оттенки нашей любви

Уэнсдей не сразу осознала, когда привычный мир со странностями пошатнулся и кардинально перечеркнул все. Это было сродни легкому ступору. Слишком быстро, буквально в одно мгновение Тайлер, этот милый мальчишка, с пшеничной кудрявой копной волос и ямочками на щеках, превратился в неуправляемого монстра, которому абсолютно наплевать на все. В том числе и на нее. Безумные глаза, горящая необузданная жажда крови, предвкушение от очередного убийства. Внутри него, где-то глубоко, продолжал прятаться прежний Тайлер, помогавший ей с расследованиями, по-доброму называвший чудаковатой и пробудивший в сердце необычные, инородные чувства. Уэнсдей предпочитала бы не чувствовать вовсе, чтобы потом не разочаровываться. Если не похож на окружающих, то уже заведомо легко оказаться на другой стороне баррикад. Но Тайлер эти баррикады рушил и не позволял ей выстраивать новые. Тайлер с восхищением смотрел, как легки были движения ее специфичного танца, как кружил шлейф пышной юбки. Тайлер улыбался во все тридцать два, и это не могло не польстить, почти вызвало ответную улыбку. Куда же все это делось? Неужели она обманулась? Уэнсдей, всегда была такой собранной, молчаливой, на любую колкую фразу знающей куда более ранящий ответ, впервые хотелось закричать во весь голос «Тайлер, очнись!». «Тайлер, беги!». «Тайлер, спрячься!». Что угодно, только бы его не запрятали под замком, а ведь она первой должна отвернуться от него. Но проснувшаяся жалость к монстру вполне себе в духе Уэнсдей Аддамс. Влюбиться в обычного парня, однокурсника, было бы слишком просто. Ей понадобился тот, кого тоже пугала тьма. Уэнсдей помнила, как Тайлер касался губ, осторожно и неторопливо. Как воодушевленно сверкали его глаза. Он играл с ней, как ловкий охотник, выслеживал очередную жертву? Но она никогда ранее не славилась опрометчивыми и глупыми решениями, почему же не получилось сразу вывести его на чистую воду? Уэнсдей прекрасно понимала, почему. Пусть словами и не озвучивала те дурацкие, слишком нежные три слова, которые ассоциировались с чем-то до скрежета в зубах романтичным и неправильным что ли... Слишком ярко, в духе миролюбивой позитивной Энид. Уэнсдей совсем другая. Готическая принцесса, сбежавшая из замка — так ее однажды окрестил Тайлер. От него пахло терпким кофе, и он притащил ей дурацкую коробку печенья, когда она делилась с ним информацией, которую нашла вместе с дядей. Часть Уэнсдей кричала, что Тайлер нарочно втирался в доверие, другая терзалась сомнениями. Уэнсдей ловила себя на мыслях, что не хотела верить в предательство. Тайлер преследовал свои цели, но, что если он не мог подавить свою вторую сущность? Ту, что требовала взять контроль в свои руки. Кому, как не ей, знать, что трудно сопротивляться дару, который в одно мгновение готов обернуться ночным кошмаром для окружающих. Уэнсдей происходящее с ними не в силах представить иначе. Тайлер — сплошная загадка, и то, что монстр получил по заслугам, ее отнюдь не устраивало. Уэнсдей слишком хорошо помнила, как им было хорошо вместе, когда он в начале робко намекал, а потом на прямую говорил о своей влюблённости. Его карие глаза светились добрым огнем. Огнем, которого Уэнсдэй боялась больше, чем скрытой животной тьмы, пожравшей Тайлера. Превратившей его в пешку. — Я хочу быть больше, чем просто друзьями, — без сомнений признался Тайлер. Уэнсдей бы стоило похвалить его за самонадеянность, но она лишь молчала. Ей он тоже нравился больше, чем обычный приятель, с которым весело проводить время. Но она не сказала ему об этом, ни тогда, ни после. Быть может, откройся она ему, и беды никакой не случилось бы? Уэнсдей не верила в сказки, но не отрицала, что у Тайлера мог бы появиться стимул бороться со своим зверем. Однако, кто сказал, что все окончательно потеряно? Она не привыкла оставлять загадки без решения и точно доберется до правды. Уэнсдей разберется не только с собственными противоречивыми чувствами, но и с Тайлером. Она разгадает его секрет, поймет, какой он на самом деле. Только необходимо поговорить с ним ещё раз с глазу на глаз, пусть и пробраться к нему будет сложно. Но так даже интереснее. В конце концов, она не даром носила фамилию Аддамс.