я имею в виду, я думаю, что мы были. — Похоже. В основном мы просто трахались. — Нет. С тех пор, как Кэш подстрелил тебя. После этого мы не просто трахались, — Йен продолжал смотреть в пол, будто стеснялся. — Может быть, мы могли бы… попробовать. Быть друзьями. — Думаешь, это случится? Ты думаешь, это все, чем мы будем? Друзья? Может быть, друзья с привилегиями? — Я всегда хотел узнать тебя. Настоящего тебя. Я задавал тебе каждый вопрос, который мог придумать. Пытался увидеть настоящие ответы сквозь твои сарказм и злость, — голос рыжего совсем стих, но Микки все еще слышал его. — Я никогда не хотел тебя просто трахать. — Не уверен, что Светлана будет счастлива, когда мы будем гулять. Я уверен, что она не хотела бы, чтобы Евгений находился рядом с тобой. — Поэтому я не буду приходить к тебе. И, поскольку Лип сейчас дома, я уверен, что, блядь, и ты не пойдешь ко мне, — Йен тихо рассмеялся. — Ты когда-нибудь играл в боулинг? — Чего? — А в мини-гольф? — Серьёзно, я выгляжу как киска, которая делает все эти вещи? — Я думаю, что если ты вздремнешь и примешь душ, то будешь выглядеть как киска, которая будет делать такие вещи. Я мог бы встретить тебя. В центре. Нет, сходим на ужин. Или нет, посмотрим фильм. Или, может, поедим пиццу. Это не свидание. Просто… один вечер. Просто попробовать. Я знаю, что не имею права спрашивать. Но… Микки долгое время молчал, и буквально мог чувствовать напряжение в теле парня, чувствовать, как оно готовится оттолкнуться от стены и уйти. — Я надеру тебе задницу. — В боулинге и мини-гольфе? — бровь Йена игриво приподнялась, и он на самом деле прикалывался, но Микки знал, что этот вопрос — способ убедиться, что Микки говорит не о том, чтобы сделать это буквально. — Да, верно. — Микки пожал плечами, не совсем уверенный в том, что он имеет в виду. — Хорошо, Галлагер. Начнём сначала.