Лепестки твоей надежды

Не помню когда я уснул, но поднялся, когда было около часу дня. Солнце еле-еле пробивалось сквозь толстые занавески. Я не любил его — слишком ярко и радостно. Не по мне это. Вяло встав с кровати, я ощутил сквозняк, который блуждал по деревянному, скрипучему полу. Даже с первого этажа можно было посчитать шаги того, кто бродит на верхних этажах. Меня это раздражало. Казалось, что таким образом, Отец следит за мной. Зайдя в ванную, мне было до ужаса лень приводить себя в порядок. Да, такое бывает, но не слишком часто. Я лишь немного постарался уложить свои волосы расческой. Посмотрел в зеркало — пойдёт. Сделав обыденные процедуры, я отправился на кухню, чтобы ухватить хотя бы яблоко. Но мне не повезло, как только я зашёл туда, я лицезрел отца, который смотрел прямо в мою сторону.  — Сын, подойди сюда, — сказал батька. Я не хотел ему дерзить, поскольку мог получить подзатыльник в два раза сильнее, чем он будет сейчас.  — Да, папа? — неуверенно проговорил я. Отец подошел ко мне ещё ближе.  — Я узнал о твоих проделках в школе, — после этих слов у меня затряслись коленки. Моя душа уже предугадывала, что мне положено наказание. — С какой целью ты нагрубил учителю? Знаю, иногда сложно совладать с эмоциями, но это грех, Трэвис. Ты это знаешь. Гнев — состояние духа против ближнего.» Я смирно стоял и слушал.  — «Ты знаешь, что делать, — сказал отец, а затем отправился на улицу. У меня не было иного выбора, как искупить свой грех. Ноги послушно повели меня к гречихе, которая была равномерно распределена по газете. «Почему ты не ослушался?» — спросите вы. Дело в том, что с раннего детства ко мне прививали любовь к богу и искуплению грехов. Неважно, были ли они мелкие или крупные, главное — загладить. Это было что-то вроде привычки. Ужасной привычки. Мои ноги пронзила невыносимая боль, которая проходилась по каждой нервной клеточке моих ног. Я старался не обращать на это внимание, а сосредоточится на молитве. Из глаз едва ли могли могли протиснуться слезы, но я терпел. Закончив, я еле-еле встал, дабы не упасть, я уперся одной рукой об стену. Глядя на мои колени, можно подумать, что меня пытали. Хотя, так оно и есть. Стоять на гречихе или горохе — древняя пытка, но отец считает иначе. На ватных и ноющих ногах, мое тело всё-таки смогло добраться до двери в спальню.

Перед Богом мы все одинаково умны и одинаково глупы

Закрывшись в своем логове, я глянул на время — пол второго. За оставшееся мгновение, я вздумал нарисовать тебя. Да, именно тебя, Салли. Творить я особо не любил, но, ради такой натуры — я готов. Взяв в руки карандаш, моя рука начала вырисовывать все твои изгибы и контуры. Голубые как океан волосы, торчащие ключицы, пальцы. Сочетание всех этих частей тела — идеально, словно кофе с молоком. Да, может быть, именно поэтому я люблю этот напиток. Снизу рисунка была добавлена надпись: Ты навсегда захватил мой разум. Образ был уже перенесён на кусочек бумаги, но, по всей видимости, мне в нём что-то не понравилось, и я благополучно выкинул его в открытую форточку. Единственное, что не учел мой мозг, так это то, что в это время мой отец стоял прямо под моим окном и освещал наше поместье.

Бог создал дольний мир наш навсегда таким: Веселье — после бед, благое — за дурным

Наблюдая за летевшим листочком, я почувствовал, как кто-то положил руку на моё плечо.