Сборник имейджинов

Предупреждения: Нецензурная лексика 18+

Наш Купидон оказался мудаком и мазилой. Драгни, Не нравишься

      Быть частью команды — тяжкий труд. Каждый член «Лиги» — состоявшийся блогер, личность со своими целями, капризами и устремлениями. И всё же они сумели стать настоящей командой. Вопросы и разногласия, возникающие во время съёмок или подготовок к ним, «Лига» пыталась решать компромиссами, пыталась слушать и слышать друг друга, ибо каждый понимал, что в противном случае как объединение они протянут недолго.       А Т/И чувствовала, что она протянет недолго. Она любила команду и каждого её участника, съёмки были лучшей частью дня, но как же было тяжело каждый раз выносить объятия и касания Димы на камеру и его холодное отчуждение вне мотора.       — О чём задумалась? — из размышлений её вывел голос Эмиля.       Т/Ф взглянула на игрушку, что сняла с ёлки, и потянулась к коробке, чтобы убрать украшение.       — О том, что мы вроде договаривались с ребятами: мы с тобой украшаем офис — кто-то другой через месяц занимается его разукрашением!       Т/И сказала это громче и с бо́льшей претензией, чем планировала. На осознание потребовалось несколько секунд, и когда она подняла виноватый взгляд на Эмиля, понимание, отразившееся в его глазах, заставило совесть уколоть ещё сильнее.       — Прости, — она не могла смотреть на Иманова.       Когда её рука, потянувшаяся убрать коробку, задрожала, Т/И испытала такое дежавю, что не стала ничего брать в руки и села на корточки прямо перед ёлкой, закрыв глаза ладонями. Ей не нужно было ничего говорить, потому что в компании Эмиля Т/Ф могла позволить себе такое поведение — быть настоящей.       Дима приучал её играть на камеру, а она стала делать это в жизни.       — Я так устала. Я будто поменяла себя на канале и себя в реальности местами, понимаешь? В роликах — это Я смеюсь, Я пугаюсь и плачу. Это Я реагирую на ЕГО слова и касания. Но, Эмиль… когда материал отснят, так тяжело надевать эти маски. Так тяжело просто смеяться!       Т/И почувствовала, как Иманов тоже сел на корточки. Он её не трогал, а она не убирала руки от лица, и только благодаря этому ещё не расплакалась.       — Я так его ненавижу, — прошептала девушка,       — Нет, не ненавидишь, — возразил Эмиль мягко. — Ты хочешь так думать. Наверное, тебе так проще. Но это не так. И ему не плевать на тебя.       Т/И убрала руки от лица, посмотрела на Иманова, готовая рассмеяться. Она балансировала на грани, поэтому хватило бы малейшего намека, чтобы уцепиться за возможность того, что он шутит или издевается, или что угодно… Она уже хотела спросить, где он спрятал камеры, куда ей помахать, но заставила себя подумать ещё раз.       — С чего ты взял?       — Посмотрел последний ролик, — парень тепло улыбнулся. — Или любой ролик. Да даже материал второго Госта с корабля-призрака, что у Чернеца на монтаже, — Т/И всеми силами глушила просыпавшуюся надежду. — Пожалуйста, просто поговорите уже, — но эти слова Эмиля разбудили её окончательно.

***

Ты мне не нравишься. Я с тобою груб, потому что не люблю вкус твоих губ. Драгни, Не нравишься

      Т/И решила сначала посмотреть, что же такое Эмиль увидел в ролике, прежде чем хотя бы думать о разговоре с Димой. Она напоминала себе о том, что команда всегда готова выслушать, и в то же время надеялась, что Чернец, который должен был монтировать новый выпуск Госта, поймёт её правильно, когда она робко перешагнула порог монтажной.       Каково же было её удивление, когда Т/Ф вместо одного — увидела два кресла, и в одном из них различила силуэт Димы.       Дверь закрылась плавно, но Масленников, похоже, наученный опытом, ощутил присутствие кого-то ещё и, поставив видео на паузу, повернулся к выходу. Его секундное замешательство скрылось за вопросом:       — Т/И? Что-то хотела? — интонация почти не обжигала равнодушием.       — У меня были предложения по монтажу, — заставляя себя соображать, девушка говорила медленно, всё ещё не понимая, как и почему он здесь оказался. — Но, видимо, и без меня здесь голов достаточно.       Она сделала шаг назад. Всё происходило так быстро, что Т/И не успевала перестраиваться. Она при любой возможности избегала Масленникова. С таким количеством людей вокруг и правлением соцсетей проследить местоположение Димы было несложно, поэтому ей удавалось сводить их столкновения вне рабочего процесса к минимуму.       — Подожди, Т/И, — она почти скрылась за дверным проёмом, но её остановил голос Чернеца. — Мне как раз сейчас нужно отойти, у Эмиля какие-то вопросы. Материал мы уже просмотрели, накидали сценарий, как раз нужно было согласовать моменты с твоим участием. Ты же шла сюда за этим.       Артём как-то неловко поднялся и перевёл взгляд с девушки на Диму и обратно. Имя Эмиля резануло слух Т/Ф и породило подозрение где-то внутри, однако целиком картина пока не желала складываться.       — Да, конечно, — она не могла отказать, ей не оставили возможности это сделать.       Чернец быстро ретировался, Т/И даже не успела дойти до кресла, как услышала звук закрывающейся двери.       — Хочешь посмотреть с самого начала или сразу перейдём к моментам под вопросом? — Дима без обиняков перешёл к делу. Даже не взглянув на девушку, он повернулся к экрану.       Она понимала, что нужно выбрать второй вариант, чтобы поскорее с этим закончить, но в то же время примерно представляла, о каких спорных моментах идёт речь. Видеть со стороны, как она бросилась в его объятия, ещё и сидя бок о бок с ним, она не была готова.       — Сначала. И я бы взглянула на наброски сценария, — снова говорила не она, а какая-то безразличная ко всему девушка, похожая на Т/Ф лишь внешне.       Она каждый раз поражалась, как у неё получалось подражать его хладнокровию, когда внутри всё сгорало.       — Как скажешь, — отозвался Дима и взял наушники со стола. Он уже почти поднёс их к её голове, но в последний момент застыл, чуть опустил и, немного отвернувшись, подождал, пока Т/И заберёт их и наденет сама.       Он запустил первый материал и в общих чертах обрисовал сюжет, протянув пару листов с набросками. Дима выверено пояснял каждую деталь, профессионально обращался с программой, заинтересовывал одним только рассказом — и Т/И осенило. Он же часто монтирует ГостБастер сам. Так с чего она взяла, что этот выпуск уйдёт на монтаж кому-то ещё, когда сам Дима свободен?       Правильно, ей сказал Эмиль.       А ещё он сказал, этот выпуск даст понять девушке, что Диме на неё не плевать, и она даже может его посмотреть, потому что монтажом занят Тёма. И неважно, что не один только Тёма.       А даже вовсе и не Тёма, ему же «как раз нужно отойти», ведь «у Эмиля какие-то вопросы».       — Хорошо, я поняла, — резко оборвала Т/Ф какое-то очередное пояснение Димы о звуках на камере Даника. — Покажи спорные куски.       Масленников удивился, но просьбу выполнил. Открыв другие файлы, он запустил тот момент, когда Т/И вызывает парней по рации.       — Ты говорила, что не могла связаться с нами. Вот ты пытаешься, — он кликнул по другой вкладке, открыл по очереди камеры Даника, Егорика и свою, — а вот то же время у нас.       — Ничего не происходит, — Т/Ф подалась вперёд к экрану, — включи ещё раз Егорика, — она, втянувшись в процесс, на автомате потянулась к мышке, но едва коснувшись руки Димы, тут же пришла в чувство. — Извини, по привычке, — машинально добавила она, оправдываясь. — Привыкла монтировать сама, вот и… — она заметила, что стала тараторить, поэтому заставила себя замолчать.       Он вернул на экран Егорика. Т/Ф дошла до того момента, как ей показалось, она слышала шум рации, но поняла, что показалось. Она объяснила, какой ещё промежуток времени её интересует. Дима развернул записи с камеры Т/Ф. Дойдя до искомого куска, она облегчённо выдохнула, когда не услышала первую перебежку.       Но услышала вторую.       Т/И стянула наушники и замерла с ними в руках. Воспоминания пробежали неприятным холодком по спине.       — Да, мы тоже это слышали, — Дима будто смягчился. — Ты об этом говорила? Ну, тогда…       «Когда не могла тебя отпустить, потому что только в твоих объятиях чувствовала себя в безопасности?» — закончила она про себя.       — Да, — только и ответила вслух.       Надо было что-то делать. Т/И надеялась, что вернувшись с корабля-призрака, всё вернётся на круги своя. Они будут делать вид, что ничего особенного не произошло — так же, как и после того разговора. Но каждый раз она вспоминала эти чёртовы пугающие шаги, шум рации, а уже это тянуло за собой успокаивающие интонации Димы и поглаживания по спине. Тело словно горело в местах, где касались его руки, стоило подумать о тех съёмках.       А думала о них она постоянно.       — Тогда сразу ещё момент, — Масленников снова сосредоточился на экране, а девушка уже заставляла себя вернуться в реальность.       Он чуть-чуть перемотал запись, которую они только что обсуждали, и Т/И проглотила новый вдох, когда спустя несколько секунд на экране показалось лицо Димы и прозвучала фраза, пропитанная беспокойством: «Т/И, это я!» Несколько секунд для осознания, «бл…ть» — и камера, трясущаяся в её руках, снимает его спину.       Т/Ф упорно смотрела в экран, все силы уходили на то, чтобы делать вид, что она действительно что-то высматривает в записи, но тело уже бросило в жар.       «Что случилось? Ты не выходила на связь», — прозвучало из колонок, и Дима сделал то, что окончательно смешало мысли в голове девушки.       Поставил на паузу.       — Вот здесь, — проговорил он, медленно убрав руку от мышки и положив себе на колено. Выпрямился, смотря перед собой прямо на стоп-кадр, где камера снимала куртку, то есть на практически полностью чёрный экран. — Здесь не могу разобраться. Есть ли здесь что-то?       Т/И повернулась к нему, но Дима не пошевелился. Он не был груб, слова не скрывали сарказм, он спросил серьёзно, и девушка понимала, что его интересовал не квадрат Малевича на экране, а то, что происходило в это время за кадром.       — Я… просто испугалась, — её затрясло от того, что происходило прямо сейчас. Тот самый разговор, о котором просил Эмиль и к которому она не была готова.       — А, — на разочарованном выдохе. — То есть если бы вместо меня пришёл Даник или Егорик…       — Дима, что ты хочешь, чтобы я сказала? — не поняла Т/И, не дав закончить предложение. Его туманные вопросы и заходы издалека вообще не проясняли ситуацию. Она начинала раздражаться, потому что слишком долго скрывала чувства. И вот теперь злость, сильнейшая из всех эмоций, что она подавляла, вырывалась наружу. — Что? Что твои бл…дские слова про кликбейт выбили у меня почву из-под ног?       — При чём здесь это… — он явно растерялся.       — При чём? — эхом повторила Т/И, поднявшись со стула. Дима сразу поднялся следом. — Да при том, что так не делается. Сначала ты смотришь на меня так долго, что внутренности скручиваются, — взмахнула руками на уровне груди, сделав жест, словно забирается под рёбра, — обнимаешь, целуешь, а потом говоришь, что это ради контента. Да в жопу такой контент! И тебя в жопу! — ткнула на него пальцем. — Ты понимаешь, что делаешь со мной? Ты хотя бы подумал, что я буду чувствовать? С людьми так не поступают.       — Что будешь чувствовать ты? — сложно сохранять спокойствие, когда с тобой разговаривают на повышенных тонах. Дима всё ещё пытался, но приходилось цедить слова сквозь зубы, чтобы не дать им вырваться сумасшедшим потоком. — А я? Ты всё это начала. Ты первая пришла ко мне с этим бл…дским тиктоком, а потом сделала вид, что это ничего не значит! Прям перед тем, как я собрался сказать тебе, что ты мне нравишься. Что мне оставалось?       — Что ты сказал? — теперь растерялась Т/Ф, потому что его слова были пропитаны теми же чувствами, что и её: обидой, печалью и тупой злостью.       Она узнала эти интонации, потому что сама ими говорила.       — Контент — отличное прикрытие, — он вмиг сдулся, потому что начинал понимать, что происходит. — Так я мог делать всё, чего мне хотелось, и не бояться, что ты неправильно поймёшь.       — Идиот.       Они смотрели друг другу в глаза, постепенно осознавая, что хотят сказать, а нужные слова, как назло, не желали находиться.       — Потому что ты тоже мне нравишься, — она не сводила с него глаз, поэтому в малейших деталях рассмотрела, как вытягивается его лицо. — Поэтому я пришла к тебе с тем тиктоком, будь он проклят, — Т/И обессиленно уронила руки, когда Дима сделал шаг навстречу.       — Прости меня, — он нежно обхватил её лицо руками, практически не касаясь. Т/И только чувствовала жар на собственных щеках. — Я не должен был говорить всё, что сказал, и делать, что сделал.       — И ты меня, — девушка обхватила его кисти своими ладонями. — Не знаю, как у меня получилось сделать вид, что тот идиотский видос ничего не значит, потому что он значил много.       Дима неуверенно коснулся её губ своими. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы сбить пульс и дыхание обоим.       — Почему мы не догадались сразу? — сквозь пелену неловкости, Т/И озвучила вопрос, первый пришедший в голову. — О том, что нам нужно поговорить. Почему я об этом узнала от Эмиля?       — Наверное, потому, что я узнал от него же.       Каждый член «Лиги» — состоявшийся блогер, цельная личность со своими целями, капризами и устремлениями. Но иногда так не скажешь. Особенно, когда один ролик из TikTok способен создать столько проблем.