карамелька

      — Чимин, нам надо поговорить, — произнёс альфа, глядя омеге в глаза.       — Скажи мне... я чувствую твой запах, он безумно сильный. Я не мог раньше чувствовать запахи, то ли из-за того, что пил подавители, то ли из-за того, что течка началась в очень раннем возрасте. Мне так толком ничего не объяснили. Но теперь, во время течки я чувствую твой запах. Я не до конца уверен в своём предположении, но... я читал много книжек и статей на разных сайтах об альфах и омегах. Рядом с тобой, когда я вдыхаю твой запах, я не могу дышать нормально, голову кружит, а сердце бьётся так сильно, что грудь начинает ныть...       — Да, Чимин, я думаю, что твоё предположение верно, — мы — истинные, Чимин, — альфа пристально смотрел на блондина.       — Мы — истинные? То есть, пара, выбранная ещё до рождения? Предназначенные? — глаза Пака загорелись и засветились ярко-ярко, так ослепляли Юнги, что ему Солнце больше не зачем было.       — Да, — Мин почувствовал, что омега снова начал немного сжиматься, поэтому положил руку младшему на живот и начал поглаживать, чтобы ослабить спазмы. Блондин напрягся, ведь прекрасно знал, что во время течки, когда запах усиливается, то альфа может не сдержаться, просто наброситься на хрупкое тело, которое само горит, хочет ощутить внутри чужую плоть, — Не бойся меня, я могу держать себя в руках. Я не причиню тебе боли. Никогда.       — Ты давно знал о том, что мы — истинные? — Пак расслабился и растворился в тёплых руках своего альфы.       — Чуть ли не с самой первой встречи.       — Тогда почему ты мне сразу ничего не рассказал? — омега удивлённо смотрел в лисьи глаза, чувствуя, как спазмы начинают нарастать всё сильнее и сильнее.       — Я был не самым хорошим человеком, Чимин. Я пытался исправить все дела, которые я успел наворочить. Я не хотел быть монстром в твоих глазах, не хотел быть противным тебе. А ещё, я не знал, что ты чувствуешь ко мне, боялся, что не понравлюсь тебе. Поэтому и не спешил особо, надеялся узнать тебя получше. И, конечно, когда увидел тебя плачущем под дожем в такую холодину, то моё сердце начало сжиматься до размеров фасолины. Так ужасно, как в тот день, я себя ещё ни разу не чувствовал. Я знаю, что в наше время истинность почти ничего не значит, но... Ещё с детства я очень хотел встретить, отыскать свою истинную пару. Чёрт, когда я увидел, как к тебе приставали те уёбки в туалете, думал, что головы им о бетонную плитку разобью. Не знаю, захочешь ли ты быть со мной... — Юнги внимательно рассматривал омегу.       — Ох, Юнги... Я тоже всегда хотел встретить свою истинную пару, но из-за того, что я действительно боялся и до сих пор боюсь альф, я не мог даже говорить с ними. Думал, что после того, как встречу истинного, наконец смогу оказаться защищённым.       — Я клянусь, что буду защищать тебя, — альфа уверенно говорил, заставляя Чимина верить ему.       — Ау, аргх, — омега издал громкий стон, прогибаясь в пояснице, — я сейчас умру так больно, — Мин в это время дёрнулся, внутри всё сжалось. Омега сейчас лежит перед ним, в его одежде, течный, такой красивый. Лицо младшего освещено фонарями с улицы, идеальные черты лица ломали в Юнги всю его силу, что он выстраивал, говоря, что омегу он трогать не в праве, пока тот в здравом уме не прикажет.       — Иди сюда, — альфа приподнимает его на себя, опуская руки на поясницу блондина, рвано выдыхая, — не бойся, я не трону тебя, — он, завидев смущённое и одновременно испуганное лицо младшего, начинает массировать поясницу, чтобы ослабить спазмы, — я держу себя в руках, до последнего держать буду. Спустя несколько минут, альфа всё же решил поинтересоваться состоянием истинного, — Тебе легче?       — Д-да, — отвечает Пак, заглядывая прямо в глаза альфы напротив.       — Обезболивающие нельзя пить так часто, так что придётся терпеть до утра. Потерпишь?       — Потерплю, — Чимин надеется на это.       — Ты ночуешь со мной, и это не обсуждается, — альфа улыбается уголками губ.       — Хорошо, я согласен, — ответил младший, утыкаясь носом в шею истинного, вдыхая такой нужный сейчас запах и опаляя чужую шею своим горячим дыханием.       — Чимин? Могу я спросить у тебя кое-что? — брюнет немного отстраняется, глядя в глаза омеги, на что тот лишь кивнул, — Наверное, ты не поверишь мне, если я скажу тебе, что ты мне действительно нравишься. Можно было бы назвать это любовью с первого взгляда. Ты не такой, как другие омеги. Ты другой: милый, вечно смущающийся, красивый и заботливый. Чимин-а, ты будешь моим парнем? — Юнги говорил серьёзно, без шуток. Чимин молчал несколько минут, принимая решение. Не хотел он наступать на те же грабли снова, боялся альфу, что готов за него жизнь свою на кон поставить, потерять.       — Д-да, — немного смущённо произнёс омега, стараясь больше взглядом с альфой не встречаться. Такая реакция умиляла старшего. После этого брюнет чмокнул Чимина в макушку, немного приобнимая, надеясь, что не спугнёт юного омегу.       Этой ночью омега так и не смог уснуть.

***

      Удивительно, что течка омеги прошла всего лишь за три дня, возможно, этому поспособствовало присутствие истинного рядом. Выходные уже закончились, поэтому настало время вернуться в самое "прекрасное" место — школу. Омега знал, что издёвки в школе не прекратятся, но теперь его альфа сможет защитить его, Чимина. От этого на душе становилось действительно по-настоящему тепло.       Пак стоял на кухне, готовя лёгкий завтрак для альфы и для него самого. Когда почти всё уже было готово, то омега услышал шаги из спальни, говорящие о том, что Мин уже поднялся.       — Доброе утро, Карамелька, — теперь альфа звал Чимина именно так. Брюнет подошёл к омеге приобнял сзади и чмокнул в щёку: всё же омега ещё не давал разрешения на то, чтобы целовать последнего в губы, — вкусно пахнет.       — Садись уже, а то мы опоздаем в школу! — рассмеялся омега, ставя две тарелки на стол.       — Ты ещё не говорил Тэхёну о том, что мы встречаемся? — поинтересовался альфа.       — Не-а, хотел, чтобы они пришли к нам в гости с Хосоком, и мы им всё рассказали. А ещё, Тэ в последнее время стал какой-то странный. На сообщения редко и односложно отвечает. Мне это не особо нравится, — отвечает омега вроде спокойно, но Мин всё равно чувствует то, что его истинный волнуется.       — Не переживай так, думаю, когда придёт время, то он обязательно тебе всё расскажет. Только нужно немного подождать, — Чимин в ответ лишь угукнул, — Кстати, хотел спросить, как в школу добираться будем? Раз Хо и Тэхён ничего не писали, значит, вероятно, мы не встретимся с ними сегодня на нашем месте. Можем поехать несколько остановок на автобусе, а можем на машине. Как хочешь?       — У тебя что, есть машина? — удивился Пак, — у тебя же водитель есть...       — Да, у меня есть машина, но я редко на ней езжу, в основном пешком хожу. А раньше я чуть ли не каждые выходные пил где-нибудь, поэтому водитель и забирал. Когда мы за твоими вещами ездили, я устал очень сильно, не мог сам вести, да и тем более тебе тяжело было, думал, что лучше тебя поддержу. Отец уже давно мне подарил серебристую теслу ещё года два назад, но права получил только в марте, после совершеннолетия.       — Л-ладно, давай на машине, а то мы точно опоздаем. Так, всё, я одеваться, — омега встал из-за стола и пошёл в комнату. Сегодня Пак решил надеть простой белый свитер, с достаточно высоким горлом и длинными рукавами, с которым идеально сочетались чёрные обтягивающие кожаные брюки. Блондин нарисовал себе небольшие, еле заметные стрелки, которые делали ярче его глаза. Омега вышел к брюнету, замечая на себе приросший взгляд и рык альфы.       — Ну что, пошли? — спросил Юнги, направляясь к двери.       — Да, пошли.

***

      Почти всю дорогу парни молчали. Юнги был занят дорогой: он не мог позволить себе лажать сейчас, ведь рядом с ним на пассажирском сидении находится его судьба — его истинный омега. Чимин же в свою очередь не отрывает взгляда от альфы, что выглядит сейчас так прекрасно, что хотелось поцеловать его в самые губы, показывая то, что у него уже есть омега, которым он любим.       — Чимин ты сейчас во мне дыру прожжёшь, — альфа кидает мимолётный взгляд на сидящего справа и замечает, как вмиг щёки последнего залились краской. Ему безумно нравился этот омега, который смущается постоянно, который заботится, готовит завтраки, просыпается рядом с ним и каждый день улыбается глядя на своего истинного.       — Айщ, хён! Ты меня смущаешь, прекрати! — Пак закрыл своими маленькими аккуратными ручками своё лицо, пытаясь запрятать щёки, что покраснели ещё больше.       — Карамелька, мы приехали, — говорит улыбающийся альфа, отстёгивая ремень и выходя из машины. Он обошёл её и, как истинный джентльмен, открыл дверцу для своего истинного. Конечно, то, Юнги приехал на безумно дорогой машине, да и ещё и с таким омегой, как Пак Чимин, не смогло остаться не незамеченным. После того, как оба двинулись к воротам школы, они ловили на себе удивлённые и презрительные взгляды. Мину не нравилось, что на них так смотрят, но он не хотел доставлять блондину дискомфорт, поэтому не позволял себе даже приобнять Пака.       Весь день каждую перемену брюнета окружали какие-то шлюхоподобные омеги, которые так и норовили понравиться Мину. Самой большой ложью будет, если сказать, что Пак не ревнует. Он не просто ревнует, а уже чуть ли не выстраивает план по убийству всех свои соперниц. Потому что терпеть всё это долго он не собирается, просто не сможет. Просто своего истинного альфу он отдавать никому не собирается, будет биться до последнего, но Юнги всегда будет только его. И обнимать будет только его. И целовать тоже будет только его. Он весь день пытается к своему парню подойти, но всё безуспешно. И сам Пак видит, как Юнги пытается вырваться, но пятнадцать омег, которые его окружили, явно проходу ему не дадут. Не поверят они в то, что такой омега как Пак Чимин, тот, над кем большая часть школы издевается, может быть парнем такого альфы, как Мин Юнги, сыном богатого бизнесмена.       Через несколько секунд в коридоре появляется знакомая синеволосая макушка, которая на первые два урока заявиться не пожелала даже. Чимин тут же кинулся к другу, заключая того в объятия, после чего немного отстраняется, рассматривая омегу, отмечая большие и тёмные синяки под глазами, заметную бледность и болезненный вид Кима.       — Тэ... что с тобой? — обеспокоенно спросил Пак, проверяя рукой наличие температуры у синеволосого.       — Чимчим, я и сам бы хотел это узнать. Я совсем запутался, понимаешь? — Ким чуть ли не воет от бессилия и отчаяния. Совершенно не знает, что ему делать дальше, как быть, как поступить.       — Хосок знает? Где он, кстати? — задается вопросом блондин, внимательно смотря Тэхёну в глаза.       — Хосок... я не знаю, где Хосок. После того, как я вернулся домой, мы с ним больше не общались... — Ким нервно вздохнул и сглотнул вязкую слюну.       — Что? Вмысле после того, как ты вернулся домой? А почему ты вернулся? Вы с Хо поссорились? — заинтересованно выпаливал Пак, не отрывая взгляда от лучшего друга.       — Нет, я просто собрал вещи и сказал, что хочу вернутся домой. Потому что я соскучился по матери. Он тогда выглядел обычно, как бы понял, что я хочу вернуться домой, поэтому дал мне уйти. Но после этого он больше не писал и не звонил мне. Не знаю, где он может быть.       — Вот чёрт! Юнги тоже не знает об этом ничего. Ладно, мы с этим потом разберёмся. А теперь такой вопрос: ты себя видел в зеркале? Ты спал вообще?       — Почти нет. Я всю ночь думал.       — Что же это, о чём ты так долго и много думал? — заинтересованно прощебетал Пак.       — Чимин... мне кажется, что я встретил своего истинного. И это не Хосок, — глаза блондина расширились так сильно, что в глазном яблоке на них уже не осталось места. Пак только собрался открыть рот, чтобы задать очередной вопрос, Тэ прервал его, — я ещё не в чём не уверен. Я расскажу тебе всё, как только узнаю правду,— Ким улыбнулся.       — Хорошо, я тебе доверяю, Тэ.       — Ладно, я схожу в столовую, хочу купить себе чего-нибудь. Пойдёшь со мной?       — Не-а, мне нужно в уборную, стрелки подправить, — на этих словах омеги разошлись, каждый по своим делам.       Чимин снова зашёл в это злополучное место. Он подошёл к зеркалу, подрисовывая стрелку чёрным карандашом, аккуратно прокрашивая слизистую. Через несколько мгновений дверь открылась, и в маленькое помещение вошли четыре омеги и двое огромных альф.       — Вот, Хванон, это он приехал с моим Юнги! — начал первый омега, толкая одного из альф в бок, указывая своим длинным и кривым пальцем на Пака, который хотел было выскользнуть, но выход перегородил другой альфа.       — Куда это ты собрался? — подала голос другая омега, презрительно смотря на Чимина, — ты что, спишь с Мином? Шлюха, — удар по щеке был таким громким, что, казалось, что его слышит весь этаж.       — Намхёк, а ну, покажи Пак Чимину его место, — всё тот же первый омега приказывает второму альфе, что казался даже крупнее Хванона. В это время третий омега достаёт телефон и собирается снимать видео того, как собираются поиздеваться над блондином.       — Встань на колени! — приказывает Чимину Намхёк, на что омега всё так же стоит. Тогда альфа силой бросает Пака на колени, отчего у последнего ноги начинают ныть от удара о бетонную плитку на полу в туалете. Сейчас блондин в мыслях умоляет Юнги поскорее найти и спасти его. Долго он не сможет сопротивляться. Девушка-омега загородила дверь, облокачиваясь на дверной косяк.       — Ты, грязная шлюха, что сосёт у Мина, что, не можешь отсосать у другого альфы? Хочешь, чтобы мы тебе заплатили? Аахахха, — в это время Намхёк начинает расстёгивать ширинку на своих джинсах.       — Что ж, не хочешь сделать самое простое? Тогда наказание будет хуже , — смеётся первый омега, а Пака поднимают с пола. Он плачет, слёзы стекают по его щекам.       — За что вы так со мной? Что я не так сделал?       — Ты? Родился! Сначала Джухо довёл, а теперь у нас и Юнги отнимаешь! Раздражаешь, — чуть ли не выкрикивает девушка-омега, в то время, как Намхёк своими руками залез под свитер Чимина, лапая каждый сантиметр его тела, отчего блондину становится противно и тошно. В глазах темнеет, в горле ком и подступающая рвота.       В этот момент дверь в уборную распахивается с такой силой, что девушка-омега летит на Хванона. В туалет с грозным рыком врывается Юнги. Он видит, как чужой альфа лапает его омегу.       — Руки от него убрал, дрянь! — Мин рычал так громко, что все, кто находились в помещении сжались, — Руки прочь от моего омеги, сука! — брюнет не из робкого десятка, так что прописывает по лицу всех присутствующих, кроме своего истинного, с такой силой, что у всех пятерых останутся синяки при том надолго. После этого все выбежали из туалета. Юнги подходит к Чимину, что сидел на полу, облокатившись на дверь кабинки. Альфа опускается рядом с возлюбленным на корточки, утирая слёзы с лица истинного, а у самого прозрачные капли также начинают подступать. Не сдержал обещание.       — Ты всё-таки успел, — подал голос омега, немного улыбнувшись.       — Нет, я не...       — Смотри, я цел. Значит, всё хорошо. Ты успел вовремя, — Чимин всё также улыбался, — хён, я хочу домой.       — Да, хорошо, поехали, — альфа поднимает омегу на руки, вынося его из школы и сажая в машину, — я напишу учителю, — блондин кивнул.       Почти всю дорогу домой они провели в тишине. Но Чимин всё же прервал её.       — Они сказали, что я — твоя шлюха, — после этой фразы послышался тихий всхлип. У Юнги от услышанного всё внутри сжалось. Он перевёл взгляд на омегу, что свои пальцы перебирает, всхлипывая каждые несколько секунд. Юнги съехал с дороги и посмотрел на Пака.       — Чимин, посмотри на меня, — омега не реагирует, — Чимин, — на вторую просьбу своего альфы, блондин всё же поднял голову, смотря прямо в лицо старшего.       Юнги его за подбородок придерживает, аккуратно придвигаясь, накрывает своими губами чужие, нежно и аккуратно сминая их, без особого напора. После чего отстраняется, чувствуя у себя на губах сладкий вкус.       Он не хочет быть грубым с Чимином, как был раньше с другими омегами. Хочет быть нежным, заботливым, тем, кто постоянно его защищает, дарит цветы и шоколадки. Мин смотрит на блондина, что так и застыл, явно не ожидая поцелуя. Младший облизывает своих пухлые губы, ища на них чужие, но так и не находит.       — Чимин, не слушай никого. Ты же знаешь, что..       — Д-да, знаю, хён, — Пак всё ещё сидел в том же положении, явно хотя продолжения.       — Что, понравилось? — Юнги выжидающе смотрит на парня выжидающе, хочет ответ поскорее получить.       — Угу, — слышит тихое в ответ, после чего снова придвигается к омеге, берёт его лицо в руки и целует.       Уже более настойчиво, проникая своим языком в рот младшего, исследуя там каждый миллиметр. А Чимин даже сопротивляться не собирается, получает удовольствие, поэтому и позволяет альфе делать всё, что он хочет. Знает, что так будет лучше. Губы омеги безумно мягкие, приятные и сладкие. Хочется присвоить их себе. Губы альфы горячие и не менее сладкие, по крайней мере для младшего. Никто из них не хочет отстранятся, но воздух в лёгких заканчивается.       — Теперь я всегда буду тебя целовать. Согласен? — Юнги с улыбкой посмотрел на омегу.       — Согласен, — Чимин мигом залился краской, что не могло не умилять альфу. Сейчас перед ним его омега, весь разгорячённый, с красными губами, от которых не хотелось отстранятся.       — Чимина-а, — младший переводит на брюнета взгляд, — когда мы вместе, мне сносит крышу. Рядом с тобой я становлюсь безумцем. — альфа снова выезжает на дорогу, больше не смотря на младшего, на лице у которого отражалась яркая улыбка.       — Хён, я... я хочу, чтобы ты был безумным, хочу сводить тебя с ума... — Пак тут же округлил глаза, сам не понимая, как такое вырвалось из его рта прямо перед альфой. Омега заметил, как Юнги дрогнул.       — Я готов быть безумным и сходить с ума из-за своего омеги, — альфа был рад слышать такие грязные вещи из уст непорочного и невинного сидящего рядом Чимина.       — Мне так стыдно, Боже, — сильнее краснеть просто невозможно, но Пак бьет все рекорды сейчас, закрывая руками личико, прячась от взгляда альфы. Тот лишь усмехнулся перебирая пряди волос омеги, пока светофор горит противным красным цветом.       — Нечего стыдиться своих желаний. Убери руки от лица, тебе нечего меня смущаться, — Юнги пытается оторвать руки от лица омеги, что, казалось, навеки приросли.       — Перестань! Я сейчас такой страшный из-за красного лица!       — Чего? Страшный? Я тебе сейчас буду щипать! — тут альфа резко двинулся в сторону Пака, щипая за бок.       — Ауч! Больно вообще-то, — младший надул свои губки и отвернулся к окну.       — Прости, — Мин нажал на газ, и машина тронулась с места, — эй, не обижайся.       — ...       — Ты — самый красивый омега, которого я когда-либо встречал, — альфа проводит по волосам блондина.       — Я не обижаюсь... — щёки снова залились, — Ох!

***

      Посадив своего племянника на заднее сидение автомобиля, омега уселся вперед.       — Куда вас отвезти? Скажи адрес, — Чонгук мило улыбается, совершенно не походя на маньяка.       — Ах, да, я открою тебе на картах, погоди, — после этого Тэхён протянул Чону телефон, — вот, — Тэхён оборачивается посмотреть на заднее сидение и замечает, что его племянник уже давно сопит.       — Можно спросить тебя кое о чём? — Чонгук отвлекается от дороги, пристально смотря на Кима.       — Да, конечно, — улыбается Тэхён, хотя на душе совсем не весело.       — Что ты делаешь завтра?       — Я-я? В школу иду... — замялся синеволосый, переводя взгляд с Чона на окно.       — Тогда... не хочешь сходить после школы куда -нибудь? В кино, например? Или в кафе? Или... — альфу перебивает тихий голос.       — Я согласен, — на удивление даже для самого себя выпалил Тэхён.       — Ты серьёзно? — Чонгук улыбнулся, рад услышать ответ. А у Кима в голове сейчас повсюду запах глинтвейна, из-за которого голова начинает болеть, а тело себя слушать не хочет.       — Я заеду за тобой завтра, заберу из школы. Дашь свой номер? Или соцсети?       — Ага, давай, — Тэхён взял телефон Чона, недешёвый, к слову, и начал быстро что-то набирать там.       — Мы уже приехали. Быстро, правда? — с небольшой грустью в голосе произнёс шатен.       — Да, очень быстро, — отвечает Ким, собираясь выходить из машины?       — Тэхён-а, а можно вопрос?       — Да, конечно. Что за вопрос?       — Скажи, только честно. Твой парень — твой истинный? — Тэхён этого боялся.       — ... — после этого синеволосый бросает тихое "до завтра, хён", берёт Чжунхёна на руки и быстрым шагом двигается к подъезду, который вновь разрисовали какие-то хулиганы.       Войдя в квартиру, синеволосый мигом отдал младшего альфу прямиком в руки своей тёти. Хотя, отдал — слишком мягко сказано. Он буквально пихнул ей Чжунхёна в лицо. Тэ мигом скользнул в свою комнату, захлопывая дверь, закрывая на замок. Он облокотился на дверь, скатываясь по ней вниз, закрывая лицо руками и содрогаясь от слёз, что так и катились вниз по щекам. Он плакал, потому что только что согласился на свидание с другим альфой, хотя Хосок всё ещё остаётся его парнем. Наверное. Ким не чувствовал к нему то же, что чувствовал к Чонгуку. То, что почувствовал при их первой встрече. Это чувство нельзя описать словами. Но синеволосый уже понимал, что со старшим альфой Тэхёну хотелось быть беззащитным и нежным. Чтобы тот его защитил. С Хосоком же они были фактически на равных. Его запах не успокаивал синеволосого. Не кружил голову, в отличие от запаха Чонгука. Боже, их запахи так похожи... Пряности и глинтвейн.       Глинтвейн делают из пряностей.       Но в глинтвейне есть красное вино.       Тот запах, нотки которого не было у Хосока.       Наверное, сейчас до Тэхёна начала доходить одна простая вещь. Но Ким не хотел принимать её всем своим нутром, сопротивляясь своим мыслям. Отрицая правду.