карамелька

      — Х-ё-ё-ён! Что ты делаешь? Божечки! — Чимин мигом выхватил из рук альфы репчатый лук, — я же попросил нарезать тебя полукружками, а не бесформенными, эммм, я не знаю, что это! — Чимин то ли смеялся так сильно, что аж заплакал, то ли всё же лук даёт о себе знать. Вся эта картина того, как Пак носится по его кухне, пытаясь всё успеть приготовить, вызывает у Юнги умиление.       Мин никогда бы не подумал, что смог бы находится на кухне вместе со своим омегой и готовить ужин. Если бы можно было так сказать, то Юнги бы сказал, что это была любовь чуть ли не с первого взгляда. Да, ещё тогда, в августе, когда брюнет только увидел глаза Чимина, его телосложение, услышал его голос, то сразу понял, то омега очень даже симпатичный.       — Юнги-и, чего застыл? А помочь не хочешь? — недовольно взглянул на альфу блондин, ожидая того, то брюнет хотя бы сдвинется с места. Да уж, омега у Юнги явно с характером, это Мин сразу понял.       — Да-да, конечно, чем я могу тебе помочь? — альфа взглянул с тёплой улыбкой на омегу, а после провёл по его взъерошенным волосам рукой.       — Ах, ладно, можешь сделать салат, а то я так до ночи не управлюсь, если ты будешь просто стоять и смотреть , — на меня, — овощи в холодильнике.       — Ой, хорошо, не нравится, не буду на тебя смотреть, — всем видом Юнги пытался показать омеге, что обиделся, но после того, как в него полетел зелёный листовой салат, то громкий смех резко вырвался из груди альфы, заставляя блондина также начать смеяться. Да уж, с этими двумя и каши не сваришь.       После того, как ужин был готов, то соседи наконец-то добрались до кухонного стола. Уже не осталось сил, чтобы хоть что-то обсудить. Они лишь ели в тишине, но её нельзя было назвать напряжённой. Просто оба чувствовали усталость друг друга, поэтому прекрасно понимали, что слова сейчас лишние. Абсолютно лишние. Когда вкусный ужин был съеден, то соседи, попрощавшись, разошлись кто куда: Юнги пошёл в душ, а Чимин отправился в свою комнату, чтобы позвонить папе. Как ни крути, Пак младший всё же скучает по своим родителям. Ведь уехал он так резко, не предупреждая, ничего не рассказывая, просто взял, собрал вещи и, как говорится, аривидерчи.       Блондин роется в контактах на своём телефоне. Когда ему наконец попадается номер папы, то он ещё долго не решается набрать его, чтобы поговорить с любимым родителем.       — Алло, папа? Папа, привет, это я... — на другом конце послышались какие-то неразборчивые шабуршания, после чего омега услышал голоса родителей.       — Ну и что ты нам названиваешь? Ты же со своим другом живёшь! Чего, тебя оттуда уже выгоняют? — голос Джина уже был не расстроенным, как в тот раз, а безумно злым и раздражённым.       — Па-ап? Ч-что такое? П-почему ты говоришь мне это? — голос Чимина дрожал, ему было неприятно.       — Домой можешь не возвращаться, выродок! Раз ушёл, то живи теперь там, где хочешь, как псина бездомная! У нас в квартире чтобы ноги твоей не было, понял? — голос Намджуна был ещё более грубым, нежели голос Джина.       — Отец, но... — в очередной раз омеге не дали закончить предложение.       — Не звони нам больше, мы тебе теперь никто. Раз сбежал, значит, выкарабкивайся сам, — в трубке послышались протяжные и мерзкие гудки.       Чимин так и остался стоять посреди комнаты, пытаясь переварить то, что только что произошло. Он не мог поверить, что его любящие родители могли так поступить. Не верил. Не мог понять, почему же самые дорогие люди на свете так поступают с ним? Ведь когда он в тот раз звонил Сокджину, тот лишь плакался. Может, это отец так влияет на бедного папу? Пак младший не мог этого понять. Он просто стоял посреди своей комнаты, пока из его глаз ручьями вытекали слёзы и падали на пол. Что ж, видимо, кому-то нужна половая тряпка, чтобы вытереть эти солёные лужи.       — Спокой... — в этот момент в комнату отворилась дверь, за которой стоял такой домашний и уютный альфа, — Чимин? — тот позвал младшего, но в ответ лишь привычные тишина и ноль реакции, — Чимин, почему ты плачешь? — Юнги подошёл вплотную к омеге, прижимая голову истинного к своей груди, заставляя чувствовать сильный запах кофе, проходящий даже сквозь футболку и окутывающий разум Чимина с каждой секундой такой близости.       — Я-я просто не понимаю. Папа сказал утром, что я могу сам принять решение, но сейчас, когда я позвонил папе, то там ещё был отец и... они сказали, чтобы домой я больше не смел возвращаться. Не знаю, что на них нашло, но.. знаешь, больно это всё слышать от своих родителей.       — Чш, спокойно, я же здесь. Я буду поддерживать тебя, обещаю. — Юнги изо всех сил пытался успокоить своего тонсэна.       — Хён, ты приятно пахнешь... — на этих словах на лице у Юнги появилась улыбка, но она осталась незамеченной для блондина, что был так занят тем, что вдыхал и выдыхал родной терпкий запах кофе, кружащий голову, от которого сердце билось чаще.       — Пошли со мной, я не оставлю тебя в таком состоянии одного, — старший поднял Чимина на руки, про себя отмечая то, что Пак совсем лёгкий, прямо как пушинка из подушки маленького малыша.       Чимин сразу же отрубился, как только его голова смогла коснуться ледяной подушки, он погрузился в сон, не замечая ничего, что происходило в квартире. В то время, пока омега мирно посапывал, Юнги решил в кои-то веки покурить. Он решил, что можно выйти на балкон, чтобы омега не дышал всем этим куревом.       На балконе Юнги присел на достаточно большой подоконник и приоткрыл окно, чтобы дым шёл на улицу, а не во внутрь квартиры. Сам альфа даже не мог поверить в то, что спустя такое огромное количество времени его омега наконец-то почувствовал сильный запах Мина. Он был так рад и счастлив этому, что уже завтра решился рассказать всё Чимину, ведь Юнги хочет, чтобы младший начал его доверять ещё больше, точно смог положиться на своего альфу, что всех готов рвать в клочья, если подойдут к Паку.       Чимин резко проснулся, сам не понимая от чего. Он осмотрел тёмную комнату, в которой находился совсем один. Омега без понятия, где сейчас находится Мин, поэтому медленно сползает с кровати, опуская ножки на холодный пол, ступнями ступая в сторону двери. Он вышел на кухню, а затем сделал то, чего ему делать не следовало бы: повернулся налево, прямиком на балкон. Как только он увидел курящего старшего, что сидел возле чуть ли не настежь открытого окна, его, Чимина, охватила паника. Он просто застыл на несколько секунд, а слёзы пуще прежнего стали скатываться по щёчкам. Сейчас омега выглядел так, словно постарел лет так на семь-восемь. Сердце билось в бешеном ритме, а к горлу поступала тошнота. Его начало трясти так, что казалось и пол, и всё помещение просто напросто трясло вместе с ним. Он пытался ровно держаться на ногах, что получалось слабовато, но и этого хватило, чтобы за несколько секунд преодолеть расстояние до балкона, а сил после тряски хватило лишь на хриплое "Юнги" и падение на старшего, что от испуга за состояние Чимина выронил сигарету вниз с балкона.       — Не прыгай, нет! Не оставляй меня одного, прошу! — отчаянно пытался кричать омега, но голос уже почти не слушался, а тряска всё сильнее пробиралась в тело, заставляя чуть ли не кричать Пака от ужаса.       — Что? Что за бред? Я не собирался прыгать, дурачок, — за один шаг Мину удалось преодолеть расстояние между омегой и им самим и прижать тонсэна к себе, целуя в макушку. Про себя Юнги думает, что это слишком. Сегодня омеге было слишком много стресса. Он совершенно не хочет, чтобы тот так переживал.       — Не уходи, пожалуйста, не надо. — Чимин щенячьими глазами прожигал в альфе дыру. Он никак не мог отказать бедному младшему, — Прости, мне казалось, что ты хочешь спрыгнуть и...       — Всё, не продолжай. Это после Джухо, да? После него ты боишься? — серьёзным взглядом Мин прошёлся по омеге, останавливая свой взгляд на глазах блондина.       — Да, просто... никак не могу смириться с этим. Очень сложно было терять любимого человека просто потому, что он решил, что больше никому, видимо не нужен...       — Запомни одну вещь, малыш, суицид — действительно не выход. Это не круто и некрасиво. Это показывает то, что человек поистине слаб. Он ведь мог обратиться за помощью. К тебе, к друзьям, к родителям. Но он этого не сделал. Он так решил, решил, что не справиться. Это его выбор. Отпусти его, не держи в воспоминаниях. Так сложнее и хуже и тебе, и ему.       — Хорошо, хён, я понял, — Чимин успокоился, его больше не трясло, — я отпущу его. Честно.       В объятиях старшего омега наконец-то засыпает, а Юнги вдыхает запах своего возлюбленного, что заставляет каждую клеточку его тела трепетать всё больше и больше.       — Спокойной ночи, Карамелька. Завтра ты всё узнаешь, обещаю.

***

      На следующее утро всё начиналось просто прекрасно. Правда, только для Юнги. Он встал пораньше, не обращая ни на что внимания, даже на то, что запах карамели сейчас витал по всей его квартире. Он медленно поплёлся на кухню, чтобы приготовить завтрак для своего омеги. Он сделал блинчики, открыл варенье со вкусом малины и решил ждать пробуждения омеги. Только тогда, спустя полчаса после того, как он проснулся, он заметил очень сильный запах карамели. Нервно сглотнув ком в горле, он отправился в спальню, где находился Пак. Открыв дверь, он увидел, как Чимин скрючился на постели, держась за живот. О да, как же повезло, что Юнги далеко не дурак, поэтому сразу понял в чём дело: течка. Нет, подавители брюнет даже не собирался покупать младшему. У него дома всегда хранилась пачка обезболивающих.       — Юн-нги, ах! У меня т-течка началась, — Чимин чуть ли не катался по всей кровати от боли и неприятных ощущений внутри живота.       — Да уж, я почувствовал. Запах очень усилился, — надо отдать должное, альфа держался, как мог, но выходило плоховато, — я за таблетками, — после этого Юнги просто выбежал из комнаты за аптечкой.       Чимин же почти ничего уже не понимал. Он не понимал, почему так больно, так тяжело, а тело так хочет альфу, что пытался найти таблетки в аптечке на кухне. Омега попытался встать, он поднялся на ноги, а в его нос мигом вдарил запах кофе. Настолько сильный, что в голову будто ударило. Пак опёрся на стену. Когда Юнги вошёл в комнату, то не смог удержаться, чтобы не вдохнуть запах омеги, и не помочь ему своим запахом. Он подошёл к Чимину и прижал его к стене, нависая над ним и дыша тому в шею, опаляя нежную кожу. Брюнет вдыхает такой приятный и полюбившийся ему запах своего истинного. Чимин же в свою очередь понять никак не может, почему готов отдаться альфе прямо сейчас, но рядом со старшим боль внизу живота стала меньше.       — Малыш, вдыхай мой запах, так будет полегче, — Чимин послушно втянул носиком запах альфы, отчего ноги резко подкосились. Слава всем богам, что Мин успел подхватить омегу и положить того на кровать.       — Юнги, я х-хочу тебя, — только от этих слов Мин рвал волосы на своей голове, прекрасно понимая, что он не может воспользоваться омегой, ведь тот — его истинный, — о-очень хочу. Пожалуйста, агрх! Я н-не понимаю, п-почему, но п-прошу, я так хочу тебя в с-себе.       — Нет, Чимин, — строго сказал альфа, открывая упаковку с таблетками, — выпей это, — Мин протягивает блондину таблетку, ожидая того, что младший выпьет её.       — Х-хорошо, — Пак тут же закинул в рот, запивая большим количеством воды. Альфа положил руку к Чимину на лоб.       — Ты весь горишь, лежи тут, а я принесу полотенце с водой. На это старший получает кивок головой.       Он возвращается с небольшой мисочкой, в которой находится вода. Берёт полотенце, мочит его, немного выжимает его и начинает обтирать Чимина, которому помогли обезболивающие, и он хотя бы мог что-то отвечать. Только теперь альфа понял, почему его возлюбленный вынужден был пить те ужасные таблетки. Его течка действительно ужасна. Всё, что произошло, произошло примерно за час. Это было мучением как для омеги, так и для альфы.       — Мне нужно будет поменять постельное бельё, потому что это промокло, сможешь встать? А ещё нужно принять душ.       — М-могу, — не особо уверенно, но отвечает омега, немного приподнимаясь, — Я могу сходить в душ, — Юнги губами коснулся уха блондина, а затем и его лба. Всё ещё горячий, но уже лучше.       — Ладно, иди, я приготовлю тебе вещи. Посмотрю что-нибудь из своих: они шире, тебе в них будет удобнее, — Пак кивнул в знак благодарности, — я закончу с постельным бельём и приду к тебе, не думаю, что ты справишься один. Лучше набери горячую ванну и посиди, поможет снять спазмы.       — Хорошо, — омега немного засмущался, но согласился, запах альфы уносил его куда-то очень далеко, так что сопротивляться просто бесполезно.       После того, как Чимин вышел из спальни, Юнги мигом принялся сворачивать мокрое постельное бельё. Вся комната пропахла карамелью, что кружило голову и сводило с ума старшего. Закончив с постелью, брюнет достал из шкафа боксеры, свободные шорты и не менее свободную футболку. Он направился в ванную, где его ждал омега.       — Всё в порядке? Полегче стало? — Пак кивнул и немного улыбнулся, но в тот же момент его глаза потускнели, а щёчки мигом загорелись красным.       — Спасибо, хён, прости, что я такой проблемный. Кучу неприятностей тебе доставил, — с грустью в голосе произнёс Чимин.       — Не говори ерунды. Всё хорошо, не переживай, — Юнги посмотрел в глаза парня, намыливая тело омеги.       — Почему ты не воспользовался мной? Я слышал, многие альфы так делают. Да и к тому же, я просил тебя... прости за это.       — Прекрати извиняться. А почему я ничего не сделал? Я тебе ничего не сделал? Я тебе попозже расскажу, — нежно улыбаясь, а про себя думая о том, что если бы не боксеры на омеге, то он бы всё же не смог сдержаться.       После того, как Чимин был помыт, а температура спала, то он наконец-то смог покушать, хоть уже и было время полдника. Ну что ж, это ничего, ведь за весь день омега ни крошки не съел, что безумно беспокоило альфу.       — Я принёс тебе пасту, я сделал её, пока ты дремал после душа, — произносит Юнги, ставя тарелку с едой на тумбочку, одновременно вдыхая запах карамели.       — Ммм, очень вкусно, хён, спасибо, — Чимин выглядел счастливым, но безумно замученным и уставшим.       После того, как блондин съел всё, не оставив ни крошки, Мин отнёс посуду на кухню, помыл тарелку, после чего решил как-то приподнять настроение омеге, поэтому сделал сладкое какао, а потом бросил туда штук пять-семь маленьких зефирок. Вместе с лакомством альфа вошёл в комнату и протянул кружку прямо Чимину в руки. Тот вдохнул запах сладости и принялся пить.       — Тише, не торопись, у тебя никто не отнимает, — на что Юнги, лежавший возле омеги, лишь получает кивок в знак понимания. Спустя несколько минут кружка из под какао оказывается абсолютно пуста и отставлена на тумбочку подальше от края.       — Юнги, я хотел сказать кое-что, — Мин вопросительно посмотрел на омегу, — я почти никогда не чувствовал запахи других альф и омег, но я... я чувствую твой запах. Он мне безумно нравится.       — Чимин, нам нужно поговорить, — произнёс альфа, глядя прямо омеге в глаза.

***

      Тэхён никому не собирается врать, а уж тем более самому себе. Он совершенно не соврёт, если скажет, что после встречи с альфой с запахом глинтвейна омега не думает о нём каждый день. Он совершенно не соврёт, если скажет, что они с Хосоком стали будто бы дальше друг от друга на целый километр. Что могло произойти? Никто не знает. Никто и знать не хочет. Никто и не знает.       В один из вечеров Тэхёну предоставилась возможность пойти на прогулку со своим маленьким племянником-альфой, которому едва исполнилось три годика. Как раз тот возраст, когда хочется везде побегать, на всё посмотреть и всё узнать. Ужасный возраст, по мнению Тэхёна, но Чжухёна он всё-таки берёт на прогулку в парк. Тэ надевает на себя свою любимое пальто, в котором, он на сто процентов уверен, что замёрзнет. А во Чжунхёна он одевает очень даже тепло, даже не забыв очаровательную шапочку на голову.       Они выходят из подъезда за ручку медленно плетутся в парк. В котором, между прочим, народа, пруд пруди. Они заходят в ворота, проходя между разных деревьев, про которые Ким что-то рассказывает маленькому Чжу. Ему это, конечно же, неинтересно, да и не нужно совершенно. Тот лишь, сломя голову несётся на детскую площадку, спеша поскорее познакомиться с разными детишками. Тэхён в это время присаживается на лавочку всё на той же площадке, стараясь не упустить из виду своего маленького альфу.       Он разговаривает с разными другими омегами и их супругами: он делятся тем, что сейчас проходится в современной школе, а они рассказывают о том, как правильно воспитывать маленьких засранцев, кхм, то есть детишек.       Но стоило ему немного отвлечься, как он тут же понимает, что Чжунхён пропал. Просто убежал куда-то. Ким вежливо поклонился всем родителям, а после кинулся искать своё солнце, которое он безумно любил. Он бегал по всем дорожкам парка, чуть ли не по всем площадкам. Сказать, что он переживал — это не сказать просто ничего. Его руки дрожали, его трясло, он находился на грани истерики с нервным срывом. Слёзы стекали по его щекам, но тут он услышал громкий детский смех, а через несколько мгновений до носа донёсся запах глинтвейна. Заплаканный Тэхён обернулся и увидел Чонгука, у которого на руках сидел целый и невредимый, немного голодный Чжунхён, который вечно повторял "Тэхён, Тэхён,Тэхён". Ким кинулся к ним, его руки всё ещё дрожали.       — Тэхён? Твоё чудо? — заинтересованно произнёс Чонгук.       — Мой племянник, — со слезами на глазах ответил Тэ.       — Эй, тише, всё же хорошо, он нашёлся, — Чон одной рукой держа маленького альфу, свободной рукой приобнял Тэхёна, стараясь поддержать его и успокоить.       — Ч-чонгук, спасибо, — синеволосый уже просто не мог сдержать поток слёз. Старший провёл рукой по щеке омеги, отмечая то, что он безумно замёрз.       — Тэхён, у меня машина припаркована около входа, давай я вас подвезу? — омеге страшно. Альфа, который старше него, альфа, чей запах заставляет слушаться и не сопротивляться, чей запах дарит тепло. Ким кивает. — Пошли скорее, а то малыш уже спать хочет, вон как зевает! — шатен улыбнулся.       — Хорошо, — отвечает омега, — а что ты делаешь в парке? — спросил Тэхён.       — Я просто люблю гулять вечером в этом парке. Здесь красиво, когда зажигаются фонари, взгляни, — кивает в сторону Чонгук.       — Да, здесь и правда красиво, — только вот омега не на фонари смотрит, а на прекрасный профиль альфы, что всем своим видом показывал то, что может защитить Тэхёна. Его красивый профиль, смуглая, медового оттенка кожа переливалась в свете фонарей. Глаз не отвести.       Чонгук это конечно же замечает.