Урок демонологии

ярость

Запреты, запреты — они сыпались на нас со всех сторон. Малейшие попытки Самы подарить радость Возлюбленной пресекались тут же жестокими запретами. Возлюбленная уже с сомнением косилась на Саму — то, что ей хотелось совсем не согласовывалось с системой запретов. Возлюбленную лишали Любви в случае нарушения границ, иногда это продолжалось несколько часов. — Я с тобой, — ликовал я, — мы им отомстим! На что печальная Сама только вздыхала и просила меня отойти.       Лампа под оранжевым абажуром давала рассеянный и уютный свет. Грелль придвинул ещё один журнальный столик: на этот он сложил те Судьбы, о которых упоминает Легендарный в своей работе. Над столиком вились нити воспоминаний известных теологов, теософов, писателей, верующих. На том столике, что стоял справа, лежали человеческие книги о строении Ада и иерархиях — те, что были написаны, или те, о которых мечтали авторы. А изящная рабочая поверхность, удачно закреплённая на подлокотнике кресла, содержала на себе не только работу Легендарного, но и хаотично разбросанные записочки, тетрадь и две Книги: Книгу Смерти Грелля Сатклиффа и Книгу Жизни Клиента.       По прочтённой части перед Алым вырисовывалась сложная картина взаимодействия Светлых сил и Ада. Ему виделись христианские валы ненависти и зависти, взрыхлившие подлунный мир. Он парил в грозовых облаках жалости, непринятия, сгустившимися над высшими сферами. Он слышал громогласные иерихонские трубы, зовущие небесную рать под праведные знамёна, так же отчётливо, как глухие, рыкающие яростью, барабаны адова котла.        Выходило очень даже интересно — раскол на небесах привёл к образованию двух лагерей. Ставка Дьявола, у которого всё время менялось имя в зависимости от местности, постоянно строила козни Божественному велению. За что изгнали — тут не было единственного мнения. Очень порадовали товарищи, которые переродились из богов — те считались Великими, сильными и могучими. Особое любопытство вызывали рождённые в Аду. Две главы Грелль оставил на осмысление — это физический облик в рамках атомного строения материи и красивую легенду про Истину. Сейчас же жнец с увлечением читал о иерархии, взаимоотношениях и родственных связях в Аду.       Сатклифф вырисовывал всё новые и новые лики, образы демонов. Он был абсолютно захвачен романтикой этих звероподобных существ. Да, пускай все его знания о мире посмертия не оправдывали такой ясной и яркой картины, его воодушевление и страсть наполняли трагедии Данте и Гёте живыми красками.        Грелль так увлёкся рисованием и сценами соперничества, боли, агонии ангелов и демонов, что вышел за пределы своего уютного уголка у большого камина. Его музыка, которую он обычно неплохо контролировал, гремела на весь зал, он кружился в танце, нападая на углы столиков, сотрясая пыль с забытых фолиантов.       Внезапно его остановил щелчок секатора около уха: — Перестаньте шуметь, диспетчер! Вы же в Библиотеке! — Уилл?! Что ты здесь делаешь? — Диспетчер, через несколько минут состоится кровавое убийство: ко мне поступило сообщение, что я могу принять эту душу. Но для меня это слишком просто — душа какой-то пропащей женщины. По-моему, это полностью ваш случай — нет никакого смысла решать вместе. Слишком просто. — Уилли, не слишком ли ты суров? Зазнался настолько, что уже не принимаешь пропащие души, да? — Я не знаю, кто ведёт это дело, а выступать просто исполнителем у меня нет никакого желания, диспетчер. Поэтому поспешите — крови будет много, — с этими словами Уильям вскинул голову, поправил очки и стремительно удалился.       Грелль тоскливо посмотрел ему во след. Как-то не так он представлял их общение. Было грустно. Опять. Прямая спина, густые чёрные волосы, уложенные в строгую и элегантную причёску, широкие плечи и стальная воля. Убийца? Неудачник? Алый не знал. Грелль жалел и испытывал нежность к Уиллу.       Книга Смерти на столе уже подрагивала и всячески сигнализировала о необходимости быть в другом месте. Надо сосредоточиться. Алый привычным жестом поправил ленточку на шее, призвал Косу и взялся за Книгу.