Новый взгляд на старую вражду

Прошло две недели с последней встречи Пятой Стражницы и Князя Тьмы. За это время Вилл свыклась с замковой рутиной, полностью погрузилась в свою "работу", где теперь виден большой прогресс. По ощущениям, она изучила половину всех тоннелей, но их смысл был большой загадкой, ибо, судя по реакции Фобоса, тот и думать не думал про эти ходы в момент их неожиданной встречи у его купальни, что, разумеется, заинтересовало девушку. И, параллельно с исследованием тоннелей, она пыталась разгадать их тайну. Помимо каждодневных занятий, Вилл два раза встречалась со Стражницами. Они ей вкратце изложили ситуацию на Меридиане, что девушка и так в красках знала от поварихи Рэи, самой важной темой в разговоре считалось самочувствие Пятой Стражницы Завесы. — Не померла, слава Кондракару, и ладно, — отшучивалась постоянно та, надеясь свести на нет тему ее злоключений в замке, дабы выведать у подруг про Мэтта и свою мать. Но девушки неохотно делились информацией, что сильно настораживало Вилл, и, как-то раз, она напрямую спросила у них про своих близких. Сильно замявшись, Стражницы рассказали ей о том, что ее матери подселили астральную копию девушки, а вот Мэтт... Он, как уже ей было известно, забыл про нее и завел новые отношениям его однокурсницей. Эта информация стала тяжелым ударом для Вилл, выбив ее из колеи на пару дней. "Надо жить дальше, ведь ты ничего не изменишь своим бездействием, "— постоянно говорила ей мама, что придало стражнице сил даже сейчас, и девушка стала жить исследованием ходов, постепенно забывая о горечи реальности...

***

В замке полным ходом шла подготовка к празднованию Дня Восхождения Фобоса на престол Меридиана. Поварята сновали по кухне под четким руководством поваров. А в дальнем углу кухонной каморки, сидела Вилл и ела обед, заботливо состряпанный добродушной Рэей. Последняя и рассказала, что этот день считается начальной точкой отсчета времени, по Темному календарю, и его пышно отмечают во дворце. Разумеется, такое летоисчисление пришлось не по нраву жителям Меридиана, и они, как жили от Возрождения Девы, Несущей Свет, так и живут. Этот праздник для них ничего не значит и, что логично, никто его не отмечает, за исключением элиты. Но самой неприятной частью в этом торжестве является обязательным присутствие пленницы на мероприятии. Она — главное развлечение для всех баронов, герцогов и вельмож. Редкостное счастье свалилось ей на плечи, ничего не скажешь. С огромной неохотой, Вилл поднялась и, от души поблагодарив повариху за обед, поплелась к себе, дабы переодеться к "торжественному" приему. В её комнате, помимо сменной одежды, ждали еще и две фрейлины, смотревшие на стражницу с плохо скрытым раздражением и презрением. Выгнув бровь, чародейка уставилась на них в немом вопросе. — Нас послали подготовить Вас к торжественному приему, — елейными голосами протянули они, попутно натянув фальшивые улыбочки. Судя по всему, они так решили прикрыть свой злобный оскал. Однако, надо отдать им должное, фрейлины бросили только эту фразу и принялись за дело, не обращая ровным счетом никакого внимания на стражницу. Худшие опасения Вилл подтвердились: на нее таки напялили корсет, но, благо, они не дотянули его до состояния "а как дышать", поверх шло хлопковое платье до колен темно-оливкового цвета. Далее последовала основная масса одеяния: шифоновая юбка с шлейфом в несколько слоев, с россыпью янтаря, к низу становящейся плотнее, также темно-оливкового цвета, и, наконец, длинный кафтан с, заостренными к верху, наплечниками, он закрывал горло и доходил до пят, из плотного материала цвета розовой гвоздики, расшитый меридианскими народными узорами. В довершение образа фрейлины милостиво закололи ей челку назад заколкой с теми же камнями, что и на подоле, кстати, почти не выдрав волос. Не без опаски Вилл приоткрыла дверцу платяного шкафа, дабы лицезреть все, что наворотили недружелюбные барышни. На удивление, все конечности присутствовали целыми и невредимыми, и, вдобавок, стражнице даже понравилось собственное отражение. Янтарь подчеркивал цвет глаз, и ткань юбок очень кстати сочеталась с драгоценными камнями, а кафтан прекрасно гармонировал со всеми элементами наряда и волосами. Однако, прическу Вилл все-таки подправила: ослабила натяжение волос и выпустила пару прядей из заколотой копны, предварительно накрутив их на палец, тем самым слегка завив их. Эффект ей понравился, и она повторила его по всем свободно спадающим волосам, закрепив локоны простеньким заклинаньицем, которое она нашла в одной книге на Кондракаре, чтобы они не распались. Удволетворенно кивнув своему отражению, Пятая Стражница Завесы села за письменный стол и, всем видом выражая дичайшую скуку, уставилась в окно, попутно любуясь заходящими лучами солнца. Закаты, как и рассветы, на Меридиане особенно красивы, в народе они символизируют вечность. Оно и правда. Кто бы не правил этим миром, ему не отнять их у простолюдин. Небо полыхало множеством цветов: от светло-желтого до индиго, в котором просматривались вкрапления тусклых звезд — далеких миров. Где-то среди них и дом маленькой красноволосой девочки, взвалившей на плечи непосильную ношу, с которой до этого момента упорно мирилась. Но не сейчас. Груз навалившейся ответственности давил пуще прежнего. Друзья как никогда далеко, а все близкие сердцу девушки люди и не помнят ее вовсе. Пустота внутри, что так тщательно скрывалась за напускной иронией и безразличием, взяла на мгновение контроль над Вилл, и она пустила слезу. Кристально чистую слезу, переливающуюся всеми цветами радуги, по виду которой и не скажешь, что она несет в себе столько боли, что так долго копалась внутри хрупкого тела маленькой чародейки. В тишине раздался осторожный стук. Быстро смахнув слезу ладонью, стражница вновь взяла тотальный контроль над собой, вытесняя им лишние мысли из головы. Слезы — показатель слабости, а слабость перед врагом — верный шаг в темную бездну, которую так просто тебе не позволят покинуть. Да и перед этим неплохо хотя бы выжить при падения с той высоты, на которой она волей-неволей оказалась... — Да? — Мисс, пора, — прозвучал голос уже знакомого пажа. Она ещё раз бросила мимолетный взгляд в окно. Солнце уже село, лишь тонкая огненно-красная полоска на горизонте указывало место, где оно раньше было. Те еле заметные звездочки, что едва различались на небосклоне, теперь набрались сил и сверкали, как в последний раз, затмевая своим величием более поздние небесные огоньки. Они тоже скоро будут блистать ярко и весело, возможно даже ярче, чем те. А сейчас пора выходить. Вельможи не будут так рады опоздавшему развлечению.