Сборник имейджинов

Часть 1.

      Т/И настороженно продвигалась вглубь леса, то и дело оглядываясь по сторонам. Чародейку не могли заметить: она точно не оставляла следов и принимала все возможные меры, чтобы скрыться от преследователей, если таковые вдруг появятся, хотя и на этот счёт она позаботилась.       — Нет, вы не правильно меня поняли, — услышала девушка чей-то испуганный льстивый голос. Не разобравшись, в чём дело, она быстро присела, схватившись за какой-то булыжник, испугалась, что была недостаточно осторожна и её обнаружили. — Мой друг сейчас вернётся, это его лошадь. Поверьте, я не хочу вам зла, — продолжал некто. Убеждаясь, что слова его адресованы не Т/Ф, чародейка приводила дыхание в норму, успокаиваясь. Рассудив, что если это были бы её преследователи, она была бы уже схвачена или чего хуже, девушка внимательнее вслушивалась в звучащие слова, поворачиваясь к источнику. — Собственно, сам я ничего не смогу сделать, я всего лишь бард, но вот моему другу... Эй! — в голосе прорезались нотки недовольства, его обладатель даже будто разозлился. — Не трогайте Плотву! Я кому гово-       Пламенная речь оборвалась, послышался глухой удар, и чародейка, наконец, сквозь сучья увидела говорящего. Его только что грубо толкнули, да так, что он врезался спиной в дерево. Мужчина глухо кашлянул, согнулся пополам и стоял так некоторое время.       — Итак, бард, — заговорил кто-то ещё, — лошадь мы забираем. Передай своему другу,... кстати, кто он, говоришь?       Мужчина медленно разогнулся, было видно, что ему всё ещё больно и каждый вздох давался с трудом, но он выдавил из себя улыбку.       — А я и не говорил, — он явно тянул время, хотя наверняка осознавал, что подобные выходки ему не принесут ничего хорошего. Т/И невольно восхитилась его самоотверженностью. Она увидела, как другой мужчина, который уже тянулся к лошади, чтобы её погладить, ожесточился и остервенело вытащил из ножен меч, тут же метнув его в сторону барда.       Всё произошло слишком быстро. Чародейка даже не поняла, почему она приняла решение спасти певца, принося в жертву своё укрытие. Она могла пройти мимо, оставшись незамеченной, продолжить путь, пока не дошла бы до Цинтры, где нашла бы поддержку у друзей, но она пожертвовала своими планами. Ради спасения какого-то незнакомого мужчины. А самое главное, даже не понимала, зачем она это сделала.       Меч застыл в нескольких сантиметрах от лица барда. Т/Ф зашагала к небольшому пригорку, на котором всё происходило. Раздвигая ветки деревьев, она оказалась возле певца, опустила вытянутую руку и меч с лязгом упал.       — Ох, спасибо,— тут же услышала она благодарность, всё ещё различая в голосе нотки страха. Мужчина повернулся — до этого он был будто парализован, даже не дышал, мало ли меч достиг бы цели, если бы бард зашевелился, — и признательно улыбнулся. Внутри чародейки всё перевернулось. Она, слишком долго была серьёзной, казалось, даже позабыла, что бывают чувства, способные приносить радость и удовольствие, а не причинять боль. Сама не понимая, она приподняла уголки губ и, прикрыв глаза, слегка наклонила голову, но ничего не произнесла.       — Ты кто такая? — заговорил ещё кто-то, кого Т/И не видела. Он стоял чуть поодаль и до сих пор не принимал участие в происходящем, но девушка заметила, как крепко он сжал рукоятку меча.       — Не вашего ума дело. Оставьте лошадь и идите, куда путь держали. Разойдёмся мирно.       Чародейка почувствовала, что ноги задрожали — она вдруг осознала, что сильно рискует, обнаруживая себя перед первыми встречными да ещё и по такому глупому поводу используя магию. Тем не менее, отступать было некуда, девушка взмахнула рукой и перенесла меч прямо в пустые ножны атаковавшего.       Мужчины переглянулись. Они видели её способности и молчаливо согласились принять предложение, оценив свои шансы против чародейки. Спустя несколько мгновений, их силуэты скрылись за сучьями в лесу.       Т/И осторожно подошла к лошади, мягко опустив на животное ладонь, посмотрела на барда. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в следующий миг посмотрел сквозь свою спасительницу и громко провозгласил:       — Геральт!       Проследив за взглядом певца, чародейка обернулась. К ней навстречу шагал грозного вида мужчина.       — Кто трогает мою лошадь? — обратился он к барду, хотя смотрел исключительно на девушку.       — Эта женщина только что спасла меня и Плотву!       — Может, из неё выйдет попутчик полезнее? — тут же смягчился только что подошедший, чем вызвал недовольство и немое возмущение у своего спутника. — Благодарю за спасение моих друзей. Я Геральт из Ривии. Чем я могу тебе отплатить?       — Ты мне ничего не должен, это было моё решение. — тут же отмахнулась чародейка. — Ты Плотва, значит, — снова неожиданно для себя мягко улыбнувшись, проговорила девушка, погладив лошадь. — Геральт, — вскинув брови, она посмотрела на беловолосого мужчину, повторив его имя. — А ты кто?       — Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, — гордо изрёк бард, выпрямившись.       — А если покороче? — рассмеявшись, чародейка тут же смутилась, но ощущение растянутых в улыбке губ ей нравилось.       — Лютик, просто Лютик, — спокойно улыбнулся он.       — Лютик, — задумчиво попробовала его имя девушка. — Мне нравится.

Часть 2.

      — Геральт, — настороженно позвала Т/И. Она уже начинала понимать, что происходит, поэтому прикидывала, как скорее выбить из ведьмака признание. — Геральт! — в её голосе послышалось нетерпение и первые признаки недовольства. — Что ты ему сказал? — подтолкнула чародейка своим вопросом, грозно отчеканив каждое слово.       — Я сказал ему, чтобы он оставил меня в покое, — медленно проговорил ведьмак, разведя руки в стороны, и выжидающе, но не так уверенно, как обычно, всмотрелся в спутницу.       Ноги Т/Ф аж подкосились от услышанного. Она поджала губы и, не скрывая раздражения, глянула на беловолосого мужчину, выдавшего в этот раз чуть больше, чем его обычное рычащее «хм» или «зараза».       — Ты сказал ему что? — пытаясь совладать с эмоциями, переспросила чародейка. — Стоило мне оставить вас на два дня, как вы разбежались по углам? — она давала время и себе, и Геральту, внимательно следя за поведением мужчины: движения стали какие-то ненатуральные, скованные, а особенный блеск в глазах свидетельствовал о... неужели сожалении? — Ага, ты раскаиваешься! — протараторила она, тут же зацепившись за догадку, и победно хлопнула в ладоши.       Проведя в компании ведьмака из Ривии и его неугомонного спутника всего лишь несколько недель, Т/Ф изменилась до неузнаваемости. Нелюдимость, которая поначалу так смешила Лютика, покинула девушку. Отрешённость и недоверие, въевшиеся, словно ржавчина в металл, были легко смыты непринуждёнными смешками барда в ответ на хмурые замечания Геральта. Она никогда бы не подумала, что когда-то снова засмеётся — искренне и звонко — и что перестанет бояться за свою жизнь. И, конечно же, это произошло, в основном, благодаря Лютику.       — Неважно, — Геральт по обыкновению своему быстро совладал с эмоциями, без проблем подавив те едва заметные проблески раскаяния и вернув манеру общения, ограничивающуюся десятком слов в час.       Чародейке захотелось ударить его — дикое и неожиданное желание, но смена настроения мужчины вывела её из себя, она размахнулась и чуть не влепила ему звонкую пощёчину. Полыхая злостью, Т/И всматривалась в вытянувшееся от удивления лицо беловолосого, на всякий случай, продолжающего крепко сжимать девичью кисть, которую он перехватил едва ли не в последний момент.       — Геральт! — легко бросила ему прямо в лицо. — Как же ты всё не поймёшь, что именно это-то и важно. Те отношения, которые сложились у нас... только они чего-то и стоят в этом мире. В этом адовом месте, где за мою голову объявлена награда, а люди, едва завидев тебя, бегут или хватаются за мечи. Но Лютик... он трус и бабник, его рот никогда не закрывается, но он настоящий. Если бы не он, я бы так и не вспомнила, что такое «хорошо». А что он значит для тебя, стоит говорить? — девушка замолчала, осознание только что сказанного постепенно глушило злость, вызывая другие, более неловкие чувства и эмоции.       — И что ты предлагаешь? — кажется, злился теперь ведьмак. Он даже выпустил руку Т/Ф, слова которой произвели должное впечатление. Чародейка тут же завершила задуманное — щека мужчины была обожжена звонким ударом.       — Верни его, — уже совсем развеселившись, легко сказала девушка и сделала пару шагов назад, ожидая возмездия за пощёчину. Но Геральт вновь удивил её, кажется, улыбнувшись выходке.       — А я уже здесь! — провозгласил бойкий голос откуда-то из-за спины. Т/И узнала его сразу, ни секунды не сомневаясь. Проблема была в том, чтобы удержаться и не броситься ему на шею.       — Много ты слышал? — заговорил Геральт, озадаченный не меньше чародейки.       — Достаточно, чтобы понять, что мы снова продолжим наше путешествие. Вместе, — он почти наверняка улыбался. — Надо же, а ты... говорила, что тебе плевать на моих женщин, — становилось легче сдержать желание обнять барда.       Т/Ф всё ещё стояла спиной к Лютику и сосредоточенно смотрела на ведьмака, пытаясь понять что-то по его лицу.       — А мне и плевать, — менее уверенно, чем хотелось, сказала девушка, когда поняла, что певец ждал какой-то отклик на свои слова. И именно в эту секунду она осознала, как ей всегда было тяжело и неприятно слушать об его похождениях.       — А я услышал нотки ревности в твоём голосе, — намекнул мужчина, и, кажется, его голос звучал чуть ближе, чем в прошлый раз. Геральт же молчал, наблюдая за разворачивавшейся сценой с немой улыбкой, посматривая то на чародейку, то сквозь неё.       — Обманул тебя слух, бард, — набравшись смелости, она развернулась и испуганно шагнула назад: Лютик оказался в опасной, почти интимной близости. — Здесь, какие угодно, но не ревностные ноты, — попыталась вложить в сказанное всю непоколебимость, на какую была способна, но голос всё равно дрогнул.       Он улыбнулся, опустил голову и покачал головой, внешне с ней соглашаясь и, вероятно, принимая какое-то решение.       — Я напишу об этом свою лучшую балладу, — двусмысленно заключил он, развёл руки для объятий и тут же, не спрашивая, заключил в них девушку.       Т/И вмиг расслабилась и лишь прижалась к телу барда крепче, чародейка даже не стала возмущаться для виду. Да и язык не повернулся бы сказать, что она этого не хочет, особенно, ощущая, как бешено бьётся сердце. Особенно, чувствуя, что его сердце бьётся в таком же темпе.