OSHA Compliant

Йен оглянулся вокруг, а затем посмотрел на Микки.  — Я не понимаю. — Что? — он вылез из машины и подошел к багажнику. — Ты хотел потусоваться. Вот мы и тусуемся. — Ты привёл меня на стрельбу из лука, — Йен указал на гигантский знак бычьего глаза, который, вероятно, нарушал все правила торговой марки Target. — Я имею в виду, я знаю тебя давно, но это не значит, что, учитывая нашу недавнюю историю, мне хотелось бы тусоваться с тобой и потенциально смертельным оружием. — Если бы я хотел убить тебя, Галлагер, я бы не привез тебя в общественное место, — он захлопнул багажник и жестом указал на вход.  — Погнали. Йен вышел из машины и прошел за Микки внутрь. Брюнет подошел к стойке чтобы поговорить с кассиром, а Йен в ожидании сунул руки в карманы и начал покачиваться взад-вперед. — Он стреляет? — Я не знаю. Йен? Рыжий поднял голову и посмотрел на Микки.  — Что? Ой. Я никогда не стрелял раньше. — Дайте ему детский набор, — Микки оглянулся назад. — Знаете, те, что с присосками? — Ха-ха, — с сарказмом выдал рыжий, заработав улыбку в ответ. Кассир кивнул и дал Микки простой лук и колчан со стрелами для Йена, после чего парни вышли из здания в направлении полигона. В проходах стояли несколько парней и девушек, часть из которых держали профессиональное оружие, а другие, кажется, обходились более базовым.  — У этого парня арбалет? — Да, — Микки помахал парню, о котором шла речь. — Не волнуйся. Он хорош. Ты даже не почувствуешь, если он попадёт в тебя. — А, ну теперь понятно. Ты привел меня сюда, чтобы кто-то другой мог меня убить. Микки пожал плечами.  — Может быть, — он добрался до дальнего прохода и остановился. — Хорошо, ты действительно никогда не делал этого раньше? — В Саут Сайде не пользуются луком и стрелами. Откуда ты вообще знаешь, как этим пользоваться? — Оружие просто слишком дорогое, — пошутил брюнет, в ответ Йен лишь поджал губы. — Мне кажется, что лучше сосредоточиться на точности и навыках, чем на стрельбе из пистолета. Выработка дисциплины и всё такое. — Но как ты решился на это? — Решила Светлана, вообще-то. Она смотрела какое-то глупое реалити-шоу, и там парень охотился с луком. Она сказала, что любая киска может научиться стрелять из пистолета. Я сказал ей, что Фрэнк не умеет, но, как понимаешь, этот ублюдок вне конкуренции. С этим я поспорить не мог. Потом я подумал и решил, что можно попробовать. — У тебя все хорошо? — Я в порядке. Становится все лучше, — он положил свои вещи и принёс Йену его. — Иногда забираю к себе Евгения. Он классный. — Это странно. Я имею в виду, не пиздец, как странно, но есть немного. То, как ты справляешься с ним. Микки приподнял брови, почувствовав горячую волну гнева и обиды.  — Что, блядь, это значит? — Ничего плохого! — Йен для убедительности помахал руками. — Раньше тебе было очень трудно быть рядом с ним. Но ты изменился. — Мне больше не на чем было сосредоточиться, и это казалось лучше, чем продолжать убиваться. Мне повезло, что Светлана позволила мне быть рядом с ним. Я бы сказал, что ей было жалко меня, но это Света, так что я знаю, что это не так. — Как ты думаешь, почему она это сделала? — Хер её знает. Возможно, она просто увидела во мне бесплатную няньку. Или она подумала, что я с ним не справлюсь, и тогда оставлю их в покое. Я не притворяюсь, будто знаю, что происходит в ее голове, — он поднял лук и встал в стойку. — Встань вот так. Йен скопировал его позу, а затем Микки подошёл к нему и вложил лук в его руку. Он взял другую руку Йена в свою и слегка отвел ее вниз. Брюнет чувствовал на себе прожигающий взгляд Йена, наблюдающий за каждым его движением.  — Так? — Да. Будешь приспосабливаться по ходу. А теперь натяни тетиву вот так, — Микки в воздухе показал, как надо, а Йен скопировал его движение. — Нет. Тетива на луке, боже. — Ой. Прости, — Йен спохватился и натянул леску. — Хорошо. Теперь… — Микки взял руку Йена в свою, а затем встал позади него, обняв. Второй ладонью он накрыл пальцы, которые удерживали тетиву. — Повернись еще немного налево. Вот так. Микки почувствовал, как у Йена участилось дыхание. Он понятия не имел, почему вообще решил, что это хорошая идея.  — Так? — Галлагер посмотрел на Мика, чтобы убедиться, что он прав. — Это кажется странным. — Ага, ты привыкнешь к этому. А теперь натяни посильнее, — Мик надавил на его пальцы и отпустил. Лук изогнулся, леска натянулась, пальцы рыжего были точно перпендикулярны его щеке.  — Вот так хорошо. А теперь отпусти вот так, — Микки изобразил лук в руках, резко разогнув нужные пальцы. Йен попытался повторить и потерпел неудачу неудачу, уронив лук. — Хорошо. Не так. — Я отстой. — Подними его. Попробуем еще раз. Йен подобрал лук и подошёл обратно к Микки. Они повторяли цепочку действий снова и снова, но пока без стрелы.  — У меня уже пальцы онемели. — Прекрати ныть, — Микки махнул руками, чтобы Йен снова поднял лук. Он наклонился и схватил свой лук и стрелы. Встав в стойку, брюнет запустил свою стрелу в полет. — Святое дерьмо, — выдохнул Йен, широко раскрыв глаза. — Это было потрясающе. — Неа. Не очень хорошо. — Я говорил не о том, как полетела стрела. Микки почувствовал, как румянец поднимается по его щекам, и покачал головой.  — Ну что, готов быть вооружен и опасен? — Нет, но это никогда не останавливало меня раньше. — Готов ли я быть вооруженным и опасным? — Определенно нет, — Йен улыбнулся и Микки покачал головой. Он передал стрелу Галлагеру и показал, как ее нужно держать, как отвести ее от щеки и как запустить в полет. Йен облизнул губы.  — Мик? — Да? — он старался не смотреть на рыжего, старался не смотреть ему в рот. — Спасибо. — За что? — За… я не знаю. За то, что согласился стать моим другом. За то, что впускаешь меня в свою жизнь. Не относишься ко мне так, будто я ненормальный. Боюсь, что я могу пронзить себя этой стрелой. — Это, вероятно, не убило бы тебя, но я бы не стал проверять эту догадку. Полагаю, это зависит от того, в какое место ты попадешь. Шея, вероятно, будет лучшим вариантом. — Боже мой. Ты действительно подумал об этом, не так ли? Микки пожал плечами и засмеялся.  — Дай себе шанс, Галлагер. — Пронзить себя? — Стреляй, черт возьми. Йен улыбнулся и сделал, как ему сказали.  Стрела пролетела примерно полпути к цели, прежде чем упала на землю.  — Ну что за дерьмо? Микки взял еще одну стрелу, чтобы Йен попробовал ещё раз, а затем снова встал за ним, убедившись, что он натянул тетиву, и держит лук правильно.  — Глубокий вдох. Подожди, — Йен вдохнул и остановился, ожидая указаний Микки. — Давай. Йен медленно выдохнул и отпустил тетиву.  Стрела плавно сделала дугу в воздухе и попала во внешнее кольцо мишени. — Ты видел? — рыжий обернулся и широко улыбнулся Микки. — Ты видел это? — Да, Галлагер. Я ведь стою прямо здесь, блядь. Йен перекинул леску лука через предплечье, схватил лицо Микки ладонями и крепко поцеловал его в губы.  — Иисусе. Я попал в цель. — Эй, туда бы и мертвый попал. Ты же был в ROTC. Знаешь, ты должен уметь делать всякую хрень, типа ровно подстричь кого-то, бросив машинку на пятьдесят ярдов вперед, — его сердце бешено колотилось, и он не мог перестать улыбаться чистой радости на лице Йена.  — Ты не понимаешь, — Галлагер покачал головой, все ещё не отпустив лицо Микки. — Я… я сделал что-то новое. Что-то, чего я раньше не делал. Старый я… — Эй, — перебил его брюнет. — Не надо, хорошо? — Не надо что? — Нет никакого старого тебя и нового тебя. Есть просто ты. Да, ты сделал что-то новое, но это был просто ты, Йен. Ты просто немного подрос. — Подхватил заразу. — Ага, хорошо, я почти уверен, что ты не  «подхватил» биполярное расстройство. Это не гребаное ЗППП. И это не болезнь. Твоё настроение бывает и дерьмовым и пиздец каким хорошим. Но ты все еще тот глупый ребенок с гребаными мягкими волосами и глупой улыбкой. — Я уже давно не был этим ребёнком. — Ты вёл себя как он только что, — Микки сделал шаг назад и схватил еще две стрелы, передавая одну Йену. — Теперь, давай посмотрим, было ли это просто случайностью. — Ты первый. — Отлично. Смотри и учись, сучонок, — Микки вставил стрелу и натянул леску. Он почувствовал сладкое предвкушение, когда его большой палец коснулся прохладной скулы. Он вдохнул и встал так, как учил Йена. Парень на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их, выдохнул и отпустил тетиву. — Господи, — прошептал Йен с благоговением и отвернулся от мишени, где стрела Микки попала точно в яблочко. — Знаешь, я всегда восхищался тобой. Всегда был впечатлен тем, насколько задиристым ты был. Ты ничего не боялся. Казалось, ты был способен на большее. Я все еще так думаю. — Ну, а я думаю, тебе нужны лучшие образцы для подражания. — Нет. Ты зашел так далеко. Изменился… но ты — все еще ты. Ты ведь это имеешь в виду, верно? Ты по-прежнему Микки Милкович, экстраординарный придурок, плохой парень с южной стороны, но в то же время ты папа и очень трудолюбивый парень, и, очевидно, действительно хорошо умеешь стрелять из лука. — Заткнись, Робин Гуд. Сделай свой выстрел. Йен засмеялся, но быстро успокоился. Он буквально был каждой стрелой, которую отправлял в полет. Парень быстро взял себя в руки, имея над собой уже больше контроля, и к тому моменту, когда колчан уже почти опустел, Микки осознал, что все это время нагло пялился на рыжего. Он не забыл, насколько прекрасен Йен, но и не вспоминал и это было совершенно правильно. Мик прочистил горло и покачал головой, прежде чем Йен повернулся к нему.  — Что теперь? — Теперь нужно собрать наши стрелы. Мои — с серыми насечками, — Йен засмеялся, и Микки с непониманием глянул на него. — Что? — У тебя есть свои стрелы. — И? — Мне нравится это. То, что ты позволяешь другим людям увидеть того Микки, которого всегда видел только я. — Думаю, просто нужен был рыжий мудак рядом, чтобы заставить меня светиться, а? — Тебе было нужно, чтобы твой мудак-отец отправился в тюрьму, чтобы стать самим собой, — Йен откашлялся, когда Мики крикнул, что они собираются забрать свои стрелы, чтобы люди по обе стороны от них прекратили стрелять. Галлагер шёл рядом с ним и поднял две стрелы, которые упали, не достигнув цели. — Но, возможно, я тоже немного помог. — Ты помог, — Микки замолчал после этого признания, и Йен тоже. Но это совсем не было неловким молчанием, как ожидал Мик. Это напомнило ему те моменты, когда они просто лежали на кровати Йена или на его и наслаждались близостью. Не трахались, не спорили, даже не разговаривали. Просто находились в своём безопасном месте. Они вернулись к стойке регистрации и Йен отдал кассиру колчан.  — Как дела у новенького? — Не так уж плохо. Он попадал чаще, чем мазал. — Неплохо. Кто бы мог подумать. Увидимся, Мик. Микки махнул парню головой и вышел на улицу, Йен следом за ним.  — Это было весело. Мне было весело, — Йен схватил Микки за руку, чтобы остановить его. — Спасибо. — У нас сейчас все хорошо, верно? Мы потусовались вместе. Все хорошо. — Ох, — лицо Йена осунулось. — Я не думал, что мы… Я не думал, что все было только ради этого. Микки открыл багажник, что избавило его от необходимости смотреть на Йена.  — А чего ты ожидал? — Чтобы мы… я не знаю. Тусовались иногда. Сделали это снова, — рыжий пожал плечами, а Микки закрыл багажник, стараясь не ударить его. Йен выглядел точно так же, как представлял Микки, стоя к нему спиной — неуверенно, настороженно и обнадеживающе одновременно. — Это было бы круто. Иметь… иметь друга, понимаешь? Ты знаешь все моё плохое дерьмо, поэтому мне не нужно тебя ломать. — Ломать меня? Галлагер пожал плечами.  — Если ты понимаешь, о чем я. — Ты хочешь быть друзьями, потому что со мной тебе комфортно и безопасно, — Микки засмеялся. — Кажется, я оскорблен, — он сел в машину и подождал, пока сядет Йен. Тот скользнул на сиденье рядом и уставился в окно. — Эй. — Я не хотел тебя оскорбить. — Эй, — Микки протянул руку и коснулся предплечья Йена, пару раз погладив его большим пальцем. — Я пошутил. Если бы я был действительно оскорблен, я бы уехал и оставил твою задницу здесь. Галлагер посмотрел на руку Микки, а затем на него самого с улыбкой.  — Ты хочешь мне помочь? — Чем? — Я хочу найти место для жизни. Свое собственное место. Я теперь зарабатываю приличные деньги. У меня есть страховка, которая оплачивает мои лекарства. Я придерживаюсь четкого графика терапии. И… ну, я бы хотел перестать чувствовать, что за мной следят каждую секунду. Как будто кто-то ждет, когда я оступлюсь. Понимаешь? Микки кивнул.  — Итак, ты хочешь, чтобы я… — Помоги мне найти жилье. Достаточно дешевое, чтобы я мог себе его позволить и не голодать. Но хорошее. Ничего особенного. — Я вроде не агент по недвижимости. — Как ты нашел свою квартиру? — Ты действительно хочешь знать? — Да. Микки ехал тихо некоторое время, а затем засмеялся. — У Светланы был друг, который использовал эту квартиру для своих тёмных делишек. Я помогал сдавать ее в аренду. В общем, потом решили, что лучше мне жить там, чем туда постоянно приходили бы какие-то непонятные люди. — А как насчет того, что ты приводишь домой непонятных мужчин? — голос Йена был спокойным, поэтому его вопрос не беспокоил Микки так сильно, как следовало бы. — Не знаю, — он оглянулся и заметил, как рыжий хмурится. — Я не привожу парней домой. Я либо иду к ним домой, либо мы трахаемся в туалете бара или в переулке или что-то в этом роде. — Почему? — Там я живу со своим ребенком. Если я соберусь привести кого-то домой, я хочу, чтобы… я не знаю. Хочу, чтобы это был парень не на одну ночь. Йен некоторое время молчал, глядя в окно. — Ты… ни с кем не был все это время? В отношениях? — Нет, — он сказал это мягко и как-то застенчиво. — Я не хотел снова страдать. Не хотел даже… Я имею в виду, никто, кого я встречал, не был похож на тебя, но мысль о… — Микки прикусил нижнюю губу и стукнул большим пальцем по рулю. — Первые шесть или девять месяцев были очень ужасными. Было либо плохо, либо ещё хуже. Любой, кто приближался ко мне, был почти так же токсичен, как и я. И после этого я был так сосредоточен на том, чтобы собраться, исправить свое дерьмо, что не смотрел ни на кого. А потом… секс всегда был просто сексом. Никто не хочет отношений со мной, и это меня устраивает. — Но ты думаешь об этом. В противном случае, тебя бы не беспокоил тот факт, что ты можешь привести их домой, — в голосе Йена не было жесткости, и Микки вздохнул. Он знал, что Йен наблюдает за ним, но на самом деле он не понимал, как ему ответить. — Мне жаль, что я так сильно обидел тебя. — Ты сделал это не специально. Я все понимаю. — Нет. Не оправдывай то, что я сделал. Человек, которым я был, когда расстался с тобой, был таким не из-за биполярности, лекарств или отсутствия лекарств. Это был просто я. Я причинил тебе сильную боль. Я тебя оттолкнул, хотя нуждался в тебе. Я боялся, что ты возненавидишь меня, когда поймешь, что я сломан. Я боялся всего, что я сделал. Какая ирония… Или просто глупость. Но я не очень-то думал об этом. Это была моя реакция.  Я видел жизнь Моники и понял, как сильно я не хочу быть таким, но что, если… что если она была той, кто сделал людей вокруг такими? Что если подобное не привлекает людей?  Что, если она встретит кого-то и превратит его в кого-то другого, просто будучи самой собой? — Уверен, что это не так, — Микки не смотрел на него, он не был уверен, что сможет. — И ты все равно уже сделал все эти вещи. Но если бы ты… доверял мне. Ты не позволил мне помочь тебе. — Я не хотел, чтобы о мне позаботились. — Тогда почему ты не сказал мне оставить тебя в покое? Почему ты не говорил со мной?  Почему ты сначала принимал все это, а затем оттолкнул меня? Ты можешь мне это сказать? — Микки пытался сохранить спокойный голос. Он столько раз задавал ему эти вопросы в своей голове, пытаясь выяснить, что произошло, и когда все пошло не так. — Нет, — Йен грубо рассмеялся. — Хотел бы я это объяснить. Хотел бы я сказать тебе, почему я это сделал. Я хотел бы, чтобы это имело, блядь, смысл. Это было так чертовски несправедливо. Почему я? Что я сделал? Пиздец в том, что я на самом деле не был ребенком Фрэнка, что они все не были моей семьей, какой были друг для друга. Пиздец в том, что я не был для них чем-то особенным. — Ты был особенным для меня, — на этот раз голос Микки сорвался, и он не мог посмотреть на Йена. — Я знаю. И я использовал это, чтобы причинить тебе боль, потому что мне тоже было больно. И это отстой, и это совершенно несправедливо, и ты этого не заслуживаешь. Ты не заслуживал ничего из того, что я сделал с тобой, — Галлагер нагнулся над коленями и потер лицо обеими руками. — Я бросил тебя, потому что ты любил меня, и я думал, что не заслужил этого. Мик истерично засмеялся, остановив машину.  — Заебись. Снова выставляешь меня виноватым? Ты бежал за мной каждый раз, когда я тебя отталкивал, так почему я не побежал за тобой? — Что? Нет! Боже, Микки. Нет, — Йен потянулся и коснулся руки Микки. — Блядь. Нет, я не это имел в виду! Я так сильно любил тебя. И… я не хотел чувствовать. Это даже забавно. Я сказал, что они заставили меня почувствовать себя зомби, и я не хотел этого. Я не хотел чувствовать, потому что я так устал от боли. Микки заехал на стоянку, где они встретились, и заглушил машину, тяжело вздыхая.  — Что ты пытаешься сказать, Йен? — Я думал, что должен был любить тебя достаточно, чтобы тебя отпустить. И… и я знал, что ты не пойдешь за мной, если я… — Если бы я не думал, что был шуткой для тебя. Жалкий Микки Милкович. От плохого парня до услужливой киски за несколько простых шагов. Дело в этом, Йен? Я ведь в это поверил, — он грустно засмеялся. — Я верил в это. — Это никогда не было правдой. Микки перегнулся через Йена и открыл дверь.  — Ты сделал это правдой.

***

Микки и Йен несколько недель соблюдали дистанцию, общаясь друг с другом только в рабочих целях. Мик был удивлен тем, насколько ему не хватает простого нахождения рядом с рыжим. Они справлялись с этим несколько раз до той стрельбы из лука, и он ненавидел, что ему этого не хватает. Скучать по Йену он больше не должен. — Эй, — Микки поднял взгляд от монитора компьютера и кулаками поднял очки, чтобы потереть глаза. Йен стоял, прислонившись к дверному косяку. Он держал полиэтиленовый пакет, и до брюнета донесся запах барбекю. — Голоден? Микки даже не притворялся, что не хотел есть, тем более что его живот рычал, как гребаный зверь.  — Разве ты не на смене? — Уже восемь. Моя смена только что закончилась. Твоя закончилась четыре часа назад. — Дерьмо, — Милкович снял очки и бросил их на стол. Он протер глаза большими пальцами, надавливая достаточно сильно, чтобы увидеть звезды. — Я не думал, что уже так поздно. — Что ты делаешь? — Йен придвинул складной стул к столу Микки и отложил несколько бумаг, чтобы распаковать еду. Он глянул на компьютер Микки и шмыгнул носом. — Что-то веселое, видимо. — Ежемесячные отчеты. Очень много отчетов. Теперь, когда у нас ещё одна новая смена, у меня есть три цикла и четыре сегмента для работы. Контроль запасов — это самый страшный кошмар. Предполагаю, что они все же наймут логиста, но до тех пор это все буду делать я. — Как ты получил эту работу? Грудка или тушеная свинина? — И то и то, — Микки оглядел на все, что Йен разложил на его столе. Фасоль и салат из капусты, кукурузный хлеб и макароны с сыром. Желудок брюнета снова свело, и он вздохнул. — Бля. Это выглядит чертовски вкусно. Йен достал две бумажные тарелки и начал раскладывать еду. Он убрал хлеб с сэндвича с тушеной свининой, разделил мясо между двумя тарелками, а затем сделал то же самое с грудкой.  — Ребята сказали, что в этом месте неплохая еда. Будем надеяться, что они не врут, — он достал из сумки две банки с газировкой и протянул одну Микки, а затем открыл свою. — Тост. — Что за хрень? Йен пожал плечами. — За хорошую еду? — Черт, да, — Микки схватил одну из вилок и наклонился, закинув кусочек свинины в рот. Она была горячей и острой и буквально растаяла на его языке, отчего он с наслаждением простонал. Не прожевав до конца, он решил заговорить. — Это ахуенно. Йен усмехнулся и тоже принялся за еду. Он был почти в таком же восторге, что и Микки.  — Думаю, у меня оргазм. Я понял, что делать, когда таблетки убивают моё либидо. Микки на секунду показался испуганным, а затем засмеялся.  — Иисусе, Галлагер. Йен усмехнулся в ответ.  — Ешь давай. Они ели в относительной тишине. Микки не был уверен, что Йен ест настолько тихо, но еда была такая вкусная, что ему было все равно. Они закончили примерно в одно и то же время, и Микки засосал каждый палец в рот, слизывая с них соус барбекю. Он поднял взгляд, и заметил, что Йен смотрит на него. Рыжий покачал головой, когда Микки поймал его взгляд и протер руки влажными салфетками, которые были в комплекте с едой. В комнате на мгновение запахло лимоном, а потом этот запах исчез. — Итак, — Микки откинулся на спинку стула и зевнул, уже будучи сытым и полностью расслабленным. — Для чего это было? Йен пожал плечами и вздохнул, глядя на Микки.  — Извинение, думаю. Я имею в виду, я извиняюсь, но не уверен, что это правильное слово для этой ситуации. Я так старался быть нормальным, что заставлял тебя… быть частью этой нормальности. Потому что ты был таким раньше. И я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе.  Так что, по сути, это «я чокнутый, но, пожалуйста, не надо меня ненавидеть.» — Я не ненавижу тебя. Йен кивнул и затем нахмурился. — Ты забыл первую часть. — Какую? Думаешь, я скажу, что ты не чокнутый? Мечтай дальше, — Микки фыркнул. — Слушай, Йен, — он глубоко вздохнул и грубо выдохнул. — Это не то, что было раньше. Потому что как раньше уже не может быть. Но это мило. Быть друзьями. Или хотя бы попытаться быть друзьями. Может быть, это заняло слишком много времени, но я понял, что ты мне нравишься. Очень. Ты веселый, умный и острый на язык. Быть рядом с тобой… Мне нравится быть рядом с тобой. Хотя я этого и боюсь. Потому что я могу… полюбить это снова. Полюбить тебя. Это было бы чертовски легко, и я… Я не думаю, что смогу сделать это снова. Стать таким. Даже если бы я хотел, даже если бы я знал, что это безопасно. Я не делал этого с тех пор, как мы расстались, и я не думаю, что смогу сделать это снова с тобой же. Так что я могу быть твоим другом. Иногда будет тяжело, но я бы хотел быть твоим другом. Просто… тебе придется принять это, вот и все. И эта перефразировка того, что у нас было, не принесет никому из нас пользы. — Хорошо. — Так что… если ты еще не нашел квартиру, может быть, я могу помочь тебе. — Правда? — Да, — Мик закусил верхнюю губу, а затем надел очки. — Но это между нами, хорошо?  Не рассказывай своей семье. Я не скажу Мэнди и Светлане. Они не захотят видеть, как мы пытаемся дружить. Они просто будут думать, что мы решили начать все заново. И я не… черт, Евгений сейчас очень важен для меня. Не спрашивай меня, почему или как. Он был всем, что я ненавидел в своей жизни и в себе, но после тебя и после тюрьмы, я посмотрел на него, и он, казалось, просто доверял мне. Он нуждался во мне. У меня не было никого кроме него в то время. — Мне жа… — Нет. Чувак. Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо. Это просто факты. Может быть, то, что случилось с нами, было хорошо в долгосрочной перспективе. — Ты веришь в это? — Йен нахмурился, глядя на свою газировку. — Это было хорошо? — Я думаю, что не все, что стало результатом наших отношений, было плохо. Я познакомился со своим сыном. Стал отцом, теперь по-настоящему. Я должен был позволить себе делать много вещей, начиная с тебя, о которых я даже не позволял себе мечтать, когда рос, потому что не верил, что у меня есть шанс стать папой, тем более хорошим. У меня никогда не было намерения влюбиться в идиотского парня Галлагера настолько, чтобы оказаться лицом к лицу с Терри, после того, как он увидел, как его сын долбится в зад. Я никогда не думал, что у меня будет настоящая работа. Вот ты знал, что у тебя должен быть личный номер социального страхования? Я думал, что это нужно только для кражи личных данных. Улыбка Йена превратилась в настоящий смех.  — Я рад, — его голос был мягкий, но улыбка и глаза яркие. — Ты заслуживаешь каждой из этих вещей. — Наверное, — Микки снова пожал плечами. — Спасибо. — Не за что, Мик, — улыбка рыжего слегка потускнела, но не в плохом смысле. Он все ещё был счастлив. Микки отчётливо видел это в его взгляде. — Могу я спросить ещё кое о чем? — Конечно. — Как ты думаеешь… Я не говорю, что я хочу, чтобы мы попробовали, или что-то в этом роде, я просто хочу знать, существует ли такая возможность, — Микки высоко поднял брови, пока Йен прочищал горло. — Как думаешь, могли бы мы… когда-нибудь… — Я не знаю. Это не то, о чем я могу думать. Может ли это случиться? Все возможно. Случится ли? Я понятия не имею. Должно ли это произойти? Тем более не знаю. Но я не буду пытаться сделать это. И ты не должен. Потому что, если это произойдет, это будет… то, что будет, а не то, что мы пытаемся сделать. Йен кивнул. — В следующий раз ты покупаешь ужин. — Как насчет фильма в четверг вечером? — Уверен? — Да. Я уверен. — Хорошо, — Йен собрал все остатки еды в сумку и наклонился ближе, чтобы посмотреть на экран компьютера. — Тебе нужна помощь с этим? — Ты и понятия не имеешь, насколько.

***

Микки подбежал ко входной двери и открыл ее, прерывая громкий стук до того, как он разбудит всех соседей. Он мрачно моргал, пока его мозг не обработал, кто находится перед ним.  — Светлана? В чем дело? — Ты мне врешь, засранец, — она затолкала его обратно в квартиру и захлопнула за собой дверь. — Ты снова подвергаешь Евгения риску. — О чем ты, блядь? — девушка дала ему сильную пощечину, и Микки схватил ее за запястье, прежде чем она сможет сделать гораздо больше, и завел руку ей за спину. — Какого. Хуя?! — Я видела его сегодня вечером. Он был в Алиби с семьей. — Кто? — Рыжий мудак. — И? Светлана вырвалась из его хватки. Ее глаза сверкали, а лицо покраснело. Она выглядела так, будто хочет вырвать ему кадык.  — Он смотрит на меня, улыбается. Как будто думает, что между нами все в порядке. Как будто все в порядке. — И что, блядь?  Какое это имеет отношение ко мне? — Ты снова с ним. — Нет. — Да. Я вижу по твоему лицу. И по его. Ты думаешь, я тупая? Микки глубоко вздохнул и заставил себя медленно выдохнуть.  — Мы работаем вместе. И хочу напомнить, мы не чужие люди. — Херня! Ты не умеешь не любить его.  Ты самый глупый человек из всех живых! — она снова дала Микки пощечину, прежде чем тот смог ее остановить. — Ты глупый мальчик, который верит в любовь. Любви не существует. Кажется, он милый? Обычный?  Он сумашедший. И будет таким всегда. Но не ты. Ты сам выбрал эту глупость. Я пришла за Евгением и его вещами. Можете попрощаться. — Что? — Микки замер, а горло болезненно сжалось. — Что ты сказала? — Он не твой сын. У меня есть Грин карта. Так что, это больше не нужно ни тебе, ни мне, — она что-то крикнула по-русски, а Микки просто стоял, будто на него вылили таз кипятка. Евгений высунул голову из спальни, широко раскрыв глаза. — Скажи до свидания. — Ты тварь, — зашипел Микки, очнувшись. — Думаешь он не мой сын просто потому, что ты залетела не от меня? Думаешь, ничего из этого не имело значения для меня? Для него? Света снова заговорила по-русски, и Евгений заполз в гостиную. Он все ещё был в пижаме и держал свою сумку в одной руке, а три своих любимых чучела животных в другой. Он опустил голову, но Микки заметил слезы на его глазах, когда тот встал позади Светланы. У Микки сжалась грудь, и он не мог дышать, опускаясь на колени. — Ну-ка, малыш, — Евгений не двигался, и Микки прикусил нижнюю губу достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови. — Всё хорошо. Светлана оглядела сына.  — Всё взял? — Да. Она посмотрела на Микки, стоящего на коленях, и ее улыбка исказилась.  — Я надеялась, что ты стал лучшим человеком. Но ты свинья, как и все остальные. Пойдём, Евгений, — она подошла к двери, а Микки так и не сдвинулся с места. Он просто смотрел на своего ребенка. Мальчик уже двинулся к двери, но обернулсяся, возвращаясь, чтобы встать перед Микки. — Я оставил Капоне для тебя, папа. Так что тебе не будет одиноко. Микки кивнул, и слеза скатилась по его щеке. Он попытался улыбнуться, шмыгнув носом.  — Спасибо, приятель. Позаботься о своей маме, хорошо? — его голос сорвался, но он был почти уверен, что Евгений не заметил. — Расти хорошим мальчиком. Евгений кивнул, так серьезно.  — Я люблю тебя, папа. Микки кивнул и притянул сына в крепкие объятия. Он прижался лицом к плечу Евгения, изо всех сил стараясь не испачкать рубашку слезами.  — Я тоже тебя люблю, малыш. — Евгений, — голос Светланы звучал мягче, чем когда-либо слышал Микки. — Пора идти. Евгений отступил, и Микки протянул ему чучела, которые он уронил.  — Будь хорошим парнем. Евгений снова кивнул и направился к двери. Светлана положила руку ему на плечо и сложила животных в сумку, которую он принес. Микки задался вопросом, не окажутся ли они где-нибудь в мусорном ведре. Дверь за ними закрылась. Микки опустился на пятки и потер лицо руками. Он не был уверен, как долго он так сидел, прежде чем встать на ноги и пойти в спальню. Посередине кровати лежало любимое чучело Евгения — Капоне. Микки сел на кровать и долго-долго смотрел на него, а затем со всей злостью бросил его через всю комнату.

***

Он позвонил на работу и сказал, что по семейным обстоятельствам он не может выйти на работу, но обязательно появится на неделе. Затем он нашел ближайший бар, который уже был открыт и начал пить. Он заказал у бармена целую бутылку, и парень отдал ему заказ со скучающим вздохом человека, который давным-давно перестал на что-либо реагировать. Микки пил и пил, ни разу не потрудившись хотя бы закусить. Он хотел чувствовать каждую каплю жидкости, обжигающей горло. Он хотел, чтобы это продолжалось. Брюнет был уже изрядно пьян, когда заказывал вторую бутылку, но почему-то задался вопросом, не выработался ли у него иммунитет к чрезмерному употреблению алкоголя и не потребуется ли ему промывание желудка после второй бутылки. Он думал об этом в течение целых десяти секунд, а затем заказал следующую бутылку. На полпути к третьей он уже не различал, который час. Он был почти уверен, что бармен сменился, а задница болела так, будто он сидел там несколько дней. Милкович посмотрел на свой телефон — прошло семь часов с тех пор, как он начал, и вероятно, поэтому он все еще брал жив. Либо это, либо ублюдок-бармен разбавлял его алкоголь. Поскольку в его руках появился телефон, он начал затуманенным взором просматривать свои контакты. Ему на глаза попалась фотография Евгения, которая стояла на контакте Светланы, и он удалил её, не успев даже подумать. В его телефоне больше не было людей. Ему больше не нужны были дилеры, покупатели и продавцы. Он подумал было позвонить Мэнди, но она наверняка просто накричит на него и повесит трубку. Вместо этого он набрал Йена. Он нажал кнопку вызова и услышал голос Йена на автоответчике, прежде чем повесить трубку. Микки делал это еще дважды, прежде чем, наконец, заговорить.  «Привет. Это Микки. Я в баре. В каком я баре?» Кто-то крикнул название, и Микки повторил его. «Я здесь. И выпил уже адски много. А ещё мне некому, блядь, позвонить. Поэтому… Если захочешь заскочить сюда после работы, я куплю тебе выпить. Если, конечно, не пропью все деньги к тому времени.» Он помолчал несколько секунд. «Я… пожалуйста?» Микки повесил трубку и закрыл глаза, потирая их пальцами. Он не был уверен, как долго он так сидел, но когда кто-то сел на стул рядом с ним, он знал, что это Йен. Рыжий лишь заказал газировку, но больше ничего не говорил. Микки думал, что Йену дорогого стоит молчать в данной ситуации. Лед в стакане Галлагера растаял, и Микки наконец убрал руку от лица. — Светлана забрала Евгения. — Чего? — Появилась вчера посреди ночи, сказала ему какое-то дерьмо по-русски, а потом они ушли. Но это к лучшему. — Почему ты… — Ты знаешь, что отстой? Я думал, что она… я не знаю. Я думал, что это имеет значение, что я хотел его рядом с собой. Что я хотел быть ему отцом. Но, возможно, она просто выжидала. Искала причину. Оправдание, — он стих, и Йен тоже сидел молча. Микки практически слышал все вопросы, которые не мог задать ему рыжий. — Я хочу, чтобы ты отвез меня домой и трахнул. — Какого хера? — Я хочу, чтобы ты отвез меня домой и трахнул. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я пообещал себе, что никогда не буду просить тебя ни о чем, но… но я прошу тебя об этом. — Микки. — Просто сделай это, — брюнет глянул на Йена, и шок на его лице говорил, что он, вероятно, выглядит так же дерьмово, как и чувствует себя. — Господи. Ты, блядь, должен мне это. — Я не хочу трахать тебя, Микки. Микки выдал что-то среднее между рыданиями и смехом, но в конечном итоге взорвался смехом, тяжелым и болезненным, и этого было достаточно, чтобы у него заболели ребра и спина. — Боже. Отвези меня домой. Или хотя бы посади меня в такси. Или… просто выстрели мне в голову, — он соскользнул со стула, почти улетев назад, но Йен быстро схватил его за руку, не давая ему упасть на задницу. — Можешь найти свою ебанутую сестру и заставить ее пристрелить меня. Я не сбегу в этот раз. — Ты пьян. — Нет, блядь. — Ладно. Дай мне свой адрес, и я отвезу тебя домой, — он оплатил счет Микки, а затем вывел его на парковку. — Ключи. Мик выудил их из кармана и передал парню, слишком уставший, чтобы сражаться. Йен забрал у него кошелёк, чтобы прочитать там его адрес, а затем посадил Микки в машину. Усевшись, брюнет закрыл глаза и прислонился головой к окну. — Почему? — Что почему? Микки пожал плечами. — Почему ты не хочешь меня трахнуть? Йен глубоко вздохнул. — Я хочу трахнуть тебя. Но ты пьян, и мы пытаемся дружить. Тебе больно. Я не хочу сделать еще хуже. Я устал причинять тебе боль. Микки кивнул, пытаясь подавить в себе желание сойти с ума. Вероятно, в конечном итоге он будет за это благодарен. Что может быть хуже? — Ты можешь мне кое-чем помочь? — Что такое? — Все его дерьмо у меня дома. Я не могу… Я не могу этого сделать, понимаешь? Я не могу смотреть на его игрушки, одежду и прочее дерьмо. Что мне делать со всем этим? — Ты уверен, что она не передумает? Микки наконец открыл глаза и посмотрел на Йена. — Ты ведь встретил ее. Что думаешь? Йен кивнул, а затем быстро оглянулся. — Это из-за меня? — Нет. — Нет? Не потому, что я видел ее в Алиби? Я просто встретился с Липом и Фионой. Фрэнк сейчас тусуется дома, и мы не хотели разговаривать при нем. Я смотрел на неё, пытаясь понять, почему она убивает меня взглядом. Я был… не знаю. Она пугает меня до усрачки. — Он не мой. Йен несколько секунд молчал, а когда заговорил, Микки не узнал его голос. — Именно поэтому ты женился. — Я не знал, что он не мой. И не похоже, чтобы мой отец заботился о том, чтобы сбить ее с толку. Все, о чем он заботился, было… как он меня назвал? Обезьяна спидозная? Членосос? Без разницы. У него не могло быть сына-гея, поэтому он решил, что она трахнет меня, и я женюсь на ней — это был способ решить нашу маленькую проблему. Если я не выглядел геем и не вел себя, как гей, я не был геем. А потом… Потом ты ушел, и он получил то, что хотел, потому что единственный человек, которого я хотел, это ты, — Микки пожал плечами. — Не то чтобы это имело значение. Уже слишком поздно что-то менять. — Микки… — Не надо. Он хотел испортить мне жизнь, и он это сделал. Он хотел, чтобы я был натуралом, и я был самым, блядь, натуральным натуралом, каким только мог быть. Что, в конечном счете, было не очень хорошо, — он засмеялся и ударился головой о подголовник. — Поверни туда. — Там нет домов. — Да, но я не хочу блевать в своей машине. Йен быстро остановился, и Микки открыл дверь. Он отстегнул свой ремень безопасности и вывалился из машины, упав на траву, сразу опустошив желудок. Это в основном была жидкость, но из-за большого содержания алкоголя, это было обжигающе больно. Йен заглушил машину и вышел наружу, прислонившись к двери, пока Микки не станет лучше. Брюнет сгорбился, закрыв рот, и Йен присел рядом с ним, предложив ему бутылку воды. — Это было в машине. Микки набрал немного воды в рот, прополоскал, а затем выплюнул все на землю. Он делал это снова и снова, а затем допил остатки воды. Он внезапно начал смеяться, а потом плакать, не зная, как это остановить. Йен присел рядом с ним на траву и притянул Микки к себе, обняв одной рукой за талию, а вторую устроив у него на затылке и прижал к своей груди. Все тело Микки содрогалось от рыданий, и он не мог заставить их остановиться. Через некоторое время он успокоился, и они просто сидели, пока Йен медленно поглаживая Микки по затылку. — Если бы ты сделал это во время секса, у меня развился бы большой комплекс. Микки поднял голову и странно глянул на рыжего. Он знал, что находился в полном беспорядке. Он видел это по соплям и слезам, которые оставил на рубашке Йена. — Ты такой мудила. — Я подумаю над этим. Микки засмеялся; голос был все ещё немного хриплым от слез. Он кивнул и шмыгнул носом. — Ты можешь отвезти меня домой? — Да, — Йен встал и помог Микки подняться. — Давай, поехали.

***

На следующее утро голова Микки раскалывалась, а во рту было ощущение, будто он что-то ел, а потом запивал уксусом. Он поплелся в ванную и выпил подряд четыре стакана воды, а затем три раза почистил зубы, только после этого позволив себе посмотреть в зеркало. Он выглядел хуже, чем чувствовал себя, что считал практически невозможным. Покопавшись в шкафу в поисках аспирина, он выпил сразу шесть таблеток, а затем прислонился головой к стене. В нос ударил запах кофе и в голове брюнета всплыли смутные воспоминание о Йене. Глубоко вздохнув, Микки вышел в гостиную, желая вспомнить больше подробностей прошлого вечера. Почти дойдя до дивана, он почувствовал головокружение, и чтобы не упасть на пол, ему пришлось схватиться за его спинку. — Мик? — Йен вышел из кухни и нахмурился, поспешив к нему. — Эй. Ты в порядке?  — Только что вспомнил про тебя. — Ой. Да. Садись за стол, — Йен взял Микки за руку, усадил его на стул и затем вернулся на кухню. Мик наблюдал за рыжим, скользнув взглядом по его голой спине, по его потертым джинсам вниз до босых ног. Он потер лоб, подняв голову, когда Йен вернулся обратно. На джинсах Галлагера были застегнуты все пуговицы, а застежка-молния не до конца, как будто он начал одеваться, когда услышал, что Микки проснулся и поспешил сделать кофе. — Выпей. Это, вероятно, заставит тебя перестать думать о смерти. — Не уверен в этом, — Микки закрыл глаза и вдохнул приятный запах, прежде чем сделать глоток. Он почувствовал вкус сахара, и что-то напряглось в его груди при мысли, что Йен помнит, какой ему нравится кофе. — Который час? — Десять. — Дерьмо. Тебе пора на работу. — Я уже позвонил Данте, чтобы поменяться с ним сменами. Я взял больничный. — Ты не можешь этого делать. Тебе нужны эти дни на случай, если наступит фаза, — Йен поставил свою чашку на стол и сел напротив Микки. — Иди на работу, Йен. — Нет. Ты выпьешь свой кофе и вернешься в постель, пока я собираю вещи Ева. Потом я возьму твою машину и отвезу все. Затем я собираюсь вернуться и приготовить ужин, который, судя по содержимому твоего холодильника будет либо макаронами из банки, либо чили, — он решительно глянул на Микки. — И не советую спорить. Мик открыл рот, затем вздохнул, отказавшись от конфликта, который он был готов спровоцировать. — Чили. Остальное для… пожертвований в приют для бездомных или что-то в этом роде. Йен быстро выпил свой кофе, и Микки чувствовал, что он наблюдает за ним. Брюнет пытался игнорировать его, как мог, потому что Йен всегда видел больше Микки, чем он когда-либо хотел показать. — Я могу остаться здесь снова, если хочешь. Потусуемся вместе. Мы могли бы посмотреть фильмы ужасов и заказать пиццу. Я могу сделать попкорн в микроволновке, а потом проверю монстров под твоей кроватью, прежде чем идти спать. Микки усмехнулся, но Йен не подал виду. Он видел улыбку рыжего из-под ресниц. — Ты всегда выбираешь дерьмовые фильмы. — Тогда выбирай ты. Но это должен быть ужастик. Я не хочу иметь дело с дерьмом вроде «Дневника памяти», — Йену едва удалось удержаться от смеха под взглядом Микки. Он схватил чашку брюнета, отнес ее в на кухню и ополоснул. — Меня не будет всего пару часов. Оставь все мне. Микки кивнул и встал, направляясь в свою спальню. На полпути он остановился и обернулся. — Йен? Галлагер поднял голову, казалось бы, удивленный голосом Микки. — Да? Он не совсем был уверен, что сказать, а точнее, как это сказать, поэтому он просто пожал плечами. Йен кивнул и мягко улыбнулся ему. — Не за что.