Fallout: Equestria Living fire

      Я уже смирился с тем, что, когда пробуждаюсь от долгого и незапланированного сна, то сожалею о том, что сделал это. Сейчас я просто ненавидел всю эту ситуацию. Каждый раз, когда я получал какую-то травму, казался мне чем-то незначительным, все мои болевые рецепторы отупели к этому времени от такого количества боли за всю мою жизнь. Думал я до этого момента. Раскрыв глаза, я смахнул окровавленную чёлку с глаз, ощущая тяжесть не только в передней ноге, но и во всём теле. Дыхание было частым, сбивалось при очередной вспышке боли в голове или крыльях, заставляя меня отплёвываться от собственной крови.       — Грёбанное «Выжигание»! Всё, что вело к этому, намекало, что всё пойдет по одному Дискорду известному месту! — вслух выругался я, почти не слыша собственного голоса. Голову заполнил белый шум, невыносимый звон был громче грохочущих залпов минометов Стальных Рейнджеров и Рейнджеров ЭпплДжек. — Если я выживу… а иначе со мной быть не может, жизнь любит заставлять меня страдать… то я, пожалуй, пойду на гражданку, начну писать песни и исполнять их, а может быть научусь вышивать крестиком, ну или продолжу делать то, что… Грх, блять…! Как звенит в ушах… «Анклавовская броня и машины самые крепкие» – говорили они… «Шлем нереально сломать при всём желании» – говорили они… Джастис, сука, вот где ты, когда мне нужно подняться, как ни в чём не бывало? — приподняв себя на согнутых передних ногах я, опустив голову, выплюнул изо рта тошнотворный кровавый сгусток, надрывно прокашлялся. Осмотрев поле падения, я понял, что разобраться в том, где я, среди каких обломков меня лучше всего искать моя «команда мечты» вряд-ли поймёт. Если только с помощью Селестии и Луны или Священной Фауст. Моё крыло и задняя нога обрели неестественную форму, не позволяя шевельнуть ими, а резкая боль при попытке сдвинуться сразу же отбивала у меня это желание, заставив полюбить обломки небесного танка так же, как довоенный матрац. Осмотревшись вокруг, я с облегчением выдохнул, поднимая Пип-Бак, что выпал во время падения. «Ох уж эти технологии Стойл-Тек», — устало восхитился я, увидев, что разбитый дисплей подаёт признаки жизни.       — Ну, неужели ты думаешь, что встать сейчас – это самая лучшая идея на данный момент? — пегас с горящей гривой навис надо мной, наклонив голову на бок. — Полежи и отдохни наконец. Твою тушу тащить я не собираюсь. И так уже порядком надоел со своими попытками красивого и показательного самоубийства. Тем более, ты видел себя? Вот я вижу.       — Ну, блин… Пожалуйста… — выдавил я из себя, чуть не рыча от ощущения собственной беспомощности, после чего посмотрел в пустые и насмешливые глаза жеребца.       — Ладно, давай сюда копыто. — Джастис Дэреликт протянул свою переднюю ногу, на которой танцевали язычки розового пламени. Протянув свое копыто в ответ, я почти ухватился за пегаса, как вдруг он резко передвинул конечность в сторону. Мои ноги всё же подогнулись, ощущая весь вес брони из-за повреждённых кристаллов, предназначенных для того, чтобы пластины казались невесомыми для носителя. Мне напомнило это тот самый день с ловушкой в пещере медведей… — Повёлся, как лох последний! — жеребец залился смехом, гарцуя вокруг меня.       — Как же я тебя, блять, ненавижу, клоун сраный…! Радуешься, как малый жеребёнок. — выдавил я, приземлившись носом в землю. Однако, я всё же мог сказать ему «спасибо» за то, что, благодаря этому, я снова смог ощущать все окружающие меня ароматы. С другой стороны, я предпочёл бы и дальше не ощущать запах смерти, окружающий меня со всех сторон.       Одно слово «жеребёнок» вызывало в моей памяти определённые пережитые ощущения, в которые я бы не хотел погружаться, однако, в моём нынешнем состоянии, мне остаётся только предаваться воспоминаниям, записанным на Пип-Бак. Память у меня не особо хорошая, особенно после подобных «полётов» к земле, но лучше начать с начала. С самого начала. Да, это обещает быть для Джаста и меня довольно долгим. По крайней мере то, что я успел записать. Ведь за мою непонятную жизнь у меня накопилось достаточно историй, в которые даже я бы не поверил, если бы не я их проживал. Нужно просто перевернуться на спину и немного прикрыть глаза, глядя на чёрно-серое, ночное небо через разорванную крышу и нависшего надо мной Джастиса. В моих глазах всё ещё всплывают размытые очертания светлого неба над головой, прекрасной и скромной кобылки с фиолетовыми глазами. По всем законам историй странников, я должен начать со вступления, а уже потом начинать записи.       Жила-была такая великая и могущественная страна, богатая различными ресурсами, прекрасным народом и просторными территориями. Эквестрия… Вот именно, что была. И хоть в Эквестрии появились заводы и фабрики в довольно больших количествах, их нужно было питать, и для этого выбрали самый обычный природный ресурс – уголь. Несмотря на столь большие территории страны, подходящий ресурс можно было найти с большим трудом, и потому пони решили обратиться к полосатым соседям – зебрам. За уголь, пони платили тем ресурсом, который был у них в достатке – драгоценные камни, кристаллами и самоцветами. И однажды, когда делёжка территорий и ресурсов достигла своего апогея, всё рухнуло. Десять продолжительных, тяжелых лет войны принесли свои плоды. Просторные и плодородные территории высохли и пожелтели, ресурсы истощились, а страна лишилась своей мощи. На смену гармоничной жизни пришла всеобщая погибель, а плодородные эквестрийские земли начали называть кратко – Пустошь.       Смерть – довольно неизбежная штука. Она ожидает каждого пони в конце пути, а раньше или позже – это уже не так важно. Важно жить здесь и сейчас, даже перед лицом чего-то неизбежного. Но некоторые так жаждут смерти раньше своего предначертанного срока, пытаются покончить с собой или просто испытывают судьбу, безрассудно рискуя и, чаще всего, погибая, избирая «Путь избавления». Избавления от страха, боли, ужаса, чувства самосохранения.       Были такие пони, которые избрали себе «Путь риска», когда началась Великая Война. Этот путь подразумевал, что, в условиях военного положения и открытой вражды между пони и зебрами, где каждый второй мог оказаться предателем, рискнуть своей жизнью в попытке усидеть на обоих стульях сразу, устроить себя так, чтобы, когда всё закончится, пони выжил и жил более-менее припеваючи или пойти добровольцем в эквестрийскую гвардию, пытаясь выжить там и на будущее заработать себе что-нибудь хорошее или плохое. Но война не случилось за один день. Вражда между пони и зебрами постепенно нарастала, а наличие магического оружия ускорило приближение к роковому моменту.       В тот день, когда весь мир рухнул, многие укрылись в подземных убежищах – Стойлах – оплоте былой могучей Эквестрии. Ну, а тем, кому не повезло попасть в подземные ковчеги, пришлось выживать в этом обрушенном мире, полном радиации и других химических загрязнений от Жар-бомбы, Розового Облака или Порчи. Яд войны постепенно впитывался в кровь несчастных пони без счастливого билета, разлогая их изнутри. Эти пони быстро выбирали «Путь избавления». Те, кому не повезло остаться собой, сохранить рассудок в этом новом мире, вскоре одичали, потеряли надежду и всё то, что делало их разумными пони. Страх смерти в этом новом мире одновременно и держал их «на плаву», и лишал мыслей о возможном спасении. Пони и другие существа без чувства страха либо быстро умирали, либо без раздумий лишали себя жизни, глядя на облачко от Мега-заклинания и то, что оно принесло с собой. Но, были и те, кому даже такое крушение цивилизации не помешало жить. Уйдя в более-менее безопасные от порчи и радиации места, эти пони сходились в семьи, заводили жеребят, открывали свои поселения, снова отстраивали разрушенные дома, налаживали средства связи и телевещания. Последние же помогали остальным, направляя их подальше от плохих мест, избавляли от неприятных мыслей, вдохновляли, играли вдохновляющую музыку или даже пели, рассказывали истории прошлого и настоящего.       Именно об одной такой станции, эфир которой я записал от начала и до конца на свой Пип-Бак, пойдёт речь. Можно ли назвать меня самовлюблённым гандоном, если я записал историю о себе и слушаю её в свободное от службы и жизни в принципе время? Скорее всего. А может мне просто… страшно забыть всё?