Лепестки твоей надежды

Рука такая родная, теплая. Было ощущение, что я знаю этого человека. Я положил ладонь на его кисть, затем развернулся на все сто восемьдесят градусов, и, к моему удивлению, это был Салли. Да, я знал, он придёт.  — Боже, не надо меня так пугать, — немного грубо произнёс я. Голубоглазый немного опешил от моего ответа и растерялся. Тем самым неуверенно убрал руку с моего плеча.  — Прости, я подумал, что ты хочешь о чём-то поговорить, — он положил ладонь на мою щеку. — я же вижу, тебя что-то гложет изнутри.» Его прикосновения приносили невероятное удовольствие. Руки такие теплые, словно родная мать гладит тебя. Если бы это был иной человек, скорее всего, я оттолкнул бы его. Но, это не схожий случай, с Фишером я вёл себя совершенно по-другому. Он — единственный человек, которому я мог открыться.  — Уверен, что хочешь знать? — я ещё сильнее прижался щекой к его руке. — Не думаю, что тебе это понравится. Он кивнул. Я рукой указал ему на кровать, призывая сесть.

Грех происходит от того, что люди хотят быть мудрее законов Божьих

Мой рот сам начал разглагольствовать про скорую женитьбу с Эш, про то, как мне всё это надоело, про то, как отец избивает меня. Всё это Сал внимательно слушал, кивал головой, будто он и вправду меня понимает. Так и есть, он меня понимает, я это чувствовал. Из-за порыва эмоций, я особо не понимал, что именно я говорю, и, видимо, с дуру ляпнул:  — И… и… и вообще, я хочу быть всегда рядом с тобой, — осознав свои слова, я замер. Сердце ушло в пятки, а язык словно заковали в кандалы. Прежде мне никогда не приходилось говорить такие слова кому-либо. Возможно потому, что я всегда хотел показать себя с сильной стороны, не раскрывать себя настоящего. Моя личность всегда носила маски, но с этого дня, похоже, я постарался от них избавиться. Сал посмотрел на меня сочувствующим взглядом, я не понимал, что сейчас он скажет.  — Трев, я тебя понимаю, но, — он сделал полуминутную паузу, после которой мне стало не по себе. — Ты же понимаешь, что я часть твоей фантазии?