OSHA Compliant

Микки был самым настоящим идиотом. По множеству причин. Первая — согласиться сходить куда-нибудь с Йеном. Вторая — снова серьёзно поговорить с Йеном. Но в основном потому, что он рассказал об этом Мэнди. — Ты что? Ополоумел, блядь? Ты после него буквально учился жить заново. Почему ты снова его в пускаешь в свою жизнь? — Это просто мини-гольф, сучка. — Это свидание, тупица. И ты, блядь, не хуже меня знаешь это. — Все будет хорошо, Мэнди. Я больше не собираюсь трахаться с ним. — Боже мой. Я хотела бы быть там, чтобы разбить твое глупое лицо. Нет, нихера у тебя не под контролем. Ты по-прежнему чертовски влюблен в него, потому что он гребаный Галлагер, и это то, что они лучше всего на свете делают. Они вонзают в нас свои когти и больше никогда не отпускают, потому что им это под силу. Иметь власть над людьми. Так что перестань быть таким тупым и влюбленным, и скажи ему, чтобы отвалил. — Он принимает свои лекарства. Он хорошо выглядит. — Ты слышишь себя? — Мэнди перешла на крик. — Ты действительно так отчаянно хочешь разрушить свою жизнь? Почему бы тогда просто не выйти и не подстрелить кого-то снова, забыв все, что происходило до этого? Вспомни, как тебе было больно. Может быть, ты действительно сможешь убить кого-то в этот раз. И тогда ты реально сядешь, Мик. Может быть, навсегда. — Я не тот, кем был раньше… — Вот именно. Потому что ты не связан больше с Йеном блядским Галлагером, — сестра перестала кричать на него, и Микки услышал ее беспокойство. — Он сломал тебя, Мик. А сейчас ты, наконец, тот, кем был до него. Не позволяй ему сделать это снова, я прошу тебя. Микки закрыл глаза, когда сердце его болезненно сжалось. Он знал, что Мэнди права. — Хорошо. Ладно. — Я знаю, что он сделал с тобой, Микки. А сейчас у тебя хорошая работа. Ты ладишь со Светой. Евгений счастлив. Не стоит просирать все это из-за него. Пожалуйста. — Я сказал хорошо. Какого хрена ты хочешь? Клятву на мизинчиках? — Я просто хочу, чтобы ты говорил правду. — Я и говорю. — Я, блядь, надеюсь на это. Мэнди повесила трубку, и Микки вышел на прямоугольное цементное нечто шириной в один фут, которое, предположительно, было балконом. Он прикурил сигарету, первый раз за долгое время жалея, что это не косяк. Конечно, если бы у него были наркотики, он, вероятно, сделал бы что-то невероятно глупое, например, позвонил Йену. У него было слишком много близких отношений с этой формой самоубийства. Вместо этого он выкурил половину пачки, прежде чем лечь спать позже, чем должен был, учитывая, что ему нужно вставать в четыре часа. По крайней мере, он настолько устал, что не думал о Йене. И не дрочил. Очевидно, его мечты не имели памяти.

***

У него было абсолютно дерьмовое настроение, когда он появился на работе. Недостаточно сна и слишком мало кофе. Команда уже собралась в раздевалке, и все они замерли, когда вошел Микки. — Нет, — начал один из парней из ночной смены. — Он просто проспал. — Иди нахер. Я не опоздал, — Мик открыл свой шкафчик и бросил свой обед внутрь. — Сейчас 6:55. — И? — Ты никогда не приходишь позже 6:45. — И у тебя дерьмовое настроение, так что ты либо проспал, либо она тебе отсосала. — Неа. Если бы она отсосала, он бы точно улыбался. Микки молча закрыл свой шкафчик и обернулся. — Без минуты семь. Всей дневной смене лучше быть на месте, когда прозвенит звонок, — он вышел из раздевалки, пройдя мимо Йена. Йен нашел его только на первом обязательном перерыве. Микки в своем офисе пил колу, потирая лоб. Пока что ни один напиток, содержащий кофеин не помог ему проснуться или избавиться от головной боли, поэтому он надеялся, что хотя бы сахар поможет. — Привет. Микки простонал. Слишком много для одного дня. — У тебя проблемы с Джеромом? — Чего? Нет. — Тогда почему ты в моем, блядь, офисе? — Ты встречаешься с женщинами? — Что? — Ты гей. — Спасибо за новость. — Но ты встречаешься с женщинами. — Одно другому не мешает, — Микки залпом допил остальную часть своей колы и отрыгнул. — Кого я трахаю — это не твое дело. Так что иди нахуй, если у тебя нет чего-то, связанного с работой. — Я думал, что мы собираемся подружиться. — Ага, так и было, а потом я пришел в себя, блядь, — Микки встал и направился к двери. Йен схватил его за руку, не позволив тому убежать от разговора. — Отпусти или я тебе обе руки сломаю. Йен сразу выпустил его руку. — Я не понимаю. — Тут нечего понимать. Теперь я почти уверен, что у тебя есть работа. Йен кивнул и отступил, стараясь не смотреть на Микки. Брюнет знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что парень обижен. — Мы должны держаться профессионально. — Ты не это сказал. — Да, но затем я передумал. Не то, чтобы я должен тебе это объяснять, но я пошел дальше. Я верил тебе. И хочешь верь, хочешь нет, но есть человек, который не отворачивается от меня и не говорит мне отвалить, когда я говорю, что люблю его. Удивительно, насколько это важно. — Ты с кем-то встречаешься? — Должен поблагодарить тебя. Ты помог мне поверить, что кто-то может любить меня, что я могу любить в ответ. Ты перестал, но кто знает? Может быть, в этот раз мне повезет. — Я не перестал. — Иди, работай, Галлагер. Вот для чего ты здесь. Йен выбежал из кабинета, его глаза блестели от гнева и боли. Микки хотел причинить ему боль, почувствовать себя лучше, чем сейчас. Он провел ладонями по лицу и глубоко вздохнул, прежде чем выйти из кабинета. Йен не единственный, у кого есть работа.

***

В пятницу Светлана ждала Микки снаружи, ее машина была припаркована рядом с его. Девушка стояла, прислонившись к бамперу и курила, осторожно выдыхая дым в другую от Евгения сторону. — Папа! Папа! — Евгений сразу заметил, что Микки вышел с работы и обошёл машину, чтобы подбежать к нему. — Папа! Микки подхватил сына на руки и поднял его над головой. Малыш завизжал от восторга, пиная маленькими ножками воздух. Микки отпускал его вниз и подбрасывал снова — сын был в полнейшем восторге. — Мама говорит, что я остаюсь с папой. — Ага. На целых три дня. — Третий день рождения! — Не совсем, малыш. — Третий день рождения, пап! — У тебя уже был день рождения, карапуз. И вроде я уже подарил тебе твои подарки, поэтому мне не нужно ничего покупать. Евгений прищурился, вероятно, пытаясь понять, говорит ли Микки правду. — Не смешно, папа. — А мне кажется, это было очень забавно. Микки поднял голову, и заметил Светлану, которая шла к ним с горящим огнем в глазах. Она положила руку на спину Евгения, немного наклоняясь перед Микки. Брюнет в этот момент проследил взглядом Йена, который шёл к своей машине. Конечно, когда и Света и Микки уставились в одном направлении, Евгений просто обязан был посмотреть туда же. — Рыжий, папа! Рыжий! — Ага. Он рыжий, приятель. Евгений что-то сказал Светлане по-русски, и то, что она сказала ему в ответ, кажется, не удовлетворило его. Он начал извиваться в руках Микки, а затем упал на землю, приземлившись прямо на зад. Он вскочил на ноги и помчался к Йену, игнорируя Светлану, кричащую ему вслед. Евгений с разбега обвился вокруг ноги Йена, чуть не повалив того на землю. — Рыжий! Йен с умилением глянул на парнишку, а затем присел рядом с ним на корточки. Микки слышал каждую нотку в голосе Йена, и он изо всех сил старался не вспоминать о том, как рыжий заботился о нем в детстве. О том, как Йен похитил его. — Привет, хулиган. Евгений без предупреждения схватил Йена за волосы и сильно дернул. — Оу. Блядь. Евгений округлил глаза и обернулся на мать. — Реально рыжий, мама! Светлана что-то крикнула по-русски, и Евгений сразу выпустил волосы Йена из своих пальчиков и помчался к ней. Микки не понял, что она сказала ему, но Евгений спрятался лицом в шею Светланы, когда она подняла его на руки. Йен поднялся на ноги, неловко глядя в их сторону. — Привет, Света. Девушка с прищуром осмотрел Йена, и снова заговорила по-русски. Микки понятия не имел, что она говорит, но ее тон ясно выражал, что убить Йена для неё все равно, что поздороваться. Что бы она ни сказала, Микки не мог себе представить, что в тот момент чувствовал Йен. Светлана передала Евгения в руки отцу. — Держи его подальше от моего ребенка. — Понял. Увидимся в понедельник. — Никаких конфет. Мик попрощался с ней и направился к своей машине. Он пристегнул Евгения к сиденью машины и обошёл ее, чтобы сесть на свое место. Пристегнувшись, он оглянулся на сына. — Что возьмем на обед? — Ица! — Отличный выбор, малыш, — он не смотрел на Йена, когда они проезжали мимо него, но зато чувствовал, что Йен смотрел на них. — Папа? Мама сказала, что тот рыжий был плохим человеком. Ты работаешь с плохим человеком? — Он не плохой человек. Он просто сделал одну плохую вещь. Все делают плохие вещи. Его поступок просто ранил маму. — А папу? Мама сказала, что он плохо поступил с папой. Микки закусил нижнюю губу и тяжело сглотнул. — Какой фильм будем смотреть вечером? — Шалунов! — Хорошо. Пицца с солёными огурцами. — Нет, папа! Пицца пепперони! Фильм про шалунов*. — Ой! — Микки улыбнулся ему в зеркало заднего вида. — Хорошо. Отличный план. По пути домой они забрали свою пиццу пепперони, дома сели на маленький диван, чтобы посмотреть «Гадкого я». Евгений, как всегда, заснул ещё на половине фильма. Микки аккуратно взял его на руки и отнес в спальню, уложив сына в кровать. Выйдя обратно, Микки прибрался и выключил мультик, прежде чем отправиться в свою спальню и устало растянуться на кровати. Мику потребовалось много времени, чтобы заснуть. И когда ему это, наконец, удалось, то все его сны занимал только рыжий.

***

Светлана уже ждала на парковке, когда подъехал Микки. Она, очевидно, работала всю ночь, потому что выглядела сильно измотанной. Он отстегнул Евгения и отвел его к машине Светланы, снова пристегивая его к сиденью. — Ты в порядке? — Всё хорошо. — Хочешь, чтобы я приехал сегодня вечером? Посижу с ним, чтобы ты выспалась. — Ты уверен? Алиби недалеко от моего дома. — Он на лекарствах, ему нельзя пить. Сомневаюсь, что он пойдет в бар, — Микки мог с уверенностью сказать, что Светлана в бешенстве оттого, что он сразу понял, о чем она говорит. — Кроме того, он, вероятно, знает, что ты там живешь, и он не настолько глуп, чтобы появиться там и разозлить тебя ещё больше. — Лучше бы так оно и было. Ты можешь прийти. — Хорошо. Я заскочу после работы. — Держись подальше от рыжего. — Я знаю, знаю. Боже мой. — Ты тупеешь, когда дело доходит до него. — Это прогресс. Обычно ты всегда считаешь меня тупым. Девушка завела машину, и он закрыл дверь, когда она начала движение. Он забрал из своей машины обед и направился к складу. Он приехал раньше, чем обычно, поэтому остановился на крыльце, чтобы покурить. Брюнет скурил уже пол сигареты, когда появился Йен. — Ничего, если я постою здесь? Или это тоже запрещено? — Стой, где хочешь, — Микки бросил сигарету на землю и затоптал носком ботинка, оттолкнувшись от стены. — Серьёзно? — Йен саркастично засмеялся и покачал головой. — Я просто найду другую работу. Очевидно, мы не собираемся по-взрослому решать этот вопрос. Микки тяжко вздохнул. — Не надо искать новую работу. Все хорошо. — Могу я спросить, что заставило тебя передумать? Было похоже, что ты действительно хотел попробовать подружиться. — Я же сказал. Я пришел в себя. — Мы проводили все время после того, как ты вышел из колонии, будучи друзьями. — Может быть, ты забыл, что мы трахались? — Только потому, что мы не трахаемся, мы не можем быть друзьями? — Нет. Мы не можем быть друзьями, потому что наши отношения закончены. Один из парней с дневной смены прошел мимо них, помахав обоим рукой. — Привет, Милкович! Как там русская шлюха? — Я не знаю, Мел. Я не трахал твою жену прошлой ночью, — Мел злобно толкнул его плечом и вошёл внутрь. Микки поднял свой затушенный окурок. Выпрямившись, он поймал на себе пристальный взгляд. — Что? — Ты опять трахаешься с женщинами? — Это мы уже выяснили. — Ты мне не ответил. — Ответил. Я сказал, что это не твое дело, — Микки минуту рассматривал лицо Йена и глубоко вздохнул. — Никто здесь не знает, что я гей. Им не нужно знать. Они могут думать все, что хотят. Они мне не друзья. Йен кивнул. — Возможно, я вышел из шкафа из-за тебя, но не ради тебя. Не в долгосрочной перспективе. Так что не обольщайся. — Я и не думал. Я просто… — Надо идти. Йен протянул руку, просто коснувшись Микки. — Мне жаль. — Я не нуждаюсь в твоих извинениях. Для этого уже слишком поздно. Все, чего я хочу от тебя сейчас, это чтобы ты делал свою работу. — Да, — Йен совсем поник и уже повернулся, чтобы пойти на склад. — Эй, Галлагер? Йен оглянулся в надежде на снисхождение. — Да? — Я бы хотел, чтобы это имело значение. Извинения. — Я тоже. Микки вошел в свой кабинет и сел за стол, вцепившись пальцами в волосы. Он не мог этого делать. Не мог вот так работать с Йеном. Он должен установить грань между ними, как и с остальной командой. Раздался звонок для утренней смены, и Микки направился к лифту, попутно пытаясь выбросить рыжего из головы. Это сработало на некоторое время. Микки отправился прямо в свой офис утром и там же провел обед. Если он выходил курить, то делал это в задней части склада возле ремонтной станции. Так прошло почти две недели, за которые он не видел Йена на работе, хотя и мечтал тайком об этих встречах ночами. Он пытался думать о чем-то другом, пытался повлиять на свои сны, но это ни разу не сработало. Через некоторое время он просто перестал спать. Он даже старался не дремать в перерывах, тщетно пытаясь, удержать Йена вне своих мыслей. Он понял, что не очень хорошо справляется, когда заметил Джерома, опирающегося на дверь его кабинета. — Ты выглядишь дерьмово, чувак. — Ты не лучше. — Ты спишь? — На самом деле нет. — Тебе нужно хорошенько проспаться, друг мой. Избавь нас от страданий. Микки лишь закатил глаза на эту колкость. — Ага-ага. — Чувак, я не шучу. Все вокруг тебя уже на цыпочках ходят. Мы пришли к выводу, что тебе нужна нормальная киска. — Я буду иметь это в виду. — Ага. Просто воспользуйся советом. И под этим я имею в виду — реально сделать это, или мы насильно вытащим тебя в бар и найдем кого-нибудь. — Хорошо. Я сказал хорошо. — Я серьезно. — Я услышал тебя. Вернись к работе. — Ты сейчас просто доказываешь мою точку зрения, босс. Микки вернулся взглядом к своему компьютеру. Был конец месяца, поэтому он проверял, все ли входящие и исходящие заказы выполнены. Численность дневной бригады в норме, но все еще не до конца укомплектована, поэтому Микки отправил всех домой в пять, а затем начал очередную смену с ночной бригадой. Он отработал до полуночи, а после, обессиленный отправился отдыхать. Впереди были выходные, и ему не нужно было завтра рано вставать, поэтому вместо того, чтобы вернуться домой и лечь спать, он просто припарковал свою машину у дома и направился к одному из местных баров. Ему не нравилось большинство гей-клубов. Все они, так или иначе, были слишком похожи либо на Феюшку, либо на большинство других баров, заполненных отчаявшимися людьми, которые пытались забыть кого-то или что-то либо надеялись найти кого-то или что-то. Он нашел для себя бар, который хотя бы не так сильно напоминал охотничье угодье, как многие из них. Когда Микки просто хотел напиться, он выбирал любой ближайший бар, но сегодня был именно этот. Может быть, когда алкоголь растечется с кровью по его венам, Йен покинет его мысли, и он сможет, наконец, поспать. У брюнета сложилось впечатление, что последних двух лет просто не было, будто двинуться дальше, и привести жизнь в порядок было лишь иллюзией. Милкович зашёл внутрь и заказал себе выпить. Он отмахнулся от предложенного виски, и взял просто пиво, оглядываясь по сторонам. Несколько человек смотрели в ответ. Он знал свои предпочтения — доказывал это сам себе последние годы — поэтому просто ждал, пока не нашел того, кто посмотрел ему прямо в глаза и кивнул, подзывая к себе. Схватив пиво, Микки подошел к столу парня и сел на стул рядом. Парень с интересом оглядел его с ног до головы. — Как сильно ты хочешь допить свое пиво? Микки с вызовом посмотрел на паренька и в один глоток осушил свой стакан. — Какое пиво?

***

Звонок телефона разбудил Микки слишком рано. Он был потный и липкий, а парень — Тим? Том? Рон? — слишком тесно обвился вокруг него. Он что-то проворчал по поводу громкого звука, поэтому Микки слез с кровати, достал свой телефон и направился в ванную. — Что? — Я пиздец как простыла. Забери Евгения. — О Господи. Хорошо. Скоро буду, я не дома. — А где? Знакомый разговор. Те первые шесть месяцев после расставания были заполнены безымянными парнями, когда Микки возвращался домой в любое время ночи, обычно пьяный, немытый и сильно пахнущий сексом. Он попадал в тюрьму три раза. Один раз из-за пьяной драки — тогда он бесцельно бродил по шикарному району и кричал, чтобы все закрытые мальчики геи вышли и поиграли с ним. Во второй раз произошла драка в баре. За это он провел в тюрьме месяц. В крайний раз в конечном итоге его дело квалифицировали как самооборону, но только потому, что 911 приехали на место достаточно быстро, и это не превратилось в непредумышленное убийство. Микки тогда уже вышел из бара, и рядом с ним никого не было. Трое парней, которых он видел ранее в баре, поджидали его, но он решил крикнуть им, что не заинтересован в групповухе. Отбиваться долго не пришлось — преимущество было не на его стороне и его сильно избили. Если бы их было двое, он мог бы что-то сделать, но троих было слишком много, особенно учитывая, насколько он был пьян. Двое парней повалили его на землю и удерживали, а третий стянул с него джинсы. Микки почувствовал, что один из парней, которые держали его, прижал к его плечу пистолет, чтобы не дергался. Он перестал двигаться, и парни ослабили хватку. Третий парень раздел Милковича по пояс и попытался поставить его на четвереньки. Мик использовал шанс, чтобы выхватить пистолет и снять его с предохранителя. Он не глядя, выстрелил вперёд, и на лицо его брызнула кровь. Двое парней, держащих Микки, сбежали, и ему удалось сесть и позвать на помощь. Несостоявшийся насильник стоял рядом на коленях, держась за промежность, из которой по штанам сочилась кровь. Он не мог не признать, что довольно эффектно кастрировал парня но, если бы выстрелил чуть ниже, то мог бы повредить бедренную артерию и убить его. Микки было почти жаль, что получилось так, как получилось. Он попал в тюрьму и должен был быть освобожден из-под стражи, но парень, пытавшийся его изнасиловать, сдал своих друзей, и они были рады скинуть все обвинения на него, поэтому Мик даже не предстал перед судом. Он был рад. Он никогда не думал, что сможет признать в присутствии незнакомых людей, что его чуть не изнасиловали. Одна только мысль об этом заставляла его закипать от ярости. Он знал, что не был в этом виноват, но то, что это произошло совсем недалеко от дома, вызывало слишком много болезненных воспоминаний. После всего произошедшего он полностью изменил образ жизни. Он прекратил пить, потому что ему хватило того малого количества времени, которое он провел в тюрьме. Окружная тюрьма была последним местом, где он хотел бы оказаться снова. Он не хотел закончить так же, как Терри. Прошло много времени с тех пор, как Микки засыпал в одной постели с кем-либо, поэтому он просто признал, что слишком устал. Он натянул свою одежду и похлопал парня по плечу. Тот снова что-то невнятно пробормотал, поэтому Микки просто ушел. До его квартиры было около десяти кварталов, поэтому он поспешно направился к своей машине. Его тело сводила неприятная дрожь, возникающая каждый раз при пробуждении, поэтому потребовалось немного времени, чтобы мышцы расслабились. Микки подъехал к Алиби и даже нашел место для парковки не слишком далеко вниз по улице. Поднявшись по лестнице с чёрного входа, он своим ключом открыл дверь и вошёл внутрь. Ключ у него был на случай чрезвычайных ситуаций, но он никогда не использовал его раньше. Он прошел внутрь и заметил, что свет горит только в спальне. Микки направился прямиком туда и постучал костяшками в дверную раму. — Привет. — Иди нахуй. Микки усмехнулся, глядя на бледное лицо Светланы. — Хочешь суп или что-нибудь такое? — Забери Евгения, чтобы он не заболел. Буду должна тебе за выходной. — Мы можем остаться здесь, если тебе нужна помощь. Девушка с благодарностью посмотрела на него, хотя Микки был почти уверен, что это ее естественный вид. — Ника возвращается утром. Оставайся до этого времени, а потом уезжай. — Тебе что-нибудь нужно? — Ты воняешь. — Я действительно не успел принять душ. Думал, чем раньше я доберусь сюда, тем лучше. — Приготовь чай, а потом иди в другую комнату. Не нужно тут вонять мужским сексом. Микки рассмеялся и ушёл заваривать ей чай. Вот настоящая причина, по которой он не мог позволить Йену испортить свою жизнь. Он, наконец, ладил со Светланой. Он ладил со своим сыном. Евгений любил Микки, а у Микки за всю жизнь было очень мало людей, которые любили его, чтобы он не хотел это потерять. Потерять Йена было ужасно больно. Кроме того, это то, к чему Микки привык. Не то чтобы ему не хватало тёплых ртов, в которые можно присунуть. Он отнес Светлане ее чай, затем скинул ботинки и натянул на себя одеяло, усевшись на диван. Видимо, ему понадобилось не так уж много времени, чтобы заснуть, потому что следующее, что он почувствовал — Евгений, который кричал, сидя на нем верхом. — Папа! Папа! Мама блевала! — мальчишка очень похоже сымитировал рвоту, и это заставило Микки проснуться, хотя это все же было лучше, чем проснуться оттого, что рядом кто-то блюет по-настоящему. — Ника уже дома? — Нет. Мама называет ее плохим словом. — Только не говори его. Посиди здесь и посмотри мультики, а я проверю твою маму. — Окей, пап. Микки набрал стакан воды, взял пару таблеток аспирина и пошёл к Свете, которая переместилась в ванную. — Ты в порядке? — Ника здесь? — Еще нет. Светлана устало прислонилась лбом к ванне. — Забери Евгения к себе. Не хочу, чтобы он заболел. — Я не люблю оставлять тебя одну. — С каких пор? — Серьёзно? — Микки обиженно покачал головой. — Хорошо. Я соберу его вещи и уеду. — Он не твой сын. Ее голос не был жесток. Это звучало так же, как и большинство вещей, которые она говорила ему ранее. Тем не менее, это были слова, которые он совсем не ожидал услышать, и не знал, почему услышал их сейчас. Возможно, если бы он услышал их три года назад, это могло бы изменить ситуацию. Теперь же Микки просто глубоко вздохнул и покачал головой. — Он мой. И нахуй биологию. — Ты лучше, чем я думала, — Светлана кажется, была удивлена. — Намного лучше без него. — Господи. Когда ты успокоишься? Он работает со мной и все. Ничего больше. — Он сделал тебе больно. — Я знаю это. Я там тоже был, ты в курсе? Я не груша для битья, — брюнет тяжело вздохнул. — И с каких это пор тебе не насрать на меня? — Евгений все знает. — Вот именно, — огрызнулся Микки. Он не был уверен, что такого сделал, чтобы разозлить вселенную, потому что его жизнь шла хорошо, пока в неё снова не ворвался Галлагер. — Я соберу его дерьмо, и мы пойдем. Постарайся не умереть. Он прошел в комнату Евгения, набил сумку его вещами, а затем затащил хихикающего ребенка обратно в спальню, чтобы одеться. — Папа, ты воняешь. — Я знаю. Папа примет душ дома. Не волнуйся, — он схватил сумку, а Евгений одно из своих гигантских чучел животных и тогда они были готовы идти. Микки смотрел вниз, чтобы было удобнее говорить с Евгением, когда ребенок внезапно остановился. — Плохой человек! — он высвободил руку и пустился бежать по тротуару. Микки простонал и помчался вслед за ним, но было уже слишком поздно, чтобы помешать Евгению догнать Йена и ударить его по бедру. — Эй! Эй! — Микки подхватил сына на руки и крепко прижал к себе. — Эй! Мы не деремся, — он вовремя поднял голову, чтобы не дать Йену прокомментировать произошедшее. Рыжий еле сдерживал улыбку. — Ты причинил боль папе! — Евгений кричал на Йена со всей своей детской злостью. — Он мой папа! — малыш обнял Микки за шею. — Эй! Не так крепко. Папа должен дышать, — Мик сделал вид, будто задыхается, и сын сразу ослабил объятия. — О нет! Я убил папу! Йен выглядел взволнованным, но Микки счастливо улыбнулся, когда Евгений поцеловал его в щеку. — Вот так, — выдохнул Микки. — Но ты был близок к тому, чтобы задушить меня, малыш, — Микки оглянулся на Йена и тот улыбнулся ему в ответ. — Никогда не думал, что увижу это. — Ты ещё многого не видел, — Мик старался держать свой голос под контролем, подтягивая Ева повыше. — Мы должны идти. Нас ждут блины. Йен кивнул и отошёл в сторону, но как только Милкович прошёл мимо, он сморщил нос. Микки в немом вопросе приподнял бровь. Рыжий поднял руки, сдаваясь. — Разве твой дом не в другой стороне? — У папы нет дома! Он живёт в квартире. — Оу, — Йен кивнул, нахмурившись. — Замечательно. — Увидимся на работе, — сказал Микки, двинувшись дальше по дороге. Галлагер вытянул руку, мягко коснувшись его запястья. — Я рад за тебя. — Серьезно, Йен? — рыжий дернул руку назад, будто его ужалили, и Микки поднял взгляд от того места, где секунда назад была рука Йена. Лип стоял в десяти футах от них, и выглядел мягко говоря взбешенно. — Мне кажется, мы уже говорили об этом. Ты держишься подальше от этого дерьма. Токсичного дерьма. Брови Микки удивлённо взлетели вверх. — Мы случайно столкнулись, Лип. Он забирал Евгения. — Разве ты не знал, Галлагер? — Микки поджал губы, бросив на Липа проницательный, вызывающий взгляд. — Вы Галлагеры слишком хороши для Милковичей. Вы должны просто проходить мимо, — он подхватил чучело, которое уронил Евгений, и снова двинулся к своей машине, намеренно задев Липа плечом. — Ты пахнешь как чёртова шлюха. — По крайней мере, с моими шлюхами все было по-честному. А твои были ступенькам по карьерной лестнице, — Микки продолжил путь, невольно радуясь, что на его руках сидел Евгений, поэтому у него не возникло соблазна разбить самодовольное лицо Липа. — У тебя были лошади*, папа? Евгений широко раскрыл глаза и Микки усмехнулся. — Ага. Что-то вроде того.

***

Он встретил Йена во время ланча в понедельник, когда тот заглянул в его офис. Микки закатил глаза, но все же не прогнал его. Он тяжело вздохнул, подойдя к парню поближе. — Чего тебе? — Прости за Липа. — Некоторые вещи не меняются. Одна из этих вещей то, что твой брат - напыщенный мешок с хуем с избирательной памятью. Это не твоя вина, — Микки поджал губы и прикусил нижнюю. — Он не знает, что мы работаем вместе? — Я почти уверен, что они заставят меня уйти, если узнают, что ты здесь работаешь. Но мне нравится эта работа. Я думаю, что у меня это хорошо получается. Микки согласно кивнул. — Джером говорит, что ты хорошо справляешься. — Я пытаюсь. Я хочу доказать им, что они не должны меня опекать. — Твоя семья никогда не примет это. Йен закатил глаза. — Я знаю, — откашливаясь, он сунул руки в карманы. — У тебя милый ребенок. Злюка, но милый. — Это у него от Светланы. — Злюка или милый? — И то и другое. — Ну не знаю. По мне, так это все от тебя. Микки радостно ухмыльнулся. — Ты единственный, кто когда-либо думал, что я милый. — Это не правда. — Правда, — Микки беспечно пожал плечами. Он давно смирился с этой истиной. — Парни думают, что я ебабельный. Не более того. — Или это все, на что ты способен? — И это именно та часть, которая определенно не твое дело, — Микки отвернулся от него. — Ты должен слушать Липа. Тот факт, что он полный мудак, не означает, что он неправ. — Ты никогда не был токсичным для меня. На самом деле, наоборот. — Да херня это. — Милкович! Микки поднял голову, когда босс крикнул его фамилию. — Долг зовет, — бросил он и помчался в главный офис. — Что случилось? — Количество ребят в ночной смене уменьшилось. Нужно, чтобы ты растормошил свою смену и привел их в форму. — И как долго? У меня есть ребенок, о котором я должен заботиться. — Зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы поднять показатели. У тебя вся дневная команда в распоряжении. Я уже ищу нового руководителя на ночь. Как только у нас кто-то появится, и мы его обучим, ты сможешь вернуться. — Поговори с Джеромом. Он готов. Он обучал Галлагер,а и все прошло идеально. — Думаешь, он будет работать по ночам? — Ну, если это преподнести ему, как повышение, то вероятно. Мужчина кивнул. — Хорошо. Ты будешь закреплён за ночной сменой, пока я не обучу его. — Понял. Вы хотите, чтобы я начал завтра вечером? — Ага. У тебя целый день ещё впереди. — Верно. Ну, мне лучше пойти и заставить этих идиотов работать. Я не могу позволить им расслабляться, пока меня нет. Микки вернулся к работе, а босс вызвал Джерома в свой кабинет. Когда парень вернулся, он от души поблагодарил Микки за то, что замолвил за него словечко. — Не за что, чувак. Можешь позвать Галлагера? — Да, конечно, — он вышел, и Микки глубоко вздохнул. Йен появляется примерно через десять минут. — Джером сказал, ты хочешь меня видеть? — Ага. Сядь. И перестань выглядеть так, будто тебя отправили на гильотину. Боже мой. — Извини, — рыжий сел и глубоко вздохнул. — Хорошо. — Джером скоро перейдёт в ночную смену. И тогда будут искать кого-нибудь, кто займет его место в качестве линейного руководителя. Ты новичок, но я подумал, что тебе это может быть интересно. Возможно, захочешь стать начальником для этих придурков. Глаза Йена округлились от удивления. — Думаешь, у меня получится? — Думаю, да. Ты быстро учишься. Ты трудолюбивый. Джером говорит, что ты хорошо выполняешь свою работу. Даже если ты не получишь должность, это даст понять руководству, что ты заинтересован в этом в перспективе. Йен кивнул. — Почему ты говоришь мне это? — Я не знаю на самом деле. Может быть, я хочу, чтобы ты доказал своей семье, что более чем способен позаботиться о себе. — Я причиняю боль тебе. Ты ясно дал понять, что я тебе больше не нравлюсь. Почему ты мне помогаешь? Микки пожал плечами. — Ты рискнул уговорить Линду нанять меня. — Да, но это потому, что я хотел иметь постоянный доступ к тебе. — Постоянный доступ, а? Думаю, так и было, — Микки горько усмехнулся. — И ещё. Ты был первым человеком, который пошел на такой шаг ради меня. Кроме того, если работу будет делать человек, которому я доверяю, то мне не нужно будет работать так усердно. Беспроигрышный вариант, как ни посмотри, — Йен расплылся в глупой улыбке, которую Микки видел слишком много раз. Та, которая являлась для него проблемой, потому что напоминала Микки о том, как у них все начиналось, напоминала ему, что Йен знает слишком много, знает его слишком хорошо. — Тем не менее, верни свою задницу обратно на работу, — Микки боялся, что покраснеет. А это будет значить, что он дает Галлагеру каплю надежды на возвращение в прошлое, когда все привело к тому, что Микки принял все девять дюймов. И, блядь, мысль о члене Йена, стоящего перед ним, определенно заставила бы Микки залиться краской. Улыбка Йена сменилась на грустную, и Микки задался вопросом, о чем он думает. — Тогда увидимся позже. Спасибо за предложение. Микки в ответ лишь кивнул. Он никогда не мог читать Йена так же хорошо, как тот мог читать его. — Нет проблем.

***

Микки ни с кем не дружил на работе, поэтому, когда он только появился в ночную смену на следующий день, он понял, что забыл упомянуть об изменениях в своей бригаде. Они все окружили его, словно он потерявшийся ребенок, и он ненавидел себя за то, что ему это было приятно. По крайней мере, пока он не увидел Йена позади толпы — его лицо было похоже на грозовую тучу. Милкович отмахнулся от всех и ушел в свой кабинет, лишь сказав им, что все это временно. Он просматривал расписание, когда воздух в комнате изменился, а дверь позади него закрылась. — Ты не можешь высказывать мне сейчас свое дерьмо, — Микки даже не обернулся. — Мне плевать, что ты был болен и не принимал лекарства. Ты съебался со своей ебанутой мамашей. Твоя конченая сестра носилась за мной с ружьем. Она, блядь, стреляла в меня, а ты просто стоял и смотрел, так что не делай вид, что сейчас ты расстроен. Он услышал, как вздохнул Йен, и предположил, что теперь точно все кончено, пока Йен не схватил его за руку и не развернул к себе. Он ничего не говорил, просто смотрел на Микки. Йен тяжело и быстро дышал, и, блядь, Микки хотел его. Хотел, чтобы Йен нагнул его над столом и трахнул его так жестко, что Микки перестанет хотеть секса в принципе. — Я рад, что у тебя все хорошо. Микки вяло кивнул. — Спасибо. — Что если после того, как ты вернёшься обратно на свою смену, мы сходим на кофе? Просто кофе. Попробуем поговорить обо всем этом, — Йен ослабил хватку своей руки и провел большим пальцем по бледному запястью. — Оставить прошлое позади и двигаться дальше? Улыбка у Йена на этот раз вышла грустная и пустая. — Типа того. Микки покачал головой и заглянул Йену в глаза, задаваясь вопросом, знает ли тот, что он лжет. — Я уже сделал это.

***

Ночные смены быстро сменяли друг друга, и Микки понадобилось не так много времени, чтобы понять, почему квоты не выполняются. Он тасовал ребят в бригадах, концентрируясь на сильных сторонах и личностях. Работа такого рода похожа на ту, которую он выполнял со своим отцом и братьями. Весь смысл заключался в том, чтобы выяснить, кто, в чем хорош, и заставить их это делать. Однако через месяц такого графика он с радостью передал поводья Джерому. Он уже выходил со склада, когда увидел Йена. Они сменяли друг друга несколько раз, и все эти встречи заканчивались лишь дежурными кивками в знак приветствия, как Микки делал и со всеми остальными. За исключением одного раза, когда Йен проходил мимо и Микки тихо произнес ему вслед: — Увидимся в понедельник, Галлагер. Он не знал, почему сделал это, но догадывался, что это как-то связано с улыбкой, которую он получил в ответ.

***

Он получил добрую порцию дерьма от своей бригады утром понедельника. В основном это были обычные причитания о том, что их надзиратель вернулся. Ему также пришлось выслушать, что от его светящийся рожи можно получить ожог — настолько все было ясно, как он счастлив. Половина парней предположили, что все выходные он провел с хорошенькой телочкой, а Микки просто улыбался им в ответ. Он свозил Евгения к озеру в какой-то, возможно, жалкой попытке сблизиться или стать настоящим папой в отличие от большинства отцов с южной стороны, которых он знал. Микки, конечно, не умел плавать, поэтому ему пришлось искать способы занять Евгения, чтобы тот не забирался на глубину. И у него это даже получилось. Он был по-настоящему рад, что вернулся к своей бригаде, и еще больше рад, что они неплохо справлялись, пока его не было. Он вызвал всех лидеров своей команды для быстрых поздравлений, а также, чтобы раздать списки еженедельных заданий. Мик совсем не был удивлен, когда увидел среди них Йена. Он знал, каким целеустремленным может быть рыжий, не говоря уже о том, насколько его мотивирует злоба. То, что Йен и Лип были лучшими друзьями, вовсе не означало, что Йену нравилось всегда быть в тени брата. Они завершили все стандартные утренние ритуалы, а затем парни вернулись к работе. Микки в тот день даже пообедал с бригадой и отдыхал вместе с ними в перерывах. Йен держал обозначенную дистанцию, в большинстве случаев просто обмениваясь с Миком кивком-другим. Так было в течение двух недель, и Микки знал, что он должен быть благодарен парню за это. В один момент он заметил, как Йен проходил мимо его кабинета, и он не сдержался. — Галлагер! Йен просунул голову между дверью и косяком. — Да? — Зайди-ка, — Микки ненавидел тот факт, что он скучал по Йену, улыбающемуся ему и разговаривающему с ним. Рыжий уселся напротив него. — Как дела? Ребята, усердно работали все это время? — Да. Придумал хороший мотиватор. Что-то в голосе Йена обеспокоило его. — Да? И что это? — Я трахаю их в ванной. Микки выдерживал взгляд Йена, наблюдая за его ухмылкой и приподнятой бровью. Он не привык к тому, что в их общении присутствуют и взлёты и падения. Это напоминало ему, что это уже совсем другой Микки, совсем другой Йен, и он не был уверен, хорошо это или плохо. — Ну, пока этот метод дает результаты. — Как и всегда раньше. — Просто не перегибай палку, мотивируя их, в ущерб своей работе. — Я не буду. Это все? Микки сглотнул. — Ага. Хороших выходных. Увидимся в понедельник. — Тебе тоже, босс, — Йен отсалютовал Микки рукой и покинул офис. Как только дверь за ним закрылась, брюнет почувствовал горечь на языке. Он закончил разбирать документы и со вздохом откинулся на спинку стула. Как бы не было печально это признавать, но он был рад, что не забирает к себе Ева в эти выходные. Ему понадобится больше, чем один напиток, и отменный трах до состояния оцепенения. После работы он отправился в бар, в котором ему обычно больше всего везло. Он ненавидел ездить куда-то, потому что это обычно означало, что он должен возвращаться домой на такси и забирать от бара свою машину лишь утром или когда они закончат, в зависимости от парня. Хотя его потребность стоила этих хлопот. За первые полчаса нахождения в баре он заказал три порции виски и первые два из них он выпил залпом. После первого глотка уже третьей порции виски по телу разлилось приятное тепло. В тот же момент его ухо внезапно опалило горячим дыханием, и он почувствовал знакомое искушение откинуться назад. — Кто в твоём вкусе? — голос Йена был низкий, горячий, голодный и хищный. — Какого парня ты заберёшь домой, Мик? Он знал, что ответ на этот вопрос должен быть «отъебись», но слова не шли на ум. — Зависит от того, в каком я настроении. — Какое настроение у тебя сегодня? Светлый? Темный? Высокий? Или низкий? — Ты действительно не понимаешь значение фразы «не твоё дело», да? — Микки сделал еще один глоток напитка, чтобы скрыть дрожь в голосе. Йен отодвинулся и развернул Микки на стуле к себе лицом, с легкостью и непринужденностью устроившись между его ногами. Брюнет поднял бровь, будучи в шоке от наглости парня. - Ты серьезно прикалываешься над моими шансами потрахаться. Взгляд Йена недвусмысленно говорил Микки, что он может запросто потрахаться, просто сказав «да». Однако он промолчал. Похоже, никто из них не собирался говорить, что они имели в виду. — Позволь мне сводить тебя на кофе. Я знаю, что ты больше не хочешь меня, и я не виню тебя, — оба утверждения — явная ложь, и они оба знали это. — По крайней мере, позволь мне попытаться исправить ситуацию. — Ты мне ничего не должен, Йен. Ты не сможешь помочь, вне зависимости от того, что ты там чувствуешь. То, что ты кого-то любишь, не означает, что тебя любят в ответ. Ничего не могу с этим поделать. Все в порядке. Я не обижен на тебя. — Ты действительно думаешь, что я не любил тебя? — Я думаю о том, что ты сделал. Такое случается. Это не могло длиться вечно. — Микки. — Я пытаюсь найти парня на вечер, Йен. Не мог бы ты, пожалуйста… Йен охватил пальцами челюсти Микки и подошёл к нему вплотную. Ещё немного и он бы почувствовал, как загнанно колотится сердце брюнета. — Забери меня к себе, Микки. — Нет. А теперь отвали. Пальцы Йена все сильнее впивались в его кожу. Микки не мог дышать. Было больно осознавать, что последние два года он просто лгал самому себе, притворяясь, что его жизнь принадлежит ему, и ею не управляет Йен Галлагер, словно он — луна, направляющая приливы Микки. Он ненавидел, что лгал самому себе. Лгал всем. Он ненавидел слезы, которые жгли теперь его глаза. — Отпусти меня, Йен. Пожалуйста. Что бы там ни было в голосе Микки, рыжий немедленно опустил руку. Мик не глядя достал купюры из своего кошелька и бросил их на стойку перед тем, как направиться к выходу, стараясь не дотронуться до Йена, когда проходил мимо. Ему показалось, что Йен звал его, но он проигнорировал это. Проигнорировал все, кроме шума в ушах и стука сердца.

***

В понедельник он позвонил на работу и сказал, что заболел. Микки не тот человек, которым, как он думал, он стал. Он — тот, кем он поклялся, что никогда не будет, тот, кто отказался позволить себе спокойно и счастливо жить после того, как Йен бросил его. Это Галлагер сделал его таким. Мик закинул свое дерьмо в машину и поехал. Он не был уверен, ехать ли ему дальше или стоит развернуться. Если он не остановится, он больше не будет частью жизни Евгения, но, возможно, так будет лучше. Он не должен был быть отцом, и, по словам Светланы, он им и не был. Никогда не был. Микки не был уверен, куда едет, но ясно, что он не собирался возвращаться обратно. Он просто ехал. И ему было все равно, куда. Это могло быть что угодно. Куда-нибудь, где он не будет Микки Милковичем. В любое место, где он никогда не знал Йена Галлагера. Куда угодно, но не здесь.